Luchistyia – Сказка о принцессе и разбойнике (страница 3)

Кай не заметил, как ее восторженный голос стал тише, а потом и вовсе угас, сморенный усталостью. Не заметил, как ее голова склонилась набок и мягко опустилась на его плечо. Он был слишком глубоко в своих мыслях, в своей привычной крепости из молчания. Он лишь почувствовал легкое, теплое прикосновение и едва уловимый аромат лесных цветов, вплетенных в ее волосы. Что-то внутри него дрогнуло, но он не открыл глаз, боясь спугнуть это хрупкое, неожиданное мгновение покоя.

Так они и заснули у догорающего костра, под безмолвным взглядом звезд. Упрямая принцесса и разбойник, который так старался быть каменной стеной.

Спустя час из повозки бесшумно выскользнула Марта. Она хотела проверить, все ли в порядке, и захватить еще одно одеяло. Увидев эту умиротворенную картину, она замерла. Ее суровое, вечно озабоченное лицо смягчилось. Кай, ее мальчик, которого она знала угрюмым и одиноким волком, спал, а на его плече доверчиво, как котенок, свернулась эта странная эльфийская принцесса.

Полог повозки снова откинулся, и из тени выглянул Грэм. Он тоже увидел их и тепло, по-отечески улыбнулся. Их взгляды встретились – взгляд Марты и взгляд Грэма. В этом безмолвном обмене было все: годы дружбы, общие беды и одна общая, самая большая боль – страх за будущее Кая. Марта всегда беспокоилась, что он так и останется один, когда неизлечимая хворь Грэма сделает свое черное дело. Кай был слишком замкнут, слишком изранен жизнью, чтобы подпустить кого-то к себе.

Но сейчас, глядя на эту пару, спящую плечом к плечу, сердце Марты впервые за долгое время наполнилось не тревогой, а тихой, робкой надеждой. Возможно, эта наивная, болтливая девчонка была не проклятием, а благословением. Возможно, она была тем самым лекарством, но не для тела, а для души.

Не говоря ни слова, Марта осторожно подошла и укрыла их обоих своим самым теплым шерстяным одеялом. Она поправила его так, чтобы оно закрывало и плечи Кая, и хрупкую фигурку принцессы. Затем она так же тихо вернулась к повозке, оставив их в коконе тепла и своего молчаливого благословения.

Над лесом вставала заря, обещая новый день, полный споров, опасностей и, возможно, чего-то еще, чему они пока не знали названия.

Глава 3. Бой и падение

Путь в Аскалон был долгим и пыльным. Вековые леса Лоримара, где каждый лист, казалось, шептал древнюю магию, сменились редкими перелесками и вытоптанными, неприветливыми полями. Для Элианы, привыкшей к буйству красок и запахов родного дома, это была унылая, лишенная магии земля. Она шла рядом с повозкой, болтая с Мартой о съедобных кореньях, которых здесь почти не было, в то время как Кай ехал чуть впереди на их единственной лошади, его единственный глаз внимательно осматривал окрестности.

Он заметил их первым. Едва заметное облако пыли на горизонте, которое быстро, угрожающе приближалось. Он резко натянул поводья, лошадь встала на дыбы.

– К оружию! – скомандовал он, и в его голосе не было и тени обычной ленивой ворчливости. Только стальная тревога, пронзительная, как клинок. – Защитить повозку!

Хаос был мгновенным и оглушительным. Из-за пологого холма на них, словно стальная лавина, вылетела группа всадников в ржавых, но крепких доспехах, на которых тускло поблескивал герб оскаленного вепря.

Кай двигался как смерч, его длинный меч со свистом рассекал воздух, встречая клинки первых двух нападавших с глухим звоном. Флинн и Брок, прикрывая друг друга спина к спине, стали живым, но отчаянным щитом перед повозкой. Флинн, легкий и быстрый, уворачивался от ударов, как танцор, делая резкие, колющие выпады своим коротким клинком. Брок же был тараном – он не уклонялся, а принимал удары на свое крепкое плечо, с ревом отталкивая противников, как бык. Даже Марта, ахнув от неожиданности, не растерялась: она схватила тяжелую чугунную сковороду, которой всего минуту назад собиралась чистить картошку, и с яростным криком огрела по шлему одного из рыцарей, который подобрался слишком близко к повозке.

Элиана же застыла посреди этого кошмара. Весь ее мир, состоявший из изящных стихов, героических баллад и представлений о благородных битвах, в одно мгновение столкнулся с жестокой, грязной реальностью боя. Лязг стали, хриплые крики, вонь пота и страха, смешанная с запахом лошадиного навоза – все это парализовало ее. Она была бесполезна, ее руки опустились, а ноги отказывались двигаться.

Но врагов было слишком много. Двое из них, более ловких или более опытных, обойдя общую свалку, целенаправленно бросились на Кая. Они были слаженными бойцами, и их синхронные удары заставили его отступать шаг за шагом – прямо к краю глубокого, заросшего оврага, которого он не видел.

В голове у Элианы в этот миг не осталось ни страха, ни мыслей о сделке, ни далеких воспоминаний о принце. Был только отчаянный, животный инстинкт, пронзивший её до костей – защитить того, кто, сам того не зная, стал для неё… своим. Пока один из рыцарей замахивался мечом для решающего, смертоносного удара, она с криком, полным первобытной силы, бросилась вперед и со всей силы толкнула Кая в спину.

Они вместе полетели вниз, в темную зеленую бездну оврага.

Падение в холодную воду было шоком, обжигающим, как ледяной укус. Течение было безжалостным, хватая их и увлекая за собой. Элиана, барахтаясь, с трудом удерживая равновесие в бурлящей воде, увидела, как двух рыцарей в тяжелых доспехах, тоже упавших с ними, неумолимо уносит вниз по потоку. А Кай, кажется, сильно ударился о камень, упал лицом вниз и начал безвольно уходить под воду.

Сверху донесся отчаянный крик Марты, полный ужаса. Элиана на мгновение подняла голову и увидела, как оставшиеся рыцари теснят их друзей, заставляя отступать к спасительному лесу.

– Кай! Принцесса! – прокричал Флинн, из последних сил отбиваясь от удара, его голос был полон паники.

– Встретимся в "Кривом кабане"! – успел крикнуть Кай, его голос был хриплым, прежде чем его полностью накрыла очередная волна.

Их уносило течением, а крики друзей и лязг стали становились все тише, пока окончательно не потонули в неумолчном шуме воды, разбивающейся о камни.

Адреналин заглушил страх и холод, наполнив её решимостью. Элиана нырнула, ухватила Кая за воротник куртки, которая пропиталась водой и стала тяжелой, как свинец, и из последних сил потащила его к небольшому каменистому берегу. Она вытащила его из воды и тяжело рухнула рядом, откашливаясь и дрожа от усилий.

Кай лежал без сознания, бледный, с закрытым глазом, из уголка которого стекала струйка воды.

Паника, холодная и пронзительная, схватила ее за горло. Искусственное дыхание! Она читала об этом в одной из своих медицинских книг, где описывались экстренные методы спасения. Нужно вдыхать воздух рот в рот. Элиана склонилась над ним, ее сердце колотилось где-то в горле. Ее первый поцелуй! Он, по всем правилам ее тщательно выстроенного мира, должен был принадлежать златовласому принцу, под шепот ветра и пение лютни, а не посреди сырого оврага, над посиневшими губами хмурого разбойника. Она отпрянула, ее щеки вспыхнули. Но Кай не двигался. Его губы, еще секунду назад бледные, начали приобретать тревожный синеватый оттенок.

"Это не поцелуй, это спасение! Медицинская процедура!" – отчаянно приказала она себе, пытаясь отогнать смущение и нелепость ситуации. Она склонилась вновь, и впервые посмотрела на него так близко, без преграды его вечно угрюмого взгляда. Под сбившейся повязкой виднелся старый, неровный шрам. Но даже несмотря на него, Кай, когда спал или был без сознания, был… совсем не непривлекателен. Особенно, когда молчал.

Она зажмурилась, глубоко вдохнула и, собрав всю свою смелость, начала медленно, неумолимо наклоняться…

Ее губы были уже в миллиметре от его, когда большая, мозолистая ладонь мягко, но настойчиво уперлась ей прямо в лоб, останавливая ее движение. Сильный, уверенный толчок отстранил ее.

Элиана замерла, ее щеки мгновенно вспыхнули, окрашиваясь румянцем, который мог бы поспорить с рассветом. Она отпрянула, отшатнувшись назад.

– Ты… ты не спал?!

Кай, очнувшись, ощутил не только жгучий холод воды, пропитавший до костей, но и острое, непривычное касание, оборвавшее его погружение в небытие. Его единственный глаз медленно распахнулся, фокусируясь на перепуганном, но до странности близком лице Элианы. В его взгляде читалось не просто недоумение, а глубочайшее, ошеломленное непонимание.

– Принцесса, – его голос прозвучал хрипло, как скрежет камней. – Чем ты, во имя всех святых, занимаешься на моем лице?

Элиана вздрогнула, словно пойманная с поличным в самом сокровенном уголке своей души. Ее щеки вспыхнули, окрашиваясь ярким румянцем, и она отпрянула, словно от огня, едва не свалившись обратно в воду.

– Я… я тебя спасала! – выпалила она, голос ее звенел от смущения и обиды. – Ты был без сознания! Ты начал синеть! Я делала… процедуру! Необходимую!

– Процедуру? – уточнил он, медленно, с усилием приподнимаясь на локте, его взгляд был острым и подозрительным.

– Это не поцелуй! – возмутилась она, ее голос прозвучал так громко, что эхо разнеслось по оврагу, заставив ее саму вздрогнуть. – Это была… реанимация! И вообще, не смей так просто умирать! Ты еще не доставил меня к принцу! Ты обещал!

Кай замер, глядя на нее. На ее раскрасневшее от холода и смущения лицо, на горящие от гнева и искреннего страха глаза. Он видел: за всей этой болтовней и наивностью, за всеми книжными сказками, скрывалось что-то настоящее. Она испугалась за него. По-настоящему. И это чувство, эта неожиданная уязвимость, эта хрупкая, но яркая человеческая связь, мгновенно заставила его отступить. Он захлопнул внутреннюю дверь, снова прячась за своей привычной броней из цинизма и неприступности, отгораживаясь от мира, который, как он знал, был полон боли и разочарований.