Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 25)

Сон пришел мгновенно, как погружение в ледяную воду после долгого бега. Я чувствовала, как реальность медленно отступает, оставляя меня наедине с предчувствием великого и страшного открытия, которое ждало меня за той самой дверью, ключ

ГЛАВА 11. ПРОЕКЦИЯ ВРАГА

Ключ, о котором писал Абрам, казался мне скорее математической абстракцией, чем реальным предметом. Я чувствовала, как металлическое кольцо сенсора на моем указательном пальце слегка сдавливает фалангу, сообщая системе о моем пульсе. Семьдесят два удара в минуту. Идеально ровная частота для того, кто собирается добровольно шагнуть в контролируемую шизофрению. Эрик возился с проводами у изголовья капсулы, его плечи были привычно сутулы, а пальцы подрагивали, когда он наносил холодный гель на мои виски. Он старался не смотреть мне в глаза, и в этой его неловкости я читала невысказанное предупреждение.

- Лина, я обновил протокол передачи данных, - пробормотал он, уткнувшись в планшет. - Скорость отклика теперь выше. Если... если тебе покажется, что архитектура сна становится слишком плотной, просто дай сигнал через вегетативный триггер. Я вытащу тебя за секунду.

- Плотность - это мой профиль, Эрик, - ответила я, ощущая, как гель начинает подсыхать, стягивая кожу. - Ты же знаешь, я не боюсь тяжелых конструкций. Я боюсь только тех зданий, у которых нет фундамента.

В дверях лаборатории появился Артур Вайс. Он не спеша протер очки подолом своего безупречно белого халата, и этот жест, ставший для меня маркером его лживости, заставил мои мышцы непроизвольно напрячься. Вайс был ложным наставником, фигурой, которая должна была внушать доверие, но вместо этого вызывала лишь желание проверить все расчеты дважды. За его спиной, словно тень, застыла Стефани. Ассистентка Северина сегодня выглядела еще более отстраненной, чем обычно. Ни капли макияжа на бледном лице, волосы затянуты в тугой узел - она была похожа на идеально отлаженный механизм, лишенный человеческих слабостей. Ее ледяной взгляд скользнул по мне, и я почувствовала укол ревности, который она так тщательно скрывала под маской профессионализма.

- Мы готовы начать, - произнес Вайс, водружая очки на переносицу. - Северин уже ждет в своей части контура. Лина, помни: сегодня мы не просто наблюдаем. Сегодня ты - архитектор. Строй так, чтобы мы могли замерить сопротивление материала.

Я кивнула, закрывая глаза. Перед этим я вспомнила утренний звонок матери. Елена плакала в трубку, жалуясь на протекающий кран и одиночество, которое разъедало ее жизнь с тех пор, как отец исчез. Ее голос, тонкий и ломкий, как старый пергамент, до сих пор звучал у меня в ушах. Она требовала денег, но больше всего она требовала моего внимания, пытаясь превратить меня в опору для своей рушащейся реальности. Я пообещала ей все, лишь бы она замолчала. А потом, уже в лифте центра, я столкнулась с Маркусом Элдером. Конкурент Северина пах дорогим табаком и агрессивным успехом. Он рассмеялся слишком громко, когда я попыталась пройти мимо, и предложил мне контракт, сумма в котором имела слишком много нулей.

- Северин выжмет тебя и выбросит, детка, - сказал он тогда, обдавая меня запахом коньяка и амбиций. - У него нет сердца, только алгоритмы. Переходи ко мне, пока твои мозги еще не превратились в кисель из нейронов.

Я проигнорировала его, как игнорируют помехи в радиоэфире. Сейчас, лежа в капсуле, я чувствовала, как сознание начинает отслаиваться от тела. Это было похоже на погружение в бассейн: сначала сопротивление воздуха, потом резкий температурный скачок, и вот уже вода обволакивает тебя, лишая веса. Я - бывшая пловчиха, я знаю, как важно правильно дышать, когда над тобой смыкается толща.

Темнота за веками начала структурироваться. Я не позволяла образам возникать хаотично. Я начала с фундамента. В моем воображении, усиленном нейроинтерфейсом, начали расти бетонные сваи. Я вбивала их в пустоту подсознания с яростью человека, который хочет построить нечто неразрушимое. Арматурные прутья переплетались, создавая сложный скелет будущего лабиринта. Я использовала категории чертежей, рассчитывая нагрузку на каждую несущую стену. Мой лабиринт не был садом с живой изгородью. Это был бруталистский кошмар из серого бетона, ржавой стали и острых углов.

Я шла по коридору, который сама только что создала. Под ногами ощущалась шершавая поверхность цемента. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным пылью и запахом озона, как перед грозой. Это была моя территория. Моя система. Здесь я была богом в каске и с уровнем в руках.

- Ты слишком полагаешься на геометрию, Лина, - раздался голос Северина.

Он не пришел из-за угла. Он просто возник там, где мгновение назад была сплошная стена. Я замерла, чувствуя, как внутри срабатывает датчик опасности. Северин выглядел так же, как в реальности, но его присутствие здесь ощущалось иначе. Он был как системная ошибка, которую невозможно исправить, потому что она и есть часть кода. Его голос звучал ровно, с теми самыми длинными паузами, которые заставляли меня нервничать.

- Геометрия не лжет, Северин, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. - В отличие от людей. Этот лабиринт построен по законам логики. Ты не сможешь выйти отсюда, пока я не позволю.

Он сделал шаг ко мне. Я мысленно возвела между нами еще одну стену - полуметровую плиту из армированного бетона. Я видела, как она опускается с потолка, со скрежетом вставая в пазы. Но Северин даже не замедлил шаг. Он прошел сквозь бетон, словно это была театральная декорация из картона. Его тело не исказилось, не мерцало. Он просто игнорировал физику моего сна.

- Твоя логическая защита - это всего лишь фасад, - произнес он, остановившись в паре метров. - Ты строишь стены, чтобы спрятаться от того, что уже находится внутри тебя. Ты думаешь, что если ты превратишь свои страхи в архитектурный проект, они перестанут быть страхами?

Я почувствовала, как в груди нарастает холод. Это не был страх в обычном понимании. Это была техническая неисправность моей психики. Я заложила в этот проект все свои знания о сопротивлении материалов, но Северин был вне материалов.

Внезапно пространство вокруг нас начало меняться. В конце коридора я увидела фигуру. Это был Виктор Олдридж, бывший участник эксперимента, который нашел меня неделю назад. Его дерганые движения и параноидальный шепот тогда едва не вывели меня из равновесия. Здесь, в моем сне, он выглядел как оживший манекен. Он что-то записывал на свой воображаемый диктофон, оглядываясь по сторонам.

- Лина, он меняет ландшафт! - закричал Виктор, и его голос эхом отразился от бетонных стен. - Не верь чертежам!

Я попыталась сосредоточиться, чтобы стереть проекцию Виктора, но мой контроль начал ускользать. Это было похоже на то, как если бы я пыталась удержать воду в сите. Я видела, как по стенам моего лабиринта поползли трещины. Не из-за внешнего давления, а из-за внутренней усталости металла, которую я не учла.

- Смотри, - тихо сказал Северин.

Я обернулась и увидела доктора Софию Грин. Мой психотерапевт сидела в своем привычном кресле прямо посреди моего бетонного коридора. Она зеркально повторила мою позу - скрещенные на груди руки, напряженная шея.

- Лина, почему вы выбрали именно бетон? - прошептала она. - Вы пытаетесь зацементировать память о своем отце? Вы боитесь, что если стены будут прозрачными, все увидят пустоту, которую он оставил?

Я стиснула зубы. Моя мышечная память пловчихи подсказала мне затаить дыхание. Я имитировала погружение, пытаясь вернуть контроль через физиологию. Один, два, три... На счет десять давление в ушах должно было стабилизироваться. Но вместо этого я почувствовала, как стены моего лабиринта начинают плавиться. Бетон стекал серыми каплями, обнажая скелет из арматуры, который больше не мог ничего нести.

- Твой отец не оставил записок не потому, что хотел тебя наказать, - Северин подошел ближе. - А потому, что слова были для него слишком тяжелыми. Он был как ты. Он тоже пытался строить, пока почва под ним не превратилась в болото.

- Не смей о нем говорить, - выплюнула я. - Ты ничего не знаешь. Ты просто аналитик данных, который возомнил себя богом в чужих головах.

Я попыталась обрушить на него потолок. Это была сложная операция - нужно было мгновенно пересчитать векторы силы. Я видела, как многотонная плита срывается с креплений. Но Северин даже не поднял головы. Плита пролетела сквозь него и с грохотом разбилась о пол, превратившись в пыль.

- Я не бог, Лина. Я просто тот, кто видит структуру без твоих фильтров. Ты потратила столько сил на этот лабиринт, но забыла о главном. В системе всегда есть уязвимость, которую заложил сам создатель.

Он протянул руку. Я хотела отпрянуть, но мои ноги словно вросли в бетон, который начал застывать вокруг моих щиколоток. Это был мой собственный капкан. Я сама заперла себя здесь, пытаясь запереть его.

- Ты боишься стать призраком, как твой отец, - продолжал Северин, и его голос теперь звучал совсем близко, прямо у моего уха. - Но ты уже призрак в своей собственной жизни. Ты живешь в чертежах, в расчетах, в долгах матери и в ожиданиях Вайса. Где здесь ты, Лина?

В этот момент из тени вышла Кира. Моя подруга, тату-мастер, выглядела здесь до странного неуместно. Ее цветные волосы и пирсинг ярко выделялись на фоне серого бетона. Она крутила в руках татуировочную машинку, и ее жужжание заполнило пространство лабиринта.