Луис Урреа – Дом падших ангелов (страница 14)
Может, Браулио просто хотел быть хорошим. Поступать правильно. Кто знает? Обрести немножко смысла в жизни вместе с нужными документами. Лало знал теперь, что всякое возможно.
Браулио, когда его выгнали из школы за драку, все больше и больше времени проводил вне дома, переживал, что не оправдал ожиданий Старшего Ангела и Перлы. Вплоть до 1991-го, когда ему исполнился двадцать один год. И вот в один из дней, бессмысленно шатаясь по городу, он наткнулся на армейских вербовщиков. Им выделили маленький закуток в торговом центре, типа как у тех ребят, что норовят всучить тебе «волшебные» 3D-постеры и игрушечные вертолетики, которые злобными мухами жужжат над головой.
Браулио любил ходить в торговый центр, прихватив с собой Лало, они подкатывали к девчонкам, пробовали печенье в «Миссис Филдс». Обычно с ними тусовался Джокер, друган Браулио, шпана, но в тот день они гуляли только вдвоем. Браулио хотел прикупить джинсы в обтяжку, а Джокер, типа настоящий чувак, не терпел такое «эмо-дерьмо». Он весь день подначивал бы Браулио, что тот прикидывается
Итак, они вышли из «Гэп», и охранник проводил их немигающим взглядом киборга. Они хихикали, пытались смутить похабщиной девчонок-филиппинок в коротких шортиках. Но все, что смогли придумать, лишь «Охренеть!». Тут фокус в том, как ты это произносишь. «Оххххренееееть!» Как будто слово сделано из карамели и прилипло к твоим губам. «Оххххренееееть, крошшшка», и так слегка причмокнуть уголком рта и чуть тряхнуть головой. «В натуре». Можно еще скользнуть рукой по ширинке. Бедный Лало – он думал, это ловкий прием.
А потом Браулио увидел танк.
У задней стены Армейского уголка стояла винтовка М14; на плакате высотой в семь футов – танк, грозно выползающий из-за далекой и совсем нездешней песчаной дюны. На переднем плане этой динамичной сцены красовался юный светловолосый солдат, сияющий как «Отличник месяца». Вскинув большой палец, он демонстрировал миру упоительный восторг. У сержанта, сидевшего за столом, была здоровенная квадратная голова и ручка, сделанная из патрона 50-го калибра. Зубы сияли белым пластиком. Около закутка толпились мальчишки. Из-за их спин Браулио и Лало слышали восторженные и испуганные восклицания:
Браулио, словно его притянуло силовое поле, сразу из 1980-х влетел в технологии будущего, в мир металла и двигателей. Лало почувствовал, что брат полностью освободился от семейных уз всего за пятьдесят шагов, которые отделяли его от вступления в армию США. Он так и не понял алхимии этого преображения.
Когда Лало догнал его – преодолев целую милю, по собственным ощущениям, – Браулио уже протолкался сквозь толпу братков и футболистов и сидел за столом, вешая лапшу на уши сержанту про тяжелую жизнь «латиносов».
– Короче, я не хочу вас, типа, обманывать, сэр.
– Не называй меня «сэр». Я зарабатываю на жизнь[105].
Браулио не знал этой присказки и решил, что сержант нереально крут.
– На мне и так уже несколько приводов, типа, задержаний, – признался он.
– «Приводы» – это ведь не про автомобили, надеюсь! А задержания – не про девчонок, у которых что-то там задержалось из-за тебя! Ха-ха-ха, – размеренно произнес сержант. – Осмелюсь предположить, «задержания» означают, что у тебя есть какие-то делишки с
– Ну, у меня кой-какие проблемы с иммиг…
– Ни слова больше, – тяжелая ладонь миниатюрной пограничной стеной выросла перед лицом Браулио, – не говори ничего. Мне дела нет, из сухих ты или из мокрых, если понимаешь, о чем я[106]. Мокрый или сухой – мне плевать. И Дяде Сэму тоже нет до этого дела.
– В натуре?
Лало заметил, как сержант наморщил лоб, – он определенно неважно ориентировался в местном сленге.
– Если ты хочешь сражаться за свою страну, – продолжал врать сержант, – твоя страна готова сражаться за тебя.
Браулио посмотрел на Лало, и лицо его было по-настоящему счастливым.
– Самое малое, что мы можем для тебя сделать, – сказал сержант, пожимая руку Браулио.
Браулио отслужил два года, большую часть времени в Германии, не участвовал ни в одном бою и вернулся домой с венами, полными героина.
Документы. Да, конечно. Вот только с ними была большая жопа, о которой Лало не знал, а Браулио прожил слишком недолго, чтобы выяснить правду. Многие ребята попались на этом, и потом все они мыкались по приютам для ветеранов в Тихуане, недоумевая, как так вышло, что страна дала им пинка под зад.
Про этого сержанта Лало вспомнил много лет спустя, когда влип в очередные неприятности. Не то чтобы совсем серьезные – так, мелкое мошенничество, связался «с местной шпаной», – но хотел завязать с этим, пока не стало хуже. В двадцать шесть вроде бы поздновато в солдаты, но правительство находилось в отчаянном положении, и они брали всех подряд. К тому же он понимал, что даже за мелкие преступления почти тридцатилетний мужик получит гораздо больше, чем глупый пацан. Сигарета с травкой, нож в кармане, уличная драка. А он хотел быть хорошим, как папа. Конечно, таким никогда не получится, но хотя бы таким же, как брат. Армия сделает из него человека, и ему казалось, что за себя стоит побороться. Поэтому отправился на поиски вербовщиков. Не подумав, что идет настоящая война. В странах, о которых он даже не слыхал.
И не рассчитывал подорваться в первом же рейде, в проулке, воняющем горелым мясом. Но когда папа приехал за ним в Администрацию по делам ветеранов – ему пришлось некоторое время ходить на костылях, – Лало чувствовал себя важным и ответственным человеком. Он был гражданином. Ему сказали, что кроме военного удостоверения личности ему больше ничего не нужно. И он поверил, и все было нормально, пока не дошло до дела, и вот тут-то он и вляпался. Вот тут-то и выяснилось, что его обманули. Вербовщики, армия – все они говорили то, что нужно, лишь бы заполучить еще одно тело на линию огня.
Хотя Лало и считал себя теперь стопроцентным американцем, все же наезжал в Тихуану потусить с дружками. В 2012-м он, лысый весь такой, бахвалился перед парнями в Тихуане. Был там чувак в Колония Индепенденциа[107], которому нужно было в Сан-Диего – ему пообещали работу на ипподроме Дель Мар, выгуливать лошадей после скачек. Он сказал, что может и за Лало замолвить словечко и вообще отсыплет капусты, если тот поможет. Глядишь, и нормальная работа выгорит, зависит, что босс решит. И Лало повелся.
Он тут же стал экспертом по подготовке нелегальных иммигрантов.
– Ты чикано[108], из Баррио Логан, – наставлял он ученика. – Никакой мексиканской фигни. Ничего лишнего, братан. Разговор веду я. – Он вручил парню бейсболку «Падрес»[109] и серферские очки. – Спросят, где родился, скажи Детройт, Мичиган.
–
– Это типа в Америке,
–
– Повтори!
– Чикано! Логан! Детройт, Мичиган. Я все понял! США – до шиша!
– Скажи-ка «Детройт, чувак». Типа того. По-американски.
– Детройт, щувак.
– Да не «щувак»!
– Чувакл.
– Так, все, забудь! Остановимся на «чикано». И «Детройте». Идет?
– Идет.
– Остальное беру на себя. Я же, в конце концов, американец.
В те далекие времена для возвращения в Штаты не нужен был паспорт. Лало катался на кабриолете «импала» 67-го года. С низкой подвеской, стильная мощная тачка, ярко-синяя, со светлой отделкой внутри. Он еще не рассчитался за нее со Старшим Ангелом. Но скоро получит работу, напомнил себе Лало. Теперь уже скоро.
Выбрал самую длинную очередь, рассчитав, что пограничник устанет и пропустит их побыстрее. На голове у него бейсболка с «Рэйдерс»[113], на коленях бутылка «Маунтин Дью», по радио играют всякое старье, а на антенне трепещет маленький американский флажок. Они подрулили к пункту пропуска, и пограничник оказался теткой, и она наградила его неприязненным взглядом, прежде чем Лало успел хотя бы улыбнуться.
– Гражданство?
– Соединенные Штаты, мэм, – короткий взмах армейским удостоверением, – «Пурпурное сердце».
– Угу. – Она поджала губу, предупреждая, чтоб не молол тут языком без толку. – Цель поездки в Мексику?
–
Наклонившись, она внимательно разглядывала его соседа, цыкнула зубом:
– А вы, сэр? Гражданство?
– Чикаго, шувак.
– Ясно.
– США. До шиша!
Кивнув, она включила рацию.
Лало занервничал.
– Все нормально? – Он улыбнулся «фирменной» отцовской улыбкой в надежде обезоружить тетку.
– Сэр? – обратилась она к его спутнику. – Где вы родились?
– Детройт! – браво ответил тот.
Она еще раз кивнула и отошла. Лало уже готов был врубить двигатель и свалить оттуда, как вдруг придурок с соседнего сиденья решил добавить.
– Детройт! – заорал он. – Мичукан!
Блииииин.
Их препроводили в зону досмотра и тут же надели наручники. С родителями он не смог увидеться вплоть до суда за незаконный въезд. И с удивлением, как и все прочие, узнал, что вообще-то не является полноправным американским гражданином. Несмотря на все усилия, Лало таки опозорил семью, когда его в итоге депортировали.