Луи Нильсон – Код 03:14: Линия разрыва (страница 13)

А потом сквозь этот шум прорывается голос.

Это не мой голос. И не голос Ильи.

Это голос моей сестры. Голос девочки, которая утонула десять лет назад, потому что я решила, что ее крик - это просто шутка.

- Кира, - шепчет голос из ноутбука. - Холодно. Здесь очень холодно. Не приходи в Б-4. Пожалуйста.

Я чувствую, как мои мышцы превращаются в лед. Мышечная память срабатывает мгновенно: я чувствую тяжесть мокрого купальника, соленый вкус воды во рту и тот самый ужас, который я похоронила под слоями профессиональной отстраненности.

- Выключи это, - мой голос звучит чужой, надтреснутый.

- Кира, это... - Илья смотрит на меня с ужасом и жалостью. Это сочетание для меня невыносимо. Я ненавижу, когда меня жалеют. Жалость - это признание поражения.

- Выключи! - я почти кричу.

Он захлопывает ноутбук. Тишина в машине становится оглушительной. Я слышу, как тикают мои часы на запястье. Секунда за секундой. Мы не просто в петле времени. Мы в ловушке личного ада.

- Она умерла, Илья, - я говорю это медленно, вколачивая каждое слово в пространство между нами. - Я видела ее тело. Я опознавала ее. Ее нет. Это не может быть она.

- Но это ее голос. Ты сама это чувствуешь. Твое тело на него реагирует.

Я смотрю на свои руки. Они не дрожат. Они абсолютно неподвижны, как у хищника перед броском. Но внутри меня все кричит. Каждая клетка моего тела, которая помнит ту воду, сейчас пульсирует в ритме этого шепота.

- Это ловушка, - я возвращаю себе контроль. Классификация: психологическая атака. Цель: дестабилизация объекта. Статус: под угрозой. - Тот, кто прислал эти записи, знает мою историю. Он использует мои травмы как рычаг. Это манипуляция.

- Или это предупреждение, - Илья качает головой. - Если твоя сестра... или то, что осталось от ее голоса в информационном поле... просит тебя не приходить, значит, двенадцатого числа здесь произойдет что-то пострашнее обычного инцидента.

Я смотрю в лобовое стекло. Ночной город кажется мне декорацией, нарисованной на старом холсте. За этим холстом скрывается пустота, в которой бродят существа без лиц и звучат голоса мертвых детей.

- Мы поедем к тебе, - говорю я, заводя мотор. - Мне плевать на твои границы и твое личное пространство. Ты будешь копать этот код, пока не найдешь источник. А я... я буду слушать.

- Слушать что?

- Тишину, Илья. Теперь я знаю, как она звучит перед тем, как все закончится.

Я выезжаю с заправки. Мои плечи расправлены, взгляд сфокусирован на дистанции в сто метров впереди. Я не спасатель. Я не героиня. Я просто оператор, который получил вызов и не может его сбросить.

В моем кармане вибрирует телефон. Я знаю, что это не обычное сообщение. Я чувствую это по ритму вибрации - три коротких, три длинных, три коротких. SOS. Сигнал бедствия из будущего, которое уже здесь.

Я не достаю телефон. Я просто крепче сжимаю руль.

Дистанция до цели - двадцать один день.

Плотность среды - максимальная.

Дыхание - задержано.

Старт.

ГЛАВА 6: ТЕНЬ ИЛЬИ

Бетонный массив парковки торгового центра - это идеальный резонатор. Здесь каждый звук множится, дробится о низкий потолок и возвращается к тебе в искаженном виде. Я стою у своей машины, рука замерла на дверной ручке. Металл холодный, почти ледяной, хотя на улице еще держится вечернее тепло. Воздух здесь имеет свою плотность, отличную от уличной. Он тяжелый, пропитанный запахом старой резины, выхлопных газов и какой-то химической лимонной отдушки, которой пытались замаскировать сырость. Я чувствую это кожей, как чувствую воду перед прыжком с тумбы. Сопротивление среды.

Мои плечи автоматически каменеют. Дельтовидные мышцы натягиваются, создавая защитный каркас вокруг шеи. Это старая привычка оператора 112: когда ситуация переходит из разряда штатной в инцидент, тело должно стать монолитом. Никаких лишних движений. Дыхание переходит в экономный режим. Вдох на четыре счета, задержка, выдох на шесть. Кислород должен расходоваться рационально, когда мозг начинает обсчитывать траектории.

Я слышу его раньше, чем вижу. Шаги. Ритмичный стук подошв о шлифованный бетон. Звук сухой, уверенный. Человек не прячется, но и не спешит. Дистанция - метров пятнадцать. Направление - сектор Б-4, за моей спиной, чуть левее. Тень от колонны начинает удлиняться, ломаясь на стыках плит.

- Ты долго будешь стоять в этой позе, Кира? - Голос Ильи звучит без привычных помех телефонной линии. Он здесь, в реальности, и от этого его тембр кажется еще более жестким. В нем нет ни капли сочувствия, только сухой аналитический интерес.

Я не оборачиваюсь сразу. Сначала я фиксирую статус. Объект: Илья. Состояние: агрессивное. Угроза: неопределенная.

Я медленно поворачиваю голову. Он стоит в пяти метрах, прислонившись к серой колонне с намалеванной цифрой четыре. На нем та же темная куртка, руки в карманах. Свет люминесцентных ламп над ним мигает с частотой примерно тридцать герц. Это раздражает сетчатку, но я не моргаю.

- Ты следил за мной от самого дома, - я констатирую факт, а не задаю вопрос. В моем голосе нет возмущения. Только протокольная точность. - Использование ресурсов слежки без санкции. Нарушение дистанции.

Илья усмехается. Улыбка не затрагивает его глаз. Его взгляд - это сканирующий луч, который ищет битые пиксели в моем поведении. Он смотрит на мою правую руку, которая все еще сжимает ручку двери.

- Оставь протоколы для стажеров, - он делает шаг вперед. - Давай поговорим о том, зачем ты пыталась стереть логи доступа в облачное хранилище десять минут назад. Прямо из машины. Через публичный вай-фай заправки. Это было... непрофессионально. Даже для тебя.

Я чувствую, как в области солнечного сплетения начинает ворочаться холодный комок. Он видел. Он мониторил мою активность в реальном времени. Моя попытка почистить хвосты была импульсивным жестом, секундной слабостью человека, который хочет верить, что цифровой след можно смыть, как грязь с ладоней. Но в мире Ильи грязи не существует. Есть только данные.

- Я ничего не стирала, - говорю я, глядя ему прямо в переносицу. - Я проверяла целостность архива.

- Врешь, - он говорит это легко, почти небрежно. - Твой пульс сейчас в районе ста десяти ударов в минуту. У тебя расширены зрачки, хотя свет здесь бьет прямо в лицо. И ты задержала дыхание на вдохе. Классика. Ты пытаешься уничтожить улики, Кира. Что там было? Еще одно сообщение от тебя из будущего? Или, может быть, ты сама записываешь эти файлы, чтобы свести меня с ума?

Он подходит ближе. Теперь между нами метра полтора. Моя зона комфорта давно пробита. Я чувствую запах его парфюма - что-то древесное, смешанное с запахом перегретого железа и кофе. Это запах человека, который живет в серверных и не верит в существование души, если ее нельзя оцифровать.

- Ты считаешь, что я способна на такую сложную мистификацию? - Я приподнимаю бровь. Ирония - мой единственный доступный инструмент защиты. - Создать нейросетевой слепок своего голоса, взломать защищенные каналы 112, подделать метаданные сервера времени? И все это ради чего? Чтобы посмотреть, как ты будешь морщить лоб над кодом?

- Ради контроля, - Илья делает еще полшага. - Люди делают безумные вещи, когда теряют контроль. Твоя жизнь - это сплошной ритуал. Ты выстраиваешь обувь по линейке, ты перепроверяешь замки по три раза, ты работаешь в службе, где каждый вздох фиксируется таймером. Тебе страшно, что мир хаотичен. И ты создала этот баг, чтобы почувствовать себя важной. Главной героиней в триллере про временную петлю.

Его слова бьют в цель, но я не позволяю мышцам лица дрогнуть. Это его метод - вскрывать человека, искать уязвимость в логике. Он вырос в семье, где звук был оружием. Его отец симулировал приступы, чтобы управлять окружающими. Илья научился не верить звуку. Для него мой голос - это просто набор частот, которые можно деформировать.

- Мой контроль закончился в тот момент, когда я услышала тебя на записи, - я понижаю голос до шепота. - Помнишь, что ты там говорил? Ты просил меня уйти. Ты звучал так, будто у тебя в горле битое стекло. Ты тоже это подделал?

Илья на мгновение замолкает. Его лицо становится неподвижной маской. Я вижу, как на его шее пульсирует вена. Его паузы - это не раздумья. Это работа процессора. Он перебирает варианты. Он не может простить технике то, что она выдала результат, который не вписывается в его картину мира.

- Та запись - мусор, - наконец говорит он. - Ошибка компиляции. Глюк в ядре системы. Я найду, откуда пришел сигнал, и когда я это сделаю, ты окажешься либо в тюрьме за фальсификацию, либо в психиатрической клинике.

- А если нет? - Я делаю шаг навстречу, сокращая дистанцию до минимума. Теперь я вижу мелкие морщинки в углах его глаз. - Если через двадцать один день мы действительно окажемся в той точке? Ты же чувствуешь это, Илья. Ты чувствуешь, как воздух становится плотнее. Как вода заполняет легкие. Ты не веришь мне, но ты веришь своим логам. И логи говорят тебе, что звонок пришел из системы. Изнутри.

Я вижу, как его пальцы в карманах куртки сжимаются в кулаки. Он злится. Злость - это хорошо. Злость - это реакция живого организма на угрозу, которую нельзя игнорировать.

В моей голове всплывает воспоминание. Мне семнадцать лет. Бассейн СКА. Финальный заплыв на четыреста метров. Я иду второй. Вода кажется густой, как сироп. Я слышу крик с трибун, но не могу разобрать слов. Мне кажется, что это просто шум, подбадривание. Я касаюсь бортика и вижу, что на трибунах паника. Кто-то упал. Кто-то кричал о помощи, а я просто считала гребки. Я неверно оценила сигнал. Я приняла реальную смерть за фоновый шум.