Луи Брейе – Византийский мир: Жизнь и смерть Византии. 1946. Том 1 (страница 34)

Оставалось получить отречение патриарха и заменить его. После некоторых проволочек и под угрозой процесса за государственную измену, Николай в конце концов отправил своё отречение от патриаршества, но сохранив своё достоинство епископа [904]. Затем, по приглашению василевса, синод назначил Евфимия, удалившегося в монастырь Псамафии, преемником Николая, но суровый аскет первоначально оказал самое энергичное сопротивление всем уговорам [905]. Потребовалось, чтобы решиться принять, прибытие в Константинополь римских легатов и апокрисиариев восточных патриархов, принесших письма о разрешении для четвёртого брака, допуская василевса к покаянию [906]. Эти меры были далеки от того, чтобы вернуть религиозный мир: духовенство и верующие разделились между Евфимием, на которого обрушились в яростных памфлетах [907], и Николаем, который почитался как мученик. Начиналась новая схизма.

Однако, далеко не имея снисходительности по отношению ко Льву, Евфимий действовал в его отношении с величайшей строгостью. Он низложил священника Фому, который благословил четвёртый брак василевса [908]. Он противостоял всеми силами, поддерживаемый синодом, законопроекту Льва VI, делающему четвёртые браки законными [909]. Он проявил особую строгость к Зое, которой отказался принимать в церкви, угрожая оставить патриаршество перед её настойчивостью [910]. Его единственной уступкой было коронование юного Константина василевсом 9 июня 911 года [911]. Лев VI на своём смертном одре, якобы, отозвал Николая Мистика, и его восстановление на патриаршестве было, во всяком случае, первым действием его преемника [912], но схизма между сторонниками двух патриархов от этого не прекратилась.

Оборона Империи. – Во внешней политике царствование Льва VI было омрачено катастрофическими событиями, самым серьёзным для будущего из которых было возобновление болгарского наступления. Василевсу, однако, удалось сохранить и даже улучшить результаты, достигнутые при Михаиле III и Василии. Византийская оборона стала даже более активной, и важным фактом стало большее участие морских операций. Лев, впрочем, располагал выдающимися военачальниками, как Имерий, Никифор Фока, и отличным дипломатом, Львом Хиросфактом [913]. Результаты были бы более заметными, если бы не проступки внутренней политики и всемогущество фаворитов, как Самонас, который спровоцировал опалу лучших слуг Империи.

Со времени договора, подписанного Львом Армянином в 815 году, мир между Империей и болгарами почти не нарушался, и Византия могла располагать всеми своими силами против арабов. Но в течение этого длительного периода мира значительные события преобразовали ситуацию в дунайском регионе. Обращение болгар в христианство увеличило королевскую власть и сплочённость Болгарского государства. Борис присоединил к Болгарии обширные территории в западном регионе великих озёр [914]. После непродолжительного царствования Владимира, Борис, став монахом, посадил на болгарский престол своего младшего сына Симеона, который был воспитан в Константинополе и проявлял такую склонность к византийской цивилизации и эллинизму, что его прозвали полугреком [915]. Но, безгранично честолюбивый, ослеплённый блеском Священного дворца, он мечтал ни больше ни меньше как возложить на свою голову корону василевсов.

Провокация, однако, исходила от Византии и была результатом чрезмерной власти, предоставленной Стилиану Заутце. Болгария стала настоящим торговым складом между Византией и европейским континентом: корабли, отправлявшиеся из болгарских портов Чёрного моря, выгружали продукты Центральной Европы и русской равнины на причалах Константинополя [916]. Два греческих купца, связанные с одним рабом Стилиана, добились предоставления им монополии на торговлю с болгарами и, чтобы избежать конкуренции, велели перенести болгарские склады в Фессалонику, где их представители подвергались всякого рода придиркам и таможенным унижениям [917]. Лев VI, не принявший во внимание протестов Симеона, тот вторгся во Фракию и Македонию, разбил посланную против него имперскую армию и угрожал Константинополю (894) [918]. В этот момент силы Империи были заняты против арабов [919], но событие, которое должно было иметь большую важность, изменило стратегическую карту дунайских регионов. Финно-угорский народ, мадьяры (венгры), обозначаемый, однако, под именем тюрок греческими и арабскими хронистами, вытесненный из русских степей другими тюрками, печенегами, и попавший в вассальную зависимость от хазар, появился в устье Дуная около 880 года под командованием Арпада [920].

Лев VI не колеблясь заключил союз против болгар с этими пришельцами, которые переправились через Дунай на кораблях имперского флота под командованием Евстафия и опустошили Болгарию, в то время как Никифор Фока возвращал войска из Азии. Симеон быстро вернулся к Дунаю, но его армия не смогла устоять перед мадьярскими массами и была обращена в бегство. Он вскоре взял реванш. Узнав, что Лев VI отозвал свою армию и флот и подверг опале Никифора Фоку, оклеветанного Стилианом, он притворно попросил мира, заточил в крепость Льва Хиросфакта, приехавшего для переговоров, атаковал мадьяр и после ожесточённого боя заставил их переправиться обратно через Дунай, затем добился от имперского правительства выдачи всех болгарских пленных, которых мадьяры продали грекам, и, получив удовлетворение, внезапно двинулся на Константинополь и нанёс полное поражение посланной против него имперской армии у Булгарофигона (Эски-Баба) (895–896) [921].

Симеон был хозяином положения, но, озабоченный продвижением мадьяр, намеревался навязать Империи мир. Льву Хиросфакту и асекретису Симеону, однако, удалось добиться довольно умеренных условий [922], но, если мир с болгарским князем не был нарушен при жизни Льва VI, Симеон сохранил к нему глубокую злобу за разорение болгарской территории мадьярами и не упускал ни одной возможности вредить ему [923].

Несмотря на свои важные последствия, болгарская война была лишь эпизодом долгого царствования Льва VI, которому, напротив, с его восшествия на престол и до смерти пришлось противостоять мусульманскому наступлению: атакам халифата в Малой Азии, критских корсаров в Архипелаге, африканских сарацин в Италии и на Сицилии.

Со стороны халифата, с 886 по 900 год, война продолжалась без какого-либо общего плана и состояла лишь в набегах и грабительских рейдах в приграничные регионы, причём атаки всегда исходили от арабских наместников [924], прерываясь в 896 году обменом пленными [925], но возобновляясь в следующем году [926]. Новым фактом стала связь между этими сухопутными экспедициями и атаками мусульманского флота против побережья Малой Азии, например, в 891 году (атака порта Салинда, древнего Селинунта) и в 898 году (поражение византийского флота, защищавшего военно-морские базы Азии) [927]. Лишь в 900 году операции стали более важными. Арабская армия из Киликии, вторгшаяся во фему Анатолик, Никифор Фока, перейдя Тавр, пошёл атаковать Адану и вернулся с пленными и значительной добычей, которую смог доставить в Константинополь после искусного отступления, приведённого в пример в «Тактике» Льва [928]. Раздоры в халифате [929] позволили византийским армиям предпринять несколько успешных атак в последующие годы (901–904) [930], но эти попытки наступления были остановлены страшными ударами, которые корсары нанесли византийским силам.

С момента восшествия Льва VI острова Архипелага и побережья Греции подвергались постоянным атакам критских корсаров и портов Сирии, без того чтобы имперский флот мог защитить несчастное население, которое не было в безопасности даже в укреплённых городах [931]. В июле 904 года крупное наступление было организовано против морских городов Империи греком-ренегатом, Львом Триполийским [932], который внезапно захватил важный пункт Атталию (Адалия), уроженцем которой он был [933]. Воодушевлённый этим успехом, он объявил о намерении взять Константинополь [934] и сумел пройти Геллеспонт и проникнуть в Пропонтиду до Пария, но отступил перед имперской эскадрой под командованием Имерия, который преследовал его, не смог его настичь, и не смог воспрепятствовать ему направиться на Фессалонику, которую он знал плохо защищённой [935].

Второй город Империи был защищён со стороны моря лишь слишком низкими стенами, и его порт, где скапливались корабли всех стран, был слишком широко открыт [936]. Несмотря на импровизированную оборону, спешно организованную посланцами Льва VI, Фессалоника была взята штурмом после двухдневной осады (29–31 июля 904 года) и, после её разграбления в течение десяти дней, арабы удалились, уводя огромную добычу и толпы пленных, которые были выкуплены за большие деньги [937].

Это трагическое событие произвело глубокое впечатление на современников, как показывает речь, произнесённая патриархом Николаем Мистиком в Святой Софии [938], и немало способствовало ослаблению престижа Империи, в частности на Балканском полуострове, где Симеон, воспользовавшийся миром с Империей для организации своего государства, в какой-то момент подумывал заселить разорённую Фессалонику болгарами и отказался от этого лишь после получения в Македонии территории, которая отодвигала болгарскую границу на 21 километр от этого города [939].