Луи Нильсон – Геометрия падения: Асимметрия чувств (страница 25)

Тимур переворачивает страницу своего отчета. Звук бумаги кажется оглушительным в этой стерильной тишине. Я чувствую его взгляд на своей макушке, хотя он по-прежнему смотрит в свои цифры. Это физическое ощущение, как будто кто-то прикоснулся холодным пальцем к моему затылку, там, где начинается рост волос. Мои плечи непроизвольно поднимаются на пару миллиметров. Я тут же заставляю их опуститься. Нельзя давать ему понять, что он влияет на мою геометрию.

- Твои гортензии завянут через два часа после начала церемонии, если влажность упадет ниже сорока процентов, - произносит он, не меняя позы.

Я замираю с маркером в руке. На бумаге расплывается маленькое сиреневое пятно. Дефект. Брак.

- Я предусмотрела систему скрытого орошения в каркасе арки, - отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал максимально плоско. - Техническое задание уже у флористов. Можешь не беспокоиться о биологическом разложении моих декораций.

- Я беспокоюсь не о разложении, а о расходах, - он наконец поднимает голову. - Ты заложила в смету тридцать процентов запаса на усушку и утруску. Это не бизнес-план, Эмилия. Это художественный свист за счет клиента.

Он встает и медленно идет вдоль стола. Его походка - это воплощение контроля. Никаких лишних движений, стопы ставятся четко, перекат с пятки на носок почти бесшумный. Он останавливается за моей спиной. Я чувствую тепло его тела, запах мыла и чего-то металлического. Мои мышцы зажимаются, как перед сложным соскоком. Я чувствую каждый свой позвонок, каждую связку.

- Позволь, - он протягивает руку и берет мой карандаш.

Я не сопротивляюсь. Это было бы слишком эмоционально. Я просто откидываюсь на спинку стула, сохраняя дистанцию в десять сантиметров между своей лопаткой и его ладонью. Тимур наклоняется над моим блокнотом. Его рука, крупная, с короткими чистыми ногтями, уверенно проводит линию поперек моего эскиза.

- Вот здесь, в расчете логистики, ты ошиблась на один узел, - он делает быструю пометку в углу страницы. - Ты считаешь тайминг подачи горячего от кухни, но не учитываешь радиус разворота официантов с подносами при такой расстановке столов. При твоей нынешней схеме они будут сталкиваться в этой точке. Образуется пробка. Тайминг поползет. Твоя идеальная композиция превратится в суету на вокзале через пятнадцать минут после подачи закусок.

Я смотрю на его правку. Черт. Он прав. Его линия - резкая, грубая, карандашная - исправляет симметрию, делая ее функциональной. Он не просто нашел ошибку, он сделал картинку более устойчивой. Это бесит меня до зуда в ладонях. Мой внутренний судья только что поднял табличку с оценкой 8.0 вместо ожидаемой десятки. И баллы снял человек, который ненавидит все, что я делаю.

- Спасибо, - выдавливаю я, забирая карандаш. Наши пальцы соприкасаются на долю секунды. Это как статический разряд. Я чувствую его пульс - ровный, издевательски спокойный. - Я пересчитаю.

- Пересчитай, - он возвращается на свое место. - И убери лилии из списка для следующего заказа. У них слишком тяжелый запах. Он вызывает головную боль у сорока процентов гостей через час пребывания в закрытом помещении. Это статистика, а не мои предпочтения.

- Ты ходячая энциклопедия анти-романтики, Тимур, - я закрываю блокнот. Аппетит пропал окончательно, хотя я к еде и не притрагивалась. - Тебе не приходило в голову, что люди приходят на свадьбу не для того, чтобы изучать статистику головных болей? Они хотят сказку.

- Они хотят контракт, который защитит их от последствий этой сказки, - отрезает он. - Сказка - это маркетинговый ход, чтобы продать подороже аренду зала и услуги тамады-неудачника. Моя работа - следить за тем, чтобы, когда карета превратится в тыкву, у клиента остались хотя бы колеса.

- Ты видишь в любви только юридическую уловку, - я смотрю прямо на него. В его глазах нет ни капли тепла, только холодная прозрачность льда, который вот-вот треснет под весом реальности. - Это скучно. Это визуально неинтересно. В твоем мире нет акцентов, только ровный серый фон.

- В моем мире есть структура, - он захлопывает планшет. - А в твоем - только грим, который течет от первого же дождя. Ты строишь замки из сахарной пудры на болоте.

Мы молчим. Это не та уютная тишина, которая бывает у близких людей. Это тишина перед взрывом, когда слышно, как тикает детонатор. Я смотрю на тюльпаны. Один лепесток вот-вот упадет. Я жду этого момента с садомазохистским нетерпением. Упади. Сломай эту чертову симметрию.

Внезапно со стороны холла доносится шум. Это не обычные звуки усадьбы, где слуги передвигаются как тени. Это грохот, крики и звук чего-то разбитого. Керамика. Или стекло. Мой слух, натренированный улавливать малейший сбой в ритме музыки на выступлениях, мгновенно вычленяет фальшивую ноту.

Тимур медленно поворачивает голову в сторону двери. Его лицо не меняется, но я вижу, как напрягаются жилы на его шее. Он не удивлен. Он в режиме ожидания атаки.

В столовую влетает женщина. Если бы я делала ее раскадровку, я бы использовала фильтр "пересвет" и добавила бы побольше красного. Она - воплощенный хаос. Растрепанные светлые волосы, дорогое кашемировое пальто нараспашку, тушь размазана под глазами, превращая ее лицо в маску из фильма ужасов. Она дышит тяжело, со свистом, как человек, пробежавший марафон в туфлях на шпильках.

- Где он?! - кричит она, хотя Тимур сидит прямо перед ней. Ее взгляд мечется по комнате, пока не фокусируется на нем. - Ах ты, сволочь! Ты думал, я не узнаю? Ты думал, сможешь просто запереться здесь и делать вид, что ничего не происходит?

Я чувствую, как у меня перехватывает горло, но не от страха, а от нарушения эстетического порядка. Эта женщина - как клякса на чертеже. Она ломает всю перспективу утра. Я непроизвольно выпрямляю спину еще сильнее, мои руки сжимают край стола.

Тимур даже не встает. Он медленно отпивает кофе, ставит чашку на блюдце с едва слышным звяканьем и только потом произносит:

- Здравствуй, Жанна. Ты опоздала. Завтрак почти закончен.

- Завтрак?! - она сбивает вазу с тюльпанами с консоли у входа. Вода разливается по паркету, цветы рассыпаются, как трупы на поле боя. - Ты здесь завтракаешь, пока я прохожу через этот ад? Ты обещал мне, Тимур! Ты клялся!

Она бросается к столу. Я вижу ее руки - длинные ногти, покрытые ярко-красным лаком, дрожат. Она опирается на стол прямо напротив меня, но не замечает моего существования. Для нее я - часть интерьера, стул или подсвечник.

- Ты не можешь просто расторгнуть всё, - ее голос срывается на ультразвук. - Я твоя жена, Тимур! Законная жена! И я не позволю тебе выкинуть меня на улицу, как старую мебель!

В столовой повисает такая тишина, что я слышу собственное сердцебиение. Оно учащенное, сбитое. Жена? В моей голове моментально перестраивается вся схема. Вся библия персонажа, которую я составила для Тимура, рассыпается. Он - человек, презирающий брак, имеющий "законную жену"? Это как если бы я узнала, что гравитации не существует.

Я перевожу взгляд на Тимура. Он спокоен. Слишком спокоен. Это спокойствие хищника, который наблюдает за агонией жертвы, точно зная, в какой момент нанести последний удар.

- Мы развелись три года назад, Жанна, - произносит он ледяным тоном. - Юридически ты мне никто. Твое пребывание здесь - нарушение частной собственности. У тебя есть ровно две минуты, чтобы покинуть усадьбу самостоятельно, прежде чем охрана выведет тебя силой.

- Ложь! - она бьет ладонью по столу. - Бумаги были подделаны! Ты сам их состряпал, я знаю твои штучки! Ты всегда был гением обмана!

Она наконец замечает меня. Ее глаза, воспаленные и злые, впиваются в мое лицо. Она оценивает мою белую рубашку, мой небрежный узел волос, мой блокнот. Я вижу, как в ее мозгу происходит короткое замыкание.

- А это кто? - она тычет в меня пальцем. - Твоя новая кукла? Твоя очередная подстилка, которой ты обещаешь золотые горы, а потом оставишь ни с чем? Эй, ты! - она обращается ко мне. - Беги отсюда, пока можешь! Он выпьет из тебя всё, а потом выставит счет за потраченное время!

Я чувствую, как во мне закипает холодная ярость. Не из-за ее слов - мне плевать, что она обо мне думает. Меня бесит этот шум. Эти слюни на моем столе. Это разрушение формы.

- Меня зовут Эмилия, - говорю я, и мой голос звучит удивительно звонко в этом хаосе. - И я организатор свадеб. Я здесь по работе. И если вы не прекратите орать, я вычту стоимость этой вазы из вашего будущего психотерапевта.

Жанна на секунду замолкает, ошарашенная моим тоном. Тимур бросает на меня быстрый взгляд. В нем читается что-то похожее на одобрение, и это пугает меня больше, чем истерика его бывшей жены.

- Организатор свадеб? - Жанна начинает истерически смеяться. Этот звук похож на скрежет металла по стеклу. - Ты нанял ее, чтобы она устроила тебе очередное шоу? Кого ты собрался окольцевать на этот раз, Иуда? Или это для твоих клиентов? Тех идиотов, которые верят в "долго и счастливо"?

- Уходи, Жанна, - Тимур встает. Он выше ее на голову, и его тень накрывает ее, как саван. - Твое время вышло.

В дверях появляются двое охранников. Они действуют профессионально, без лишних слов. Жанна начинает отбиваться, кричать, проклинать его, этот дом и всех, кто в нем находится. Ее уводят, и звуки ее криков постепенно затихают в глубине коридоров, оставляя после себя тяжелое послевкусие разложения.