Луи Буссенар – Капитан Сорви-голова. Гамбусино (страница 69)

– Вы правы, я подожду, раз это нужно, – ответил молодой человек, внезапно успокоенный суровой отповедью.

– Но тотчас же, как только наше дело будет закончено, клянусь богом!..

– Тогда вы поступите так, как вам будет угодно. Я даю вам слово, что не буду удерживать вас, а, наоборот, буду помогать вам во всех ваших делах по мере возможности.

– Я рассчитываю на ваше слово, сеньор падре.

– Я всегда буду готов выполнить его.

– Спасибо! Теперь будем думать только о нашем святом деле.

– Увы… – печально сказал священник. Дверь открылась, вошел алькальд.

– Уже вернулись! – радостно вскричал молодой человек.

– Вы видите, я не терял времени, дон Энкарнасион.

– Нет, напротив, вы проявили удивительную быстроту.

Но скажите мне: достойные тамариндос получили достаточное количество вина?

– Я велел отправить на Главную площадь столько водки, что можно допьяна напоить целый полк тамариндос!

– Отлично, дон Рамон! Чем больше они выпьют, тем лучше.

– Я не совсем вас понимаю, сеньор Ортис.

– Пусть это вас не беспокоит. Вскоре вы меня поймете, я вам это обещаю. А что, солдаты очень пьяны?

– О да! Они были достаточно пьяны уже до моего прихода, как вы сами убедились в этом. Думаю, что водка, посланная мною сейчас, окончательно свалит их с ног.

– Прекрасно! Теперь выслушайте меня оба и запомните мои слова, так как время идет и я не успею их повторить. Я

решил этой же ночью уничтожить эскадрон капитана

Бальбоа. Слишком уж долго этот проклятый гачупин126 разоряет и грабит провинцию! Пора положить этому конец! Я получил приказ конгресса покончить с ним немедля.

Отступление невозможно, нужно действовать любым способом.

– Это очень трудно.

– Не так трудно, как вы полагаете. Мною приняты все меры, но для выполнения моего плана я нуждаюсь в вашей помощи.

– Она вам обеспечена безоговорочно, но что нужно делать? – ответил с некоторым сомнением алькальд.

– Почти ничего. Сегодня вечером все тамариндос, очевидно, будут пьяны. Что может быть легче, чем захватить их лошадей и оружие?

– Я не согласен с вами. Да, многие будут пьяны, это верно, но найдутся среди них и другие солдаты – вооруженные и хорошо дисциплинированные, и они, под командой офицеров, легко возьмут верх над нашими бедными индейцами.

126 Гачупин – презрительное прозвище, которое индейцы дали мексиканцам.

– Вот об этом я и хотел поговорить, дон Рамон. Скажите, все ли заставы в деревне закрыты?

– Все. Более того, они охраняются сильными отрядами испанцев.

– Однако мне помнится, что существует ров, через который можно проникнуть в деревню, не будучи замеченным.

– Это верно.

– И он не охраняется?

– Конечно! Испанцы не знают о нем.

– В таком случае поставьте в этом месте верного человека, и ровно в десять часов вечера отряд из ста пятидесяти всадников, во главе которого будем я и дон Педро Морено, проникнет через этот ров и окажет вам помощь.

– Значит, ваша квадрилья действительно находится в окрестностях деревни?

– Конечно. Лучшая дипломатия – это правда. Поэтому я сказал капитану Бальбоа именно правду. Только не он захватит врасплох нас, а мы его!

– Ах! Хвала богу! – вскричал алькальд. – Это будет великолепно!

– Не правда ли? И хорошо придумано!

– Безусловно, но я вижу серьезное препятствие к выполнению этого замысла.

– Какое?

– Ведь именно вы должны служить проводником тамариндос в их экспедиции.

– О! Не беспокойтесь! Это я беру на себя. А теперь, когда мы обо всем договорились, до свиданья, сеньоры!

– Как? Разве вы с нами не пообедаете?

– Может быть, и пообедаю, – смеясь, ответил дон Энкарнасион, – но я предпочитаю, чтобы меня пригласил испанский начальник.

И он стремительно вышел, приведя в ужас своих соучастников смелостью, веселостью и непоколебимой уверенностью в успехе такого рискованного дела.

Едва студент сделал несколько шагов от дома, как совершенно неожиданно очутился лицом к лицу с командиром отряда, шедшим в сопровождении своих офицеров.

– А-а! Сеньор студент! – сказал капитан, останавливая его. – Куда вы направляетесь?

– Если говорить правду, сеньор командир, – ответил

Энкарнасион Ортис, лукаво смеясь, – я в поисках обеда.

– Обеда? А ваш дядя, этот достойный алькальд, разве он…

– Мой дядя, – прервал его, улыбаясь, молодой человек,

– выставил меня за дверь, предложив мне попросить обед у моих добрых друзей испанцев, – я вам повторяю его собственные слова, не изменяя в них ничего.

– А-а! – Командир нахмурил брови. – Он так сказал, этот почтенный алькальд? Хорошо, пусть так и будет –

ваши добрые друзья испанцы приглашают вас пообедать.

Только обед состоится у вашего дяди, и – клянусь богом! –

он обойдется ему не дешево!

– Браво, это очаровательно! – воскликнули, смеясь, офицеры.

– Вы оказываете мне много чести, сеньор командир, –

ответил молодой человек с притворным смущением, – но, право, я не знаю, могу ли я принять ваше любезное приглашение…

– Почему, сеньор студент?

– Мне не хочется окончательно поссориться с дядей. Он богат, я – его единственный наследник… А после того, что между нами сейчас произошло, скажу вам правду, я боюсь…

– Та, та, та! – весело перебил офицер. – Вы чудесный малый, вы мне нравитесь, и я помирю вас с дядей, будьте спокойны.

– Если так, то я следую за вами, капитан!

– Идем! Вы увидите, что он примет нас хорошо. Пять минут спустя капитан дон Горацио де Бальбоа вошел в дом алькальда в сопровождении своих офицеров и Энкарнасиона Ортиса; последний, смеясь в душе, продолжал притворяться очень смущенным.

Дон Рамон Очоа был неприятно поражен этим новым вторжением. Он не мог себе объяснить присутствие Энкарнасиона Ортиса, но обменявшись с ним коротким взглядом, он несколько успокоился и принял злополучных гостей с самой изысканной вежливостью, хотя внутренне проклинал их от всего сердца.

– Сеньор алькальд, – сказал капитан в ту минуту, когда дон Рамон готов был спросить у него о причине их прихода, – не более часа назад вы уверяли меня в вашей преданности королю, и я хочу публично доказать, что доволен вами. Поэтому я пришел к вам обедать и привел с собой моих офицеров и вашего племянника, которого вы, по-видимому, плохо приняли. Прошу вас помириться с ним, если хотите доставить мне удовольствие!