Луиджи Капуана – Итальянские сказки (страница 2)
– Бабуся моя милая, должно быть, вы меня забыли!
Разозлилась на нее сестра, накинулась с кулаками:
– Я тебе покажу бабушку! Я тебе задам!
И так бедную девушку отколотила, что у нее по всему телу синяки выступили.
Плачет ночью хроменькая, причитает:
– Бабуся моя милая, вспомните обо мне…
– Я о тебе подумаю! Я о тебе помню! – твердит голосок.
Проснулась на другое утро хроменькая, хочет одеться и снова чувствует, что у нее на стуле лежит не то платье, которое она с вечера положила. Подбежала к окошку, открыла ставень, а перед нею лежит такое великолепное, вышитое золотом, жемчугом и драгоценными камнями платье, какое не у всякой королевы найдется.
На этот раз нечего было даже рыться по сундукам – девушка прекрасно знала, что больше старого платья у нее не было.
«Как быть, чтобы сестра не рассердилась?»
Надеть какое-нибудь из новых платьев девушка не решалась, а сестра за стеной кричит, сердится…
– Хромушка… Эй ты, противная Хромуля, чертова Хромоножка, разве ты не слышишь, как я тебя зову?
Кричала-кричала, да и ворвалась, взбешенная, к сестре в комнату; увидела на стуле около кровати великолепное платье и остолбенела.
– Это что такое? Чье это платье? – спрашивает.
– Не знаю.
– Кто тебе его дал?
– Не знаю.
– А ты почему в нижней юбке стоишь?
– Да мне надеть нечего: у меня все мои платья унесли!
– Ах ты, Хромулька несчастная, не удастся тебе меня провести!
И так принялась за бедняжку, что та, испугавшись, все ей рассказала – и про цветок, и про голос, который она по ночам слышит, и о других двух платьях, которые она у себя в комнате на стуле нашла, открыла шкаф и показала их сестре.
Та верить ничему не хотела, говорит ей:
– Ну, нет, не удастся тебе меня провести, Хромулька!
Взяла у сестры вазочку с цветком, платья и унесла к себе в комнату, а хроменькой пришлось надеть старое сестрино платье, которое было так ей велико, что она в нем совсем пропадала и казалась еще неуклюжее.
– Теперь я попробую! – сказала себе старшая сестра.
Наступила ночь, погасила она огонь и принялась бормотать:
– Бабуся моя милая, подумайте обо мне!
– Я о тебе подумаю. Я о тебе подумаю, – раздался голос.
– Значить, Хромуля-то не солгала? – удивилась старшая сестра.
На следующее утро проснулась красавица, ощупывает платье, чувствует, что материя у нее под руками не та. Подбежала к окошку, отворила ставни, смотрит… на стуле, в ногах ее кровати, лежит старое рваное платьишко, замасленное и затасканное, словно кухонная тряпка. А в шкафу, в который она повесила роскошные платья, одного не хватает, и как раз самого великолепного!
– Ах ты, чертова хромоножка! – кричит. – Это ты у меня платье украла?
И ну сестру колотить.
Все-таки захотелось ей еще раз попробовать, что будет, и как только настала ночь, она улеглась в постель и снова бормочет:
– Бабуся моя милая, подумайте обо мне!
– Я о тебе подумаю. Я о тебе подумаю, – отвечает голос.
Едва-едва дождалась старшая сестра, чтобы наступило утро, смотрит, а дело еще хуже вчерашнего: лежит перед нею на стуле платье из перегнившей бересты. А из шкафа еще одно платье пропало!
Пуще прежнего рассердилась она на сестру, еще сильнее ее отколотила. Но настала ночь, она еще раз испытать судьбу свою решилась. Смотрит на следующее утро – не только все три платья у нее пропали, но и красный цветок вместе с вазочкой из комнаты исчез, в комнате же пахло страшной гнилью.
В третий раз отколотила злая сестра хроменькую.
На другой день распространился повсюду слух, что у королевы пропали из гардероба самые парадные ее платья, которым и цены не было. Весь двор переполошился, король с королевой гневаются, министры перепугались, голову потеряли…
Король приказал передать совету:
– Если через три дня вы мне вора не найдете, всех вас повешу!
Прошло двое суток, бедные министры стали шеи свои ощупывать, а о воре ни слуху ни духу.
Король же твердит все свое:
– Завтра на рассвете всех вас повешу!
Тогда министры решили поставить у каждой двери по часовому и все дома обыскать. Полиция все везде перерыла, но нигде ничего не нашла. Пришли с обыском и к сестрам в дом, искали-искали, тоже ничего не нашли. Только старшая сестра все шепчет, потихоньку от полиции, хроменькой:
– Ах ты, Хромуля-воровка! Хромая воровка, ты меня предать задумала?!
Бедная девушка, перепуганная видом стольких страшных лиц, ничего сестре не отвечает, а только молится про себя, да шепчет:
– Бабуся моя милая, подумайте о нас! Помогите нам!
Она же еще за свою злодейку-сестру молилась!
Стал один из полицейских щупать тюфяк в постели старшей сестры и говорит:
– А ну-ка, распорите…
Распороли, а внутри оказались все три парадных платья королевы, их-то и нашла хроменькая у себя в комнате на стуле.
– Это она – воровка! Это она – воровка! – завопила старшая сестра.
Но полицейские схватили их обеих и отвели в тюрьму. Хроменькая даже не плакала, только смотрела вокруг изумленными глазами. Другая же сестра казалась совсем безумной, кричит:
– Это она воровка! Это она воровка, не я…
Заперли сестер в тюрьме в двух разных камерах.
Хроменькая, оставшись одна в темноте, сложила руки, молится и шепчет:
– Бабуся моя милая, подумайте обо мне!
– Я о тебе подумаю! Я о тебе подумаю!
Услышала девушка голосок, обернулась в ту сторону, откуда раздавался звук, и видит во мраке горит перед нею красный цветок, точно уголь раскаленный светится. Потом стал цветок расти, становиться все больше и больше, осветил всю комнату и явилась в этом сиянии прекрасная женщина.
– Я, – говорит, – фея-Цветок. Меня потому так называют, что один месяц я живу цветком, а другой провожу среди людей, как человек. Ты меня подобрала, очистила от грязи, два раза в день воду для меня меняла, избавила меня от мучений. Теперь я пришла, чтобы помочь тебе.
Сказала и исчезла.
На следующее утро садится королевич на лошадь и видит: лежит на земле красный цветок, один из оруженосцев едва-едва не наступил на него.
– Осторожнее! Осторожнее! – вскрикнул королевич. Попросил подать ему цветок и, очарованный чудесным запахом, стал его нюхать.
И вспомнилась ему хроменькая, о которой он не один раз уже думал после того, как увидел девушку под ногами своего коня, точно брошенный на землю цветок. Она показалась ему такой доброй, милой и хорошей, хотя и не была особенно красивой. С тех пор он не встречал ее, но почему-то часто думал о ней. Вдел королевич цветок себе в петлицу, а когда вернулся с прогулки, поставил его в вазу со свежей водой и назвал его «цветком хроменькой».