Лу Берри – Я подарю тебе предательство (страница 28)

- Не благодари, - ответила ровным тоном. - Все это ради детей, которые наверняка про тебя спросят. И ради твоей матери, которой ты не потрудился даже сообщить о своих подвигах.

Он отвёл в сторону взгляд.

- Не смог.. так стыдился самого себя, что просто не смог сказать ей всю правду. Хотел…но позже.

- Ну, боюсь, теперь она все узнала от меня.

Он шумно сглотнул, но упрекать меня не рискнул.

Мы немного помолчали, а потом он тихо спросил.

- Что ты сказала полиции?

Я легонько пожала плечами и ответила так же приглушенно.

- Сказала все, как есть — что ещё я могла им сказать? Что тебя, избитого, нашла у дверей наша соседка.

- Про того... человека ты им не говорила?

- Они на этот счёт ничего не спрашивали. Спросят — скажу.

Он отчаянно помотал головой.

- Не надо. Я не хочу на него заявлять. Мы с тобой оба понимаем, что это бесполезно.

Даже если поймают тех, кто это сделал, что вряд ли, потому что я даже не видел лиц.. то они и присядут. Не он.

- Как знаешь.

Больше ничего добавлять я не стала. Это была война Николя и Толика. Не моя.

- Кроме того, в следующий раз мне могут сделать ещё хуже, если я против него пойду, - продолжил он говорить, словно желал меня убедить, хотя я не спорила. — Нет, я хочу оставить всю эту историю позади. Забыть и не вспоминать. Просто начать жизнь заново...

- Это твоё дело, Толя.

Снова возникла пауза. Я видела, что он хочет сказать что-то ещё, поэтому не торопила его, не порывалась уйти.

И он, наконец, спросил...

- Ты разрешишь мне видеться с детьми?

Я склонила голову набок и честно призналась:

- Когда ты вместо меня ударил дочь, все, чего я хотела — это лишить тебя родительских прав, больше никогда не подпускать к детям. А теперь... если ты искренне хочешь наладить с ними отношения — это твоё право. Я не буду тебе ни помогать, ни мешать. Лиза и Паша в том возрасте, когда сами могут решить, хотят они с тобой общаться или нет. И только от тебя зависит, сможешь ли ты их убедить, что они тебе действительно нужны.

Его грудная клетка приподнялась в тяжёлом, отчаянном вздохе. Ну а чего он хотел?

Годами он был отвратительным отцом. И этого не исправить за один день.

- Что ты им скажешь. про меня? — спросил встревоженно.

- Правду. Что ты в больнице. Если они захотят тебя навестить - я их привезу. А если нет…

- То я сам в этом виноват. Знаю.

Я не стала это комментировать.

Но меня радовало, что он, похоже, и впрямь волнуется о детях, думает о них.

Жизнь течёт, меняется, век пролетает за веком, меняются и сами люди. Но в любые времена у человека нет ничего важнее и ценнее, чем семья.

Мы никому в этом мире по-настоящему не нужны, кроме тех, кто нас родил. И тех, кого породили мы сами.

Только родители всегда придут на помощь, простят все на свете. Только дети нуждаются в нас так, как никто иной. И любят — даже если мы того не заслуживаем.

Может, до Толика эти истины все же действительно дойдут.

- Мне нужно ехать, - проговорила я, когда молчание затянулось. — Дети с Лидой, но я не могу оставить их с ней на весь день. Так что... поправляйся, Толя.

Может, до Толика эти истины все же действительно дойдут.

- Мне нужно ехать, - проговорила я, когда молчание затянулось. — Дети с Лидой, но я не могу оставить их с ней на весь день. Так что... поправляйся, Толя.

Я встала, но его голос вдруг меня остановил.

- Поля...

- Да?

- Я только сейчас понял, что в жизни был по-настоящему счастлив лишь с тобой. Прости, что ничего не ценил, не берег..

- Лучше думай о будущем, а не прошлом - его все равно не изменить. И береги себя.

Позаботься о своей матери, сделай для неё то хорошее, чего не сделал твой отец. Ты ещё очень многое можешь, Толя. Если действительно захочешь.

Махнув ему на прощание, я вышла из палаты.

И в этот момент мне так сильно хотелось верить, что люди все же меняются.

 

 

30.

Несколько дней спустя я встретилась со своим юристом, чтобы рассказать ему о последних событиях и скорректировать наши планы.

Он назначил мне встречу в небольшом, но приятном кафе в историческом центре города.

Когда я подошла, он уже ждал меня в углу зала, за столиком у окна.

Приветствуя, галантно поднялся, отодвинул для меня стул.

Я невольно подумала, что даже не верится, что такие воспитанные мужчины вообще ещё существуют. Конечно, это не делало его идеалом без малейших недостатков, но все равно рождало в груди забытое тепло.

- Я так понимаю, что новостей у вас немало, - проговорил он, сосредотачивая на мне все внимание.

А я в этот момент почему-то пожалела, что не оделась более нарядно. Не нанесла более яркий макияж.

Отогнав эти мысли, принялась рассказывать. Об истории с дарственной на машину, о произошедшем с Толиком.. и закончила на том, что пока не хочу ходатайствовать о лишении его родительских прав.

Пусть попробует помириться с детьми - так будет лучше для всех.

Вадим слушал внимательно. И по ходу моего рассказа его лицо несколько раз стремительно меняло своё выражение...

От хмурости до удивления. От тревоги до восхищения.

Наконец он выдохнул, резко перейдя на «ты».

- Полина, ты меня поражаешь. Буквально с ума сведёшь скоро своими поступками.

Я криво улыбнулась.

- Не похоже на комплимент. А жаль.

Теперь усмехнулся он.

- Жаль? Ну, на самом деле я и впрямь восхищен, хотя и шокирован. Ты же буквально оставила меня без работы!