Луиза Глик – Дикий ирис. Аверн. Ночь, всеохватная ночь (страница 4)
This is how you live when you have a cold heart.
As I do: in shadows, trailing over cool rock,
under the great maple trees.
The sun hardly touches me.
Sometimes I see it in early spring, rising very far away.
Then leaves grow over it, completely hiding it. I feel it
glinting through the leaves, erratic,
like someone hitting the side of a glass with a metal spoon.
Living things don’t all require
light in the same degree. Some of us
make our own light: a silver leaf
like a path no one can use, a shallow
lake of silver in the darkness under the great maples.
But you know this already.
You and the others who think
you live for truth and, by extension, love
all that is cold.
Яснотка
Вот как живут с холодным сердцем.
Как я: в тени, тянущейся по прохладной скале,
под огромными кленами.
Солнце почти меня не касается.
Иногда я вижу, как ранней весной оно поднимается
вдали.
Затем вырастают листья, полностью скрывая его.
Я чувствую,
как оно беспорядочно мерцает сквозь листву,
словно кто-то стучит по стакану металлической ложкой.
Не всем существам одинаково
нужен свет. Кто-то из нас
создает собственный: серебряный лист,
словно тропинка, по которой никто не пойдет, мелкое
серебристое озеро в темноте под огромными кленами.
Но ты и так это знаешь.
Ты и другие, кто думает,
что живет ради истины и в целом любит
все холодное.
Snowdrops
Do you know what I was, how I lived? You know
what despair is; then
winter should have meaning for you.
I did not expect to survive,
earth suppressing me. I didn’t expect
to waken again, to feel
in damp earth my body
able to respond again, remembering
after so long how to open again
in the cold light
of earliest spring —
afraid, yes, but among you again
crying yes risk joy
in the raw wind of the new world.
Подснежник
Знаешь, кем я был, как жил? Ты знаешь,
что такое отчаяние, потому
зима для тебя что-то значит.
Я не надеялся выжить —
так давила земля. Не ожидал,
что снова проснусь, что
мое тело вновь сможет откликнуться,
во влажной земле, снова вспомнив
спустя год, как распускаться
в холодном свете
самого начала весны —
конечно, страшно, но опять среди вас