Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 5)
Пикантная для писательской биографии деталь: мы почти не знаем, как началась литературная карьера Буссенара. По словам Жоржа Дюрана[18], бывший соученик Буссенара в пансионе Борьё, Палма Гурдон, встретив его в Париже около 1873 г., посоветовал ему заняться литературной деятельностью. Гурдон, морской офицер, имевший связи в газете «Фигаро», якобы помог ему там печататься, и Буссенар уже в 1875 г. опубликовал в ней короткие новеллы, рассказы и даже репортажи, на которые читатели «вскоре обратили внимание».
Легко себе представить, как упорно мы искали следы первых литературных сочинений Буссенара. Но тщетно. Мы не знаем, на чем основывается утверждение, будто бы Буссенар начинал свою литературную карьеру в «Фигаро», наши поиски в этом направлении ни к чему не привели. Однако весьма вероятно, что в то время его небольшие произведения где-то печатались, ибо ряд новелл (включенных в дальнейшем в сборник «У антиподов»[19]) был уже где-то опубликован ранее. Весьма возможно, что первоначально они появились в какой-то газете.
Как бы там ни было, даже если вопрос о вероятном сотрудничестве Буссенара с «Фигаро» будет по-прежнему занимать исследователей, подчеркнем следующее: как и у многих других писателей[20], литературная карьера нашего автора началась с неправильного выбора будущей профессии. Тот, кто мог так и закончить свою жизнь врачом в Орлеане, стал писателем. Наверно, нам не стоит об этом сожалеть.
Мы провели долгие часы, изучая прессу того периода. И можем определенно утверждать, что впервые подпись Буссенара появилась 23 мая 1876 г. во вторник в № 983 газеты «Корсер». Его первая весьма ученая статья совершенно не похожа на занимательный рассказ.
Глава 4
ПЕРВЫЕ ШАГИ В ЖУРНАЛИСТИКЕ
Действительно, первая статья с подписью Луи Б… озаглавлена следующим образом:
Статья поистине удивительная. Только что мы расстались с Буссенаром как со студентом-медиком, и вот теперь перед нами научный обозреватель, своего рода Франсуа Де Клозе того времени, популяризирующий (причем действительно талантливо) такие абстрактные понятия, как цикл азота или текучесть жидких тел!
Буссенар рассказывает о работе съезда Академии наук, только что обсуждавшего последствия наводнений, от которых недавно жестоко пострадали Париж и его окрестности. Он объясняет, что в результате затопления сельскохозяйственных земель в течение месяца в море было снесено огромное количество гидрата окиси аммония и азотной кислоты, так что растения были лишены своего основного питания. Говоря о невосполнимом оскудении почвы, Буссенар использует образный язык, который предвосхищает стиль писателя:
«Земля похожа на выздоравливающего человека, истощенного болезнью. Эта кормилица растений лишилась теперь и крови и плоти. Ее силы иссякли. Требовать, чтобы она производила — значит желать невозможного; это все равно, что сеять хлеб на песчаном берегу моря».
Затем в статье, поражающей глубиной специальных знаний, четко объясняется, как предупредить ущерб путем лесопосадок и создания дернового покрова на возвышенных местах, как переустроить набережные Сены, чтобы во время наводнений их не заливало водой (меры предупреждения) и установить в подвалах всасывающие насосы для откачки воды, которые оснащены турбинами, действующими по принципу сифона (ликвидация последствий наводнения).
Таким образом, Буссенар входит в литературу через науку, подобно Жюлю Верну, который, набросав еще в июне 1862 г. план книги «Пять недель на воздушном шаре», убедил Этцеля в своем писательском таланте; используя возможности научной фантастики, он показал пригодность летательных аппаратов для географических исследований. Судя по всему, Буссенар окончательно расстался с медициной: к тому времени у него, по-видимому, уже было написано и подготовлено к печати несколько статей.
Доказательством этому служит, по нашему мнению, вторая статья с подписью Луи Б… напечатанная в том же «Корсере» 25 мая 1876 г., через
Ставший Аленом Бугрен-Дюбуром, наш бывший студент-медик предстает на этот раз в облике зоолога. Его монография о хохлатом пингвине — предвестник многочисленных познавательных отступлений о фауне, которые позднее будут вкраплены в его приключенческие рассказы. Молодой человек, как мы уже
Взгляните на карту Туниса. Вы откроете на ней почти уникальную географическую достопримечательность, встречающуюся только в Голландии или на Мертвом море: широкие впадины, расположенные на несколько метров ниже уровня моря. Их называют «шоттами». Эти земли, именуемые также «горькими озерами», содержат огромное количество соли. Здесь находят раковины, скелеты рыб и остатки водяных растений, ибо это — древние, теперь высохшие внутренние моря.
В 1873 г., за три года до появления данной статьи, французский офицер Франсуа-Эли Рудер (1836–1885), направленный в Тунис на геодезические работы, познакомившись с подобным явлением, представляет в следующем году свой проект, кажущийся по-фараоновски грандиозным, но тем не менее весьма остроумный: прорыть канал через гряду песков, намытую у входа в залив Габес, пустить туда воду и заново образовать знаменитое внутреннее море…
Когда будет прорыт этот канал длиною в двадцать километров, оазисы пустыни превратятся в зеленые острова, северная часть Туниса и Алжира станет своего рода полуостровом, к которому со всех сторон смогут подплывать суда. Увлажненный воздух смягчит ужасный климат пустыни, продуваемой самумом[21], море приблизит берега тропических водоемов, обеспечивая новый подъем торговли с внутренними районами, где еще столько неиспользованных богатств… Наконец, одновременно для караванов будет устранена опасность подвергнуться ограблению со стороны местных кочевников или быть заживо погребенными в горьких песках, когда соляная корка внезапно ломается под копытами верблюдов. Словом, обещан настоящий рай…
Буссенар, этот предтеча волюнтаризма, одним из первых журналистов стал на сторону Рудера, когда тот подвергся нападкам со стороны «кабинетных ученых», утверждавших, что, в силу испарения, «шотты» не смогут наполниться водой и возникнет огромная соляная мель. Опираясь на опыт Фердинана де Лессепса при строительстве Суэцкого канала, Буссенар опровергает подобные доводы и доказывает, что более тяжелая соленая вода будет течь в глубине к открытому морю, одновременно опресняя внутреннее море.
На этот раз Буссенар опережает Жюля Верна, который тоже проявлял интерес к данному проекту. В 1905 г., незадолго до кончины, он передал Этцелю книгу «Вторжение моря», опубликованную позднее, уже после его смерти. По мнению Шарля-Ноэля Мартэна, который по праву может считаться самым скрупулезным биографом[22] писателя, Жюль Верн заинтересовался этим вопросом еще в 1884 или 1885 г., через восемь-девять лет после Буссенара. Однако, будучи менее оптимистичным, чем наш увлекающийся научный обозреватель, этот более пожилой и несколько разочарованный писатель определенно не высказывается ни за, ни против проекта (являющего собой образчик смеси научного прогресса, капитализма и колониализма), когда на чашу весов поставлены уважение к природе и традициям, сохранение образа жизни и свободы местных племен, просто законное право жителей распоряжаться своей землей. Для Буссенара подобные гуманистические и философские соображения мало что значат, когда речь идет о той несомненной выгоде, которую население получит от создания внутреннего моря. Буссенар дорожит этой идеей; три года спустя он продолжает ее защищать и пропагандировать в газете «Пти паризьен»:
«Засуха — смертельный враг, настоящий бич этих мест. На протяжении восьми месяцев, недавно проведенных в стране „шоттов“, господин Баронне не увидел ни одной капли дождя, ни одной капли росы. Самые плодородные в мире аллювиальные земли, расположенные по краю этой обездоленной зоны, подобны пеплу. Немного воды превратит их в невиданный по своему плодородию гумус […]. Площадь провинции Константины удвоится, ее плодородие, как мы уже говорили, возрастет стократно»[23].
В той же газете «Пти паризьен» Буссенар опровергает доводы пессимистов, которые «произвели подсчеты», исписали горы бумаги с бесчисленными «иксами» и с помощью «испарителя» установили фантастические средние величины. Рассматривая их второй (забавный, с точки зрения нашего писателя) довод касательно того, что создание моря в Африке приведет ни больше ни меньше, как к возвращению Европы в ледниковый период, Буссенар дает волю своей едкой иронии и пристрастию к острому словцу: