Луи Нильсон – Золотая тень особняка (страница 7)

Я вспомнила его слова: "Ты - ключ". К какому замку? Особняк казался мне огромным механизмом, и я была деталью, которую вставили в паз, чтобы запустить процесс. Кай был оператором этого механизма. Но кто был конструктором?

Мои мысли начали путаться. Сон накатывал тяжелыми волнами, но я сопротивлялась. Гимнастки умеют контролировать сознание даже при крайнем утомлении. Я вспоминала свои тренировки. Зал, запах магнезии, жесткий мат. Тренер кричит: "Еще раз! Мира, ты бревно! Сожми булки и держи горизонт!". Я держала. Я всегда держала.

Но здесь горизонт был заперт. Здесь не было судей, только один зритель, который уже выставил мне высший балл за мое поражение.

Я почувствовала, как по руке пополз холод. Я открыла глаза. В комнате стало ощутимо холоднее. Мое дыхание превращалось в едва заметный пар. Это было невозможно - в доме работало отопление. Я приподнялась на локтях.

Зеркало в шкафу светилось слабым, фосфоресцирующим светом. Оно притягивало взгляд, как открытая рана. Я не хотела смотреть, но мое тело, мой функциональный аппарат, заставило меня это сделать.

В зеркале снова был Кай. На этот раз он не просто стоял. Он медленно протягивал руку к поверхности стекла с той стороны. Его пальцы коснулись амальгамы, и по зеркалу пошли круги, как по воде.

- Мира, - услышала я шепот. Это не был звук, достигший моих ушей. Это была вибрация прямо внутри моего черепа. - Не бойся. Это просто процесс слияния.

Я вскочила с кровати. Мое сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Я подбежала к окну и начала бить кулаками по толстому стеклу.

- Выпусти меня! Кай! Хватит этой хрени! Открой дверь!

Тишина. Только мой собственный пульс в ушах. Я обернулась к зеркалу. Оно было обычным. Темным, неподвижным. Никакого свечения. Никакого Кая.

Я прижалась лбом к холодному стеклу окна. За ним была темнота, такая густая, что казалась осязаемой. Я была заперта в пространстве, где реальность имела текучую форму. Где мой враг мог быть одновременно везде и нигде.

Я поняла, что Кай не лгал. Коридоры действительно могли меняться, если само восприятие этого дома было искажено. Я была для особняка не жильцом, а донором. Психическая энергия, о которой он говорил... Она вырабатывается через страх, через сопротивление, через это постоянное напряжение мышц.

Я заставила себя сделать глубокий вдох. "Выдох на четыре счета, задержка на два", - приказал внутренний тренер. Я должна успокоиться. Если этот дом питается моими эмоциями, я стану эмоциональной пустыней. Я превращусь в лед.

Я вернулась к кровати. Села на самый край. Мои пальцы впились в шелк пижамы. Кай хотел, чтобы я сломалась. Чтобы я прибежала к нему, умоляя о защите от этого зеркального кошмара. Он создавал угрозу, чтобы потом стать спасителем. Классическая схема манипуляции, возведенная в абсолют с помощью архитектурных и, возможно, паранормальных фокусов.

- Ты не получишь этого, - сказала я пустоте. - Я была в невидимости двадцать лет. Я умею исчезать, даже оставаясь в комнате.

Я легла на спину, вытянувшись в струну. Мое тело было моим единственным союзником. Я начала перечислять все свои травмы. Растяжение связок на левом голеностопе в тринадцать лет. Трещина в лучевой кости в пятнадцать. Сотрясение мозга в семнадцать. Каждая боль была реальной. Каждая боль возвращала меня в материальный мир.

Я заснула только под утро, когда серый свет начал просачиваться сквозь щели в тяжелых шторах. Мой сон был лишен образов, это было просто тяжелое забытье, похожее на обморок.

Меня разбудил звук открываемой двери. Я мгновенно села, принимая вертикаль. Спина прямая, взгляд сфокусирован. Кай стоял в дверном проеме. На нем был новый костюм, темно-синий, почти черный. В руках он держал поднос с завтраком.

- Доброе утро, Мира, - сказал он, проходя в комнату. - Ты выглядишь бледной. Надеюсь, ты хорошо отдохнула.

Он поставил поднос на столик у окна. Запах свежего кофе и поджаренного хлеба ударил мне в нос, вызвав спазм в желудке. Я не ела вечность.

- Я видела тебя в зеркале, - сказала я, глядя ему прямо в глаза. - Это был дешевый трюк. Голограммы? Проекторы? Что ты используешь, чтобы пугать своих... гостей?

Кай остановился и медленно повернулся ко мне. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз что-то шевельнулось. Удивление? Одобрение?

- В этом доме нет проекторов, Мира. Здесь есть только резонанс. Если ты видела меня, значит, твоя связь с особняком устанавливается быстрее, чем я ожидал. Это хороший знак для контракта, но плохой для твоего спокойствия.

Он подошел к зеркалу, о котором я говорила, и коснулся рамы.

- Зеркала - это слабые места. Места, где реальность истончается. Я не хотел напугать тебя. Я просто... наблюдал.

- Наблюдал изнутри зеркала? - я встала с кровати, чувствуя, как гнев вытесняет страх. Это было лучше. Гнев давал энергию. - Ты больной псих, Кай. Ты запер меня здесь, ты устраиваешь этот цирк с привидениями. Чего ты хочешь? Чтобы я сошла с ума?

- Напротив, - он подошел ко мне вплотную. Я почувствовала запах его парфюма - можжевельник и холодная сталь. - Я хочу, чтобы ты стала абсолютно ясной. Чтобы ты отбросила все лишнее. Свой страх, свои воспоминания о мире за этими стенами. Ты должна стать частью этого места. Только тогда ты будешь в безопасности.

- Безопасность в рабстве?

- Безопасность в принадлежности, - поправил он. - Поешь. Нам нужно спуститься в библиотеку. Там хранятся документы, которые ты должна подписать. Твое присутствие в качестве залога должно быть зафиксировано не только в стенах дома, но и на бумаге.

Он направился к выходу, но у самой двери обернулся.

- И еще одно. Не пытайся разбить стекла. Они прочнее, чем ты думаешь. Ты только повредишь свои руки, а они тебе еще понадобятся.

Он ушел, и я услышала, как замок снова щелкнул. Я подошла к подносу. Кофе был горячим. Я сделала глоток, чувствуя, как кофеин начинает разгонять кровь. Мой мозг заработал четче.

Если он хочет, чтобы я подписала бумаги, значит, у меня есть рычаг. Залог, который не хочет сотрудничать - это проблема. Я не буду играть по его правилам. Я буду играть в свою игру.

Я подошла к шкафу, открыла его. Там висели десятки платьев, костюмов, спортивной одежды. Все моего размера. Все подобрано с пугающей точностью. Я выбрала черные легинсы и обтягивающую майку. Моя рабочая форма. Если мне придется бежать или сражаться, я должна быть готова.

Я переоделась, чувствуя, как ткань облегает мышцы. Я сделала несколько махов ногами, проверяя амплитуду. Тело работало идеально. Мышечная память была моим якорем.

Я подошла к зеркалу. На этот раз я не искала в нем Кая. Я смотрела на себя.

- Ты не ключ, Мира, - прошептала я. - Ты лом. И ты разнесешь этот замок к чертям собачьим.

Я села за стол и начала есть завтрак. Омлет был идеальным. Тосты - хрустящими. Кай создавал для меня золотую клетку, но он забыл одну вещь. Гимнасток учат не только гибкости, но и выносливости. Мы умеем терпеть боль и ждать подходящего момента для прыжка.

Когда через час дверь снова открылась, я была готова. Кай стоял на пороге, ожидая увидеть испуганную девочку, но я стояла посреди комнаты в стойке ожидания, с холодом в глазах, который мог посоперничать с его собственным.

- Я готова, - сказала я. - Веди в свою библиотеку. Но не надейся, что я подпишу что-то, не прочитав мелкий шрифт.

Кай едва заметно улыбнулся. Это была первая тень улыбки на его лице, и она была страшнее его безразличия.

- Мелкий шрифт в этом доме написан кровью, Мира. Но я ценю твой энтузиазм. Пойдем.

Мы вышли в коридор. Он действительно казался другим. Свет падал иначе, ковры сменили оттенок с темно-красного на почти черный. Я фиксировала каждый поворот, каждую деталь. Мой мозг составлял карту.

Мы спускались по широкой лестнице. Перила под моей рукой казались живыми, я чувствовала под пальцами едва заметную пульсацию. Дом дышал. Я чувствовала это через подошвы кроссовок.

Библиотека была огромной. Стеллажи уходили в бесконечную высоту, теряясь в тени. Запах старой кожи и пыли был таким плотным, что казалось, его можно резать ножом. В центре стоял массивный дубовый стол, на котором лежала стопка пергаментов. Не бумаги, а именно пергамента, пожелтевшего и тяжелого.

Кай жестом пригласил меня сесть.

- Это контракт владения. Ты подтверждаешь, что добровольно становишься хранителем этого места в обмен на... определенные привилегии.

- Добровольно? - я хмыкнула. - Под дулом пистолета или под угрозой запертых окон?

- Добровольность - это вопрос перспективы, - Кай наклонился над столом. Его лицо оказалось в круге света от настольной лампы. - Ты ведь всегда хотела быть незаменимой, Мира. Хотела, чтобы твое отсутствие стало катастрофой. Этот контракт дает тебе именно это. Если ты уйдешь, этот дом рухнет. И все, кто с ним связан, погибнут. Ты станешь центром мира. Разве это не то, о чем ты мечтала, стоя на пьедесталах, которые никому не были важны?

Его слова попали точно в цель. Моя ядерная травма заныла, как старый перелом перед дождем. Синдром невидимости. Голод по значимости. Он знал всё. Он использовал мою душу как партитуру, играя на самых болезненных струнах.

Я посмотрела на пергамент. Текст был написан каллиграфическим почерком, но буквы казались живыми, они шевелились под моим взглядом.