Лу Синь – «Дневник сумасшедшего» и другие рассказы (страница 21)

– Господин не принимает. Слишком много вас тут земляков ходит, просят.

Мо Цзы только успел взглянуть на него, а он уже захлопнул дверь. Мо Цзы опять принялся стучать – ни звука… Взгляд, который бросил Мо Цзы, не давал привратнику покоя. Он чувствовал какую-то неловкость и пошел доложить хозяину. Гун Шу-бань возился с плотничьей линейкой, измеряя модель осадной лестницы.

– Сяньшен, еще один земляк пришел, просит… Этот человек немного странный, – заметил привратник.

– Как его фамилия?

– Этого я еще не спросил, – забеспокоился привратник.

– Как он выглядит?

– Вроде нищего, лет тридцати, высокий, лицо темное.

– Ай-я! Это, наверное, Мо Цзы.

Гун Шу-бань струхнул, забеспокоился, положил линейку и модель осадной лестницы, побежал вниз. Привратник тоже перепугался, побежал вперед него, открыл ворота.

Мо Цзы и Гун Шу-бань встретились во дворе.

– Неужели, ты? – говорил радостно Гун Шу-бань, пропуская Мо Цзы в дом.

– Как живешь? Все занят?

– Да, всегда так…

Сяньшен пришел такую даль, с какой же целью?

– На севере, кое-кто унизил меня, – тихо сказал Мо Цзы. Хочу попросить тебе пойти и убить его… Гун Шу-бань помрачнел…

– Я подарю тебя десять монет, – продолжал Мо Цзы. При этих словах хозяин не мог сдержать гнева. Лицо у него осунулось, и он холодно ответил:

– Я людей не убиваю, ни в коем случае.

– Вот и прекрасно.

Мо Цзы очень растрогался, отвесил ему два поклона и снова очень смиренно сказал:

– У меня есть кое-что сказать тебе. На севере говорили, что ты заготовил осадные лестницы и хочешь воевать с княжеством Сун. Чем Суны провинились? У княжества Чу излишек земли и нехватка людей. Нельзя сказать, что было бы человечно уничтожать то, чего мало, и воевать за то, чего много. Зная это, нельзя сказать, что и воевать справедливо. Воевать – и не получить – нельзя сказать, что хорошо. Убитых будет не мало, что тоже не мудро. Как считаешь, сяньшен?

– Это, – раздумывал Гун-Шу-бань, – ты сяньшен правильно сказал.

– Ну, а разве нельзя остановить?

– Этого нельзя, – медленно говорил Гун Шу-бань. – Я уже сказал князю.

– Ну, тогда возьми меня повидать князя, и только… Хорошо, только теперь поздно. Пожалуй, поедим и пойдем.

Мо Цзы и слушать не хотел. Он дергался всем телом и все порывался встать. Он вообще был непоседа. Гуи Шу-бань знал его упрямство и сразу согласился провести его к князю. Он пошел к себе в комнату, вынес одежду и туфли и радушно сказал:

– Прошу тебя, сяньшен, переодеться.

– Можно, можно, – добродушно говорил Мо Цзы. – Я на самом-то деле, совсем не люблю носить рваную одежду… Только потому вот, что времени не было переодеться…

4

Князь Чу давно знал, что на севере есть достойный человек – Мо Цзы. Когда Гун Шу-бань доложил о его приходе, князь то час же принял его. Mo Цзы был одет в очень короткое платье, ноги – как у цапли – длинные… Он прошел за Гун Шу-банем в зал. Отвеся поклон князю Чу и свободно начал говорить:

– Есть один человек, он не хочет пользоваться носилками, а думает украсть у соседа поломанную тележку; не хочет он расшитого платья, а думает украсть у соседа короткий войлочный халат; не хочет он риса и мяса, а думает, как украсть у соседа похлебку из отрубей. Что это за человек, а?

– Ну, наверное, он заболел воровской болезнью, простодушно сказал князь.

– Земля Чу, – продолжал Мо Цзы, – простирается на пять тысяч ли, а земля Сун – только на пятьсот ли. Это – вроде носилок и поломанной тележки. У княжества Чу есть Юнь Мын[70] полная носорогов и хвостатых оленей, в реках Цзян[71] и Хань много рыбы, речных черепах, а в княжестве Сун только и есть, что фазаны да зайцы, карасей даже нет… Это – вроде риса, мяса и похлебки из отрубей. У княжества Чу – высокие кедры, деревья вэн, цань и юой. В княжестве Сун совсем нет больших деревьев. Это – вроде роскошного платья и короткого, войлочного халата. Так вот, по моему мнению, если князь будет воевать с княжеством Сун – это будет одно и то же.

– Совершенно правильно, – кивая головой, сказал князь. Только вот Гун Шу-бань начал строить для меня осадные лестницы, так что обязательно придется воевать. Ну еще не известно – будет ли победа или поражение, – сказал Мо Цзы. Надо принеси щепок и мы сейчас же можем попробовать.

Князь Чу любил все необыкновенное. Он очень обрадовался и приказал своим придворным поскорее принести щепок. Мо Цзы снял с себя кожаный пояс. Выгнул его в форме лука в направлении Гун Шу-баня, как будто бы это был город. Несколько десятков щепок он разделил на две части, как наступательное и оборонительное оружие. Одну часть щепок оставил себе, а другую дал Гун Шу-баню.

Каждый взял по щепке, и как в шахматах стали сражаться. Атакующая щепка двигалась, защищающая преграждала ей путь. Здесь отступали, там продвигались. Князь Чу и его приближенные смотрели и ничего не понимали… Было только видно, как наступали и отступали. И так – девять раз. Защита и нападение переменили, наверное, девять разных узоров. После этого Гун Шу-бань остановился. Тут Мо Цзы изменил дугу ремня, направив ее на себя, как бы от него исходило нападение. Они продолжали наступать и отступать. Наконец, в третий раз щепки Мо Цзы вошли в дугу ремня. Хотя князь Чу с приближенными и не могли взять в толк, но видели, что Гун Шу-бань первый оставил щепки. На его лице появилось разочарованное выражение. Только теперь они поняли, что он полностью потерпел поражение и в защите и в нападении. Князь Чу тоже чувствовал некоторое разочарование.

– Я знаю, как у тебя выиграть, – останавливаясь сказал Гун Шу-бань в отместку, но я не скажу.

– Вы что там говорите? – обеспокоившись, спросил князь.

– Гун Шу-бань задумал убить меня, – резко поворачиваясь, ответил Мо цзы. – Он думает так убьет меня, и княжество Сун потеряет защитника. Тогда можно будет воевать, но мой ученик Цин Хуа-ли и другие триста человек с моими оборонительными орудиями в городе Сун ожидают врага из княжества Чу. Вы убьете меня и все же не победите.

– Это, действительно, хороший путь. – с чувством сказал князь Чу. Я не пойду воевать с княжеством Сун…

5

После того, как Мо Цзы уладил войну с княжеством Сун, он решил сразу же вернуться в княжество Лу[72]. Но так как нужно было еще вернуть взятое у Гун Шу-баня платье, то пришлось пойти снова в его резиденцию. Время было под вечер. Гость и хозяин проголодались. Хозяин оставил Мо Цзы обедать, или, пожалуй, скорее даже ужинать. Он уговаривал его переночевать.

– Надо идти… Идти надо непременно сегодня, – сказал Мо Цзы. В будущем году я снова приду к вам, принесу свои книги, покажу их князю.

– Ты все о справедливости поучаешь, – сказал Гун Шу-бань, – угнетенным помогать в беде и нужде. Это дело маленьких людей. Большие люди этим не занимаются. Он ведь просвещенный князь.

– В конце концов это не так: шелк, пенька, рис, зерно – все добывается простыми незаметными людьми, а большие люди все это забирают. Где же тут справедливость?

– Да, это так, – радостно согласившись, – сказал Гун Шу-бань. – До встречи с тобой я думал захватить княжество Сун, а теперь, если будет заставлять принять его даже даром, но если несправедливо, то я не возьму.

– Ну, значит, я и впрямь подарил тебе княжество Сун, – радостно сказал Мо Цзы. – Если ты будешь поступать по справедливости, то я тебе всю вселенную подарю.

Пока гость и хозяин разговаривали и смеялись, подали на стол. Была рыба, было мясо, было вино. Мо Цзы не пил вина, рыбы тоже не ел. Съел только немного мяса. Гун Шу-бань пил один. Когда хозяин заметил, что гость не очень то работает ножом и ложкой, он не выдержал и стал уговаривать его съесть хотя бы перца.

– Прошу, прошу, – указывая на перец и лепешки, горячо говорил хозяин, – ты попробуй, это совсем не плохое. Лук-то, пожалуй, не то, что у нас там…

Гун Шу-бань выпил несколько чашек вина и стал еще веселее.

– У меня для боя на лодках есть крюки и пики. А твоя справедливость тоже имеет крюки и пикт? – спросил он.

– У моей справедливости крюки и пики куда лучше, чем твои крюки и пики для боя на лодках, – ответил Мо Цзы. – Я, притягиваю любовью, а обороняюсь уваженьем. Без любви не будет взаимной близости. Если не обороняться уважением, то тогда требуется хитрость, но без взаимного доверия, да с хитростью – сразу все распадется. Так что взаимная любовь, взаимное уважение ведет к взаимной пользе. Сейчас ты вот крюком людей притягиваешь – тебя тоже крюком притянут. Ты копьем людей отражаешь, а люди тебя тоже копьем отразят. Так вот, друг друга – крюком да копьем, а ведет все это к взаимному вреду. Поэтому крюки и пики моей справедливости куда лучше твоих крюков и пик для боя на лодках.

– Но, земляк, ты свой справедливостью чуть не разбил мою рисовую чашку, – попав впросак, а может быть и потому, что он уже немного опьянел, сказал Гун Шу-бань, меняя разговор.

– Ну, это все же лучше, чем разбить все чашки в княжестве Сун.

– В будущем я уж лучше буду делать игрушки. Земляк, ты подожди, я тебе покажу одну игрушку. Он вскочил и убежал в заднюю комнату. Слышно было, как он ворочал ящики. Потом он вышел, неся галку сделанную из дерева и кусков бамбука. Передав игрушку Мо Цзы, он сказал:

– Если откроешь, она может летать три дня. Правда искусно сделано?

– Но все же нельзя сравнить с тем, как плотники делают колесо, ответил Мо Цзы, ставя галку на циновку. Она занимает три вершка дерева, а может ли она выдержать груз пятидесяти дань?[73] Полезное для людей умно и хорошо. Бесполезное для людей глупо и вредно.