Луи Нильсон – Центр тяжести. Цветы для призрака (страница 22)

- Извините, я прерву ваш сеанс ностальгии, - голос Марка звучит низко, с вкрадчивой угрозой, которую поймет только тот, кто сам привык угрожать. - Лера, ты забыла упомянуть, что у нас мало времени. График инспекции плотный.

Вадим меняется в лице. Его маска "успешного парня" идет трещинами. Он оценивает Марка: часы, осанку, манеру стоять, распределив вес равномерно на обе ноги. Марк сейчас - это безупречное приземление после тройного сальто. Ни одного лишнего движения.

- А вы...? - Вадим пытается вернуть себе инициативу, но его голос звучит на полтона выше, чем нужно.

- Марк. Основной инвестор нового проекта Валерии, - Марк не протягивает руки. Он просто сжимает мое плечо чуть сильнее, заставляя меня выпрямиться еще больше. - И человек, который очень не любит, когда его активы тратят время на пустые разговоры с... как вы себя назвали? Бывшим партнером?

Вадим сглатывает. Я вижу, как дергается его кадык. В гимнастике это называется "потерять вертикаль". Он больше не контролирует ситуацию. Он выглядит как комнатное растение, которое вынесли на мороз.

- Инвестор? - Вадим переводит взгляд с Марка на меня. - Лера, ты не говорила, что нашла... финансирование.

- Я не обязана отчитываться перед сорняками о плане полива, - бросаю я. Моя ирония сейчас острая, как секатор. - Мы закончили?

- Почти, - Марк слегка подталкивает меня, заставляя встать. - У нас встреча через десять минут. Пойдем.

Он не убирает руку с моего плеча, пока мы не выходим из кафе. На улице я резко дергаюсь в сторону, освобождаясь от его хватки. Мышцы плеча горят, как будто там остался термический ожог.

- Что это было? - я почти кричу, но мой голос срывается. - "Основной инвестор"? "Активы"? Ты зачем это устроил? Это был фальшивый жест, Марк. Такой же фальшивый, как все, что делает Вадим. Ты нарушил мое пространство.

Марк останавливается у машины и поворачивается ко мне. Его лицо - маска из холодного камня. Никаких эмоций, только сухая логика ликвидатора.

- Твой "паразит" собирался тебя раздавить, Лера. Я видел, как ты начала проседать. Твоя спина была прямой, но твои колени дрожали. Ты теряла опору. Я просто добавил тебе веса, чтобы ты не улетела.

- Я сама справлюсь со своими коленями! - я чувствую, как к горлу подступает комок, который я пытаюсь проглотить, как горькую таблетку. - Он выставил меня ничтожеством перед всеми нашими общими знакомыми. Он уничтожил мою репутацию. И сейчас ты сделал то же самое - показал, что мне нужен "дядя с деньгами", чтобы он заткнулся.

- Ему не нужен был твой голос, Лера. Ему нужен был страх. Я просто сменил декорации. Теперь он будет думать не о том, как тебя подколоть, а о том, кто я такой и почему я стою за твоей спиной. В бизнесе это называется минимизацией рисков.

Я смотрю на него, и мой внутренний критик, этот строгий тренер, вдруг соглашается с ним. Это бесит еще сильнее. Марк прав в своей жестокой, функциональной манере. Он не спасал меня, он защищал свой проект. Или то, что он считает своим проектом.

- Садись в машину, - говорит он, открывая мне дверь. - Нам нужно поговорить без свидетелей.

Мы едем молча. Я смотрю на свои руки. Они больше не дрожат. Мой центр тяжести сместился. Раньше он был внутри меня, а теперь он как будто зацепился за Марка. Это опасное состояние. Это как работать на брусьях, когда ты не уверена в надежности креплений. Одно неверное движение - и ты летишь вниз головой на маты. Или мимо матов.

- Почему ты выбрал именно "инвестора"? - спрашиваю я, когда мы останавливаемся в тихом переулке. - Мог бы просто сказать, что ты мой адвокат. Или брат.

- Потому что Вадим понимает только язык цифр и иерархии, - Марк барабанит пальцами по рулю. Это первый признак его нервозности, который я замечаю. Очень мелкая, почти незаметная дрожь. - Для него женщина - это либо ресурс, либо пассив. Если ты чей-то актив, он тебя не тронет. Он боится тех, у кого больше ресурсов.

- Ты его знаешь? - я внезапно осознаю, что Марк вел себя слишком уверенно для случайной встречи. - Откуда ты узнал про встречу?

Марк делает глубокий вдох. Воздух в машине становится тяжелым, как застойная влага в непроветриваемой оранжерее.

- Мой брат, - начинает он, и его голос становится еще суше, если это вообще возможно. - Он не просто оставлял после себя эмоциональные руины. Он был игроком, Лера. В самом худшем смысле. Он искал легкие деньги, чтобы спонсировать свои "гениальные" идеи.

- При чем здесь Вадим?

- Вадим был одним из тех, кто давал ему эти деньги. Под огромные проценты. Твой бывший партнер - не просто неудачливый флорист или интриган. Он мелкий ростовщик, который любит играть в большого бизнесмена.

Я чувствую, как холод ползет по позвоночнику, от копчика к затылку. Это физиологическая реакция на опасность, которую я пропустила. Как будто я вышла на ковер, не заметив, что он скользкий.

- Сколько? - мой голос звучит шепотом.

- Крупная сумма, Лера. Очень крупная. Брат задолжал ему столько, что Вадим мог бы купить твою мастерскую трижды и сжечь ее просто ради удовольствия. И он знает, что я - наследник всех этих проблем.

Я закрываю глаза. Теперь все встает на свои места. Встреча в кафе не была случайностью. Вадим не просто издевался надо мной. Он прощупывал почву. Он искал слабые места у Марка через меня.

- Значит, я для тебя - просто живая мишень? - я открываю глаза и смотрю на него. - Ты используешь меня, чтобы выманить его? Чтобы закрыть долги брата?

Марк поворачивается ко мне. Его глаза - два пустых колодца. В них нет ни жалости, ни раскаяния. Только холодный расчет ликвидатора.

- Я использую все доступные ресурсы, чтобы закончить эту историю. Мой брат создал хаос. Я его вычищаю. Ты - часть этого хаоса, Лера, хочешь ты того или нет. Его список доставок - это не просто романтический жест покойника. Это карта его грехов. И Вадим - одна из жирных точек на этой карте.

- Ты лгал мне, - я чувствую, как во мне закипает ярость. Это не та ярость, которая заставляет бить посуду. Это холодная, дисциплинированная ярость спортсменки, которую засудили. - Ты сказал, что мы просто развозим цветы. Что мы ищем правду о его женщинах.

- Мы ищем правду. Просто правда оказалась грязнее, чем ты себе представляла. Вадим держит долговые расписки, которые могут уничтожить то немногое, что осталось от репутации моей семьи. И твоей тоже, если выяснится, что твой бывший партнер спонсировал твоего любовника.

- Он не был моим любовником! - я почти кричу. - Твой брат был... он был клиентом. Странным, навязчивым, но клиентом.

- Вадим так не думает. Для него вы с моим братом были идеальной парой для шантажа. "Эстетический балласт" и "гениальный игрок".

Я отворачиваюсь к окну. Мое отражение в стекле кажется чужим. Бледная кожа, слишком прямая спина, глаза, полные застойной тревоги. Я чувствую себя растением, которое пересадили в отравленную почву. Мои корни пытаются зацепиться хоть за что-то, но везде только токсичные соли чужих долгов.

- Что теперь? - спрашиваю я, глядя на свое отражение.

- Теперь мы едем к женщине номер семь, - голос Марка возвращается к своему обычному функциональному ритму. - Она - ключ к тому, где брат прятал оригиналы расписок. Если мы их найдем раньше Вадима, игра закончится.

- А если нет?

- Если нет, то твоя мастерская действительно станет кладбищем, Лера. И не только для цветов.

Он заводит мотор. Машина плавно трогается с места. Я чувствую, как мой центр тяжести окончательно покинул мое тело. Теперь он где-то там, в бардачке этой машины, рядом с документами, которые Марк называет "активами". Я больше не управляю своим полетом. Я в состоянии свободного падения, и единственное, что я могу сделать - это сгруппироваться перед ударом.

Мой внутренний критик молчит. Он знает, что в таких ситуациях советы по осанке бесполезны. Здесь нужно просто выжить.

Мы едем через город, который кажется мне лесом из бетона и стекла. В этом лесу нет света, только тени. И мы - две тени, пытающиеся переиграть третью. Я смотрю на профиль Марка. Его челюсть плотно сжата. Он тоже сгруппирован. Мы оба - жертвы одного и того же хаоса, просто у нас разные способы его упорядочивания. Он использует логику и обман. Я - ботанику и дисциплину.

- Лера, - вдруг произносит он, не глядя на меня. - То, что я обнял тебя в кафе... Это был не только расчет.

- А что еще? - я не поворачиваюсь. Я боюсь увидеть в его глазах что-то, что нарушит мою последнюю линию обороны.

- Твоя спина. Она была такой напряженной, что я побоялся, что ты просто сломаешься пополам. У тебя плохая привычка - брать на себя весь вес мира, когда нужно просто согнуть колени.

- В гимнастике нас учили: если ты согнул колени раньше времени - ты проиграл.

- Мы не на ковре, Лера. Здесь иногда нужно упасть, чтобы остаться в живых.

Я ничего не отвечаю. Я чувствую, как в груди что-то сжимается - не сердце, нет, это просто спазм диафрагмы. Слишком много углекислого газа, слишком мало чистого кислорода. Я закрываю глаза и представляю себе идеальный букет: белый хлопок, сухая лаванда и ветки эвкалипта. Ничего живого, ничего, что требует полива или света. Только форма, которая не может увянуть. Это мой защитный экран. Моя стерильная зона.

Но за пределами этой зоны - Марк, его тяжелая рука на моем плече и призрак его брата, который тянет нас обоих на дно.