Луи Арагон – Пассажиры империала (страница 49)

Граф кричал сестре, что она нарочно всё путает, всё валит в одну кучу, чтобы замаскировать свою ответственность за бегство Сюзанны, — обвинение определённое, ясное и очень неприятное.

Госпожа д’Амберьо завопила, что это просто недопустимо. Дальше пошло ещё хуже. Посыпалась брань. Кто начал? Быть может, знает об этом фарфоровая богоматерь, стоявшая над кропильницей, если только освящённая ветка букса не мешала ей видеть самое главное. Во всяком случае несомненно, что старик де Сентвиль крикнул: «Старая крыса!» — и, выбежав из комнаты, хлопнул дверью.

Как! Старая крыса? Ну уж это слишком! Погодите, вы ещё увидите. Старая крыса! Ни одной минуты больше… ни одной минуты! Брат, родной брат, и вдруг такое оскорбление под кровлей отчего дома… Дома, где она родилась… Да, да, тем хуже… Ни одной минуты… Больше ни одной минуты… И госпожа д’Амберьо бросала в чемодан как попало всё, что попадалось под руку, срывала с вешалки платья. Озиралась вокруг, держа в руке флакон с зубным эликсиром. Пальто… Носовые платки…

Ни одной минуты! Да, да, ни одной минуты! А дышать было трудно, вены на ногах так вздулись, что, кажется, вот-вот лопнут, и так ужасно стучало в висках «бум-бум-бум», в глазах потемнело… Очень удобно в таком состоянии укладывать чемодан! Всё равно, пусть ему будет стыдно! Старая крыса! Он обозвал её старой крысой! Погодите, я вам покажу.

XL

Паскаль сказал отцу одно только слово: «Болото!», и всё стало ясно. Пьер Меркадье повторил это слово дяде: «Болото». Все так и ахнули. Болото? Ну, разумеется, как это раньше никому не пришло в голову?

Бланш Пейерон пришла в ужас. С ней случился нервный припадок. Она каталась по полу в гостиной, ломала себе руки. Потом глаза у неё закатились, она побледнела как мертвец и потеряла сознание. Ивонна позвала на помощь. Эрнест и Пьер перенесли её на диван. Когда она очнулась, у неё ручьём потекли слёзы, она вся содрогалась от рыданий и твердила: «Болото! Болото!» Больше ни слова не срывалось с её губ, и эти ненакрашенные сейчас губы казались странными, ибо приняли свои естественные очертания и походили на губы Сюзанны.

Во втором часу дня решили отправиться на поиски. Собрали людей — трёх батраков с фермы Лёфа, самого фермера и нескольких парней из Бюлоза, тех самых, которые когда-то искали брата Мишеля, но так и не нашли тела. К ним присоединились Пьер Меркадье и Пейерон. Взяли с собой и Паскаля. Все вооружились палками, чтобы нащупывать почву, захватили с собой верёвки.

Эрнест Пейерон проявил большую решительность. Никаких сентиментов. Всё организовал со спокойной уверенностью, словно искали не его дочь, а кого-то постороннего. Только лоб у него всё время покрывался холодной испариной. Ещё не было трёх часов, когда тронулись в путь. Гору разбили на участки и распределили их между собой. Ивонну оставили дома, чтобы она сидела с госпожой Пейерон. Полетта от нечего делать немножко проводила Пьера и Пейерона.

Когда она возвращалась через террасу, туда почти одновременно приехали по дороге, проложенной через парк, два экипажа: порожний тарантас из «Альпийской гостиницы» в Бюлозе, с навесом из сурового полотна; в другом — очень изящном шарабане, запряжённом парой лошадей, которыми правил Норбер де Шандаржан (кузен Норбер), приехала шумная и весёлая компания: женщины в светлых платьях и молодые люди в соломенных шляпах канотье.

«Вот уж не вовремя явились!..» — подумала Полетта. Но она забыла о всех неприятностях, когда лошади остановились около неё и среди радостных криков и приветствий в шарабане поднялась со своего места молодая очаровательная дама в платье жемчужно-серого цвета и в розовой шляпке. Это была Дениза, только что снявшая траур. Нетерпеливо размахивая кружевным зонтиком, она подзывала к себе Полетту.

Подруги бросились друг другу в объятия.

Как смутилась госпожа Меркадье, когда все гости, представленные ей Денизой и Норбером, окружили её. Они строили столько планов, собирались повеселиться у неё… Да, как бы не так! Они тотчас же умолкли, когда Полетта коротко объяснила, что происходит в Сентвиле.

Вот досадная неожиданность! Надо немедленно удирать в другое место. «Оставьте мне Денизу!» — умоляла Полетта. Молодые люди запротестовали, но Дениза согласилась.

— Друзья мои, когда мой бедный муж умер, Полетта не отходила от меня. Понятно? Я у неё в долгу.

Все живо забрались опять в шарабан, Норбер повернул лошадей, сделал полукруг по террасе. Полетта с Денизой махали отъезжавшим рукой. Потом обе направились к замку. И тут перед ними предстала потрясающая картина.

У крыльца стоял тарантас из «Альпийской гостиницы», проехавший мимо них, когда Полетта весело болтала с гостями из Шандаржана. На тарантас уже погрузили чемодан, баулы, пледы и корзинки, и на глазах Полетты с Денизой кучер тронул лошадей, увозя в своём экипаже госпожу д’Амберьо, одетую в плащ цвета сомон и в шляпке, отделанной гроздью чёрного винограда.

— Мама, что это значит? — воскликнула Полетта.

У крыльца стояла прислуга.

Старуха крикнула, выглядывая из-за своего багажа:

— Я не могу оставаться в доме, где меня оскорбляют. Переезжаю в гостиницу.

Дениза с Полеттой переглянулись. Обе, вероятно, рассмеялись бы, не будь они так ошеломлены.

— Мама, что ты? Вернись!

Кучер колебался, не остановить ли лошадей. Но старуха закричала из-под полотняного навеса: «Погоняй! Погоняй! В Бюлоз!»

И тарантас покатил по дороге, ведущей к парку.

— Ещё этого не хватало! Я же говорю, Дениза, вовремя ты приехала!

В замке они застали господина де Сентвиля в полном расстройстве чувств. Бедняга пытался удержать сестру, но из этого лишь последовала новая ссора. Старуха вся побагровела и принялась честить и Бланш Пейерон, и брата, и зятя. И откуда только взялись у неё такие слова? До слуха госпожи Пейерон могли донестись эти яростные вопли и брань, и господину де Сентвилю пришлось отступить. Вообразите, как больно было бы всё это слышать несчастной женщине, дошедшей до отчаяния, уверенной, что её дочери уже нет в живых.

Дениза мало что поняла. Ведь Полетта рассказала ей о происходящем лишь в самых общих чертах. Почему госпожа д’Амберьо так сердится на эту женщину? Старик де Сентвиль хотел было объяснить, но, взглянув на племянницу, прикусил язык.

— Не понимаю, — сказала Полетта, — каким это образом мама заказала тарантас в «Альпийской гостинице»…

— Твоя мама весьма хитрая особа. Представь, она воспользовалась тем, что с фермы послали в Бюлоз батрака за подкреплением для поисков Сюзанны, и отправила хозяину гостиницы записку…

— Ни слова никому не сказавши? Ну, это уж слишком!..

Дядя и племянница не могли прийти в себя от коварства старухи, придумавшей такой жестокий способ наказать их. Ну и пусть её. Посидит в гостинице, успокоится, сейчас и без неё забот по горло. И тут вдруг на крыльце появилась Бланш, — растрёпанная, одежда в трагическом беспорядке; за нею выбежала Ивонна. Не обращая внимания на постороннюю женщину, Бланш крикнула:

— Девочка моя!..

— Успокойтесь, мадам Пейерон, её найдут…

Граф направился было к Бланш, но она исчезла так же мгновенно, как и появилась, и он растерянно остановился возле Ивонны, в отчаянии ломавшей себе руки.

— Душечка, да это какой-то сумасшедший дом! — сказала Дениза. — Объясни же мне, что тут творится, я ничего не понимаю. А как тебе нравится моя шляпка? Прелесть, правда? Первая розовая шляпка, после всех этих белых и чёрных одеяний! Подумай только!

Они поднялись в комнату Полетты, и Дениза прежде всего поправила свою причёску. Какие у неё чудесные чёрные локоны. Такие живые, блестящие! Они всегда восхищали Полетту, ей очень хотелось быть или жгучей брюнеткой или уж светлой блондинкой, и она горевала, что волосы у неё каштановые, — ни то ни сё, ни рыба ни мясо.

Баронесса де Ласси весьма рассеянно выслушала объяснения Полетты. Ведь всё это были незнакомые ей люди. Так что же с этой девочкой? Пропала? Ничего, найдётся. Денизе казалось нелепым, что её подруга волнуется из-за подобного происшествия.

И в самом деле Полетта Меркадье места себе не находила. Была взволнована свыше всякой меры. Испытывала живейший интерес ко всем событиям, происходившим в замке. Раздражена была выходкой матери. Втайне тревожилась, что и сама она в какой-то мере причастна к бегству Сюзанны, потому что вела скандальную войну против госпожи Пейерон. И ей безумно хотелось отвлечься, больше не думать обо всех своих неприятностях. Дениза явилась очень кстати.

Она только вчера приехала в Шандаржан. Ещё с тех времён, когда они все трое — Дениза, Луиза де Шандаржан и Полетта — учились в монастырском пансионе, между Денизой и Норбером было нечто вроде романтической дружбы. Норбер, младший брат Луизы, был слишком молод для роли мужа, но вполне пригоден в качестве развлечения для вдовы, обязанной беречь свою репутацию, однако вовсе не желающей жить затворницей, лишиться мужского общества, комплиментов и знаков внимания.

— Да, дорогая моя, мне нужно, чтобы вокруг меня вертелись мужчины. Иначе я просто зачахну… Ты же понимаешь, ухаживания Норбера не могут иметь никаких последствий, а он недурён собой, только тяжеловат — сказывается еврейская кровь… Ну и вообще… Никто не вообразит, что я от него без ума и готова взять его в любовники, даже мне самой такая мысль в голову не приходит… А ты видела, какую он сделал гримасу, когда я сказала, что хочу остаться у тебя? Не заметила? Мадам, вы не наблюдательны. Ну, расскажи теперь, что случилось с дочкой этой самой… как её? Платрие?