Лу Берри – Я подарю тебе предательство (страница 27)
Ответом мне был дрожащий выдох. Одно короткое слово.
- Прости.
- Скорая все равно сообщит в полицию, - снова заговорила я. — Нет смысла тянуть.
Совершив ещё один звонок, я теперь могла только ждать.
Ловила взглядом то, как он дышал. Прислушивалась к хрипам, вырывающимся у него изо рта...
Подспудно боялась, что эти звуки, говорящие о том, что он ещё жив, внезапно стихнут.
Радовало одно — он оставался в сознании. Это казалось мне добрым признаком.
Периодически даже порывался что-то сказать...
Сирена скорой помощи, наконец послышавшаяся снаружи, принесла облегчение.
Пока медики суетились рядом, осторожно ощупывая Толю и задавая вопросы, следом подъехала и полиция...
Они пытались задавать ему вопросы, но он молчал. В итоге его погрузили на носилки и повезли в больницу.
Я с ним не поехала. Во-первых, не могла оставить детей дома одних, а они для меня были важнее всего на свете. Во-вторых, не считала себя обязанной это делать. Для того и звонила свекрови, чтобы предупредить о случившемся. Толик теперь был её заботой.
Мне он стал чужим в тот момент, когда променял меня и детей на шлюху. И окончательно поставил на всем крест, когда поднял на меня руку. Он не считал себя обязанным о нас заботиться, не считал нужным вкладываться в семью, не терзался сомнениями, когда бросился на меня и только чудом, благодаря дочке, не избил. Он стал жалеть обо всем только теперь, когда получил от судьбы бумеранг.
И потому я теперь тоже не считала себя что-то ему должной.
Выяснив у бригады скорой, в какую именно больницу его везут, я перезвонила свекрови, чтобы сообщить об этом.
А после ещё давала показания полиции. Не слишком долго, потому что рассказать мне им было особо нечего.
Вернувшись наконец в квартиру, выдохнула. Даже не понимала, какое испытывала напряжение все это время... И теперь оно отдалось дрожью по всему телу — от макушки до самых пят.
Я не знала, смогу ли спокойно спать после всего увиденного.
Утром я позвонила подруге — Лиде, и попросила её посидеть с детьми несколько часов.
Ничего пока говорить сыну и дочери о случившемся не стала, потому что и сама еще ничего не знала. А пугать их заранее не хотелось.
Как несправедливо выходило — залез на чужую бабу именно Толик, не думая о последствиях, а страдали теперь из-за него все вокруг.
Препоручив детей Лиде, я поехала в больницу - была суббота и приёмные часы начинались с утра. Поехала не ради самого Толика, а только ради Паши и Лизы.
Свекровь встретила меня на входе. Судя по её виду — в эту ночь она тоже вряд ли сомкнула глаза. Вот её, Елену Викторовну, мне и было по-настоящему жаль во всей этой истории.
Мы хорошо ладили. Я была ей благодарна за то, что она никогда не вмешивалась в наши с Толей отношения. Она присутствовала в наших жизнях ровно столько, сколько сама хотела. Иногда я просила её посидеть с внуками, но старалась этим не злоупотреблять.
Понимала, что детей рожала прежде всего для себя, не для их бабушек, и сама должна нести за них ответственность. А Елена Викторовна своего ребёнка уже вырастила.
- Спасибо, что приехала, Поля, - произнесла она, когда мы поравнялись.
Я коротко кивнула. Она продолжила...
- Знаю, вы с Толей поссорились...
Я едва не хмыкнула вслух. Поссорились? Как он скромно обозначил перед матерью все то, что натворил!
- Что врачи говорят? — поинтересовалась я, пока мы, идя рядышком, направлялись в палату.
- Эти звери ему пальцы сломали, и там... ну, ты понимаешь... побили хорошенько. Другие органы не повреждены, так что он в сознании, перевели в обычную палату. Суставы пальцев ему вправили, но прогнозов пока не дают - неизвестно, как будет срастаться..
Да, привет от Николя Антоновича читался весьма чётко. Отбили Толику именно те места, которыми он касался чужой жены.
- Я все переживаю — а если много денег понадобится на восстановление... где же вы возьмёте? У вас ведь ипотека и.. я тут подумала — у меня накопления есть, хотела внукам оставить, но если ты не против - я помогу.
Я мягко коснулась её плеча. Свекровь и не подозревала о том, что дорогой сыночек не особо нуждался в её деньгах. Что получал в месяц столько, сколько она не накопила и за всю жизнь.
Я попыталась преподнести все достаточно деликатно.
- Елена Викторовна, не переживайте заранее. У него же есть полис, в него входит в том числе и физиотерапия. А если понадобятся платные процедуры...
Я была абсолютно уверена — Толик не пропадёт. Во-первых, он имел оплачиваемый больничный и скоро ему должна была прийти зарплата с официального места работы. Во-вторых - выплаты за игры будут дальше поступать регулярно. Даже ничего не делая, он будет получать с них пассивный доход.
- У Толика есть дополнительный заработок, - продолжила я отстранённо, без особых эмоций, предоставляя свекрови право самой сделать обо всем выводы. – Весьма шикарный. Такой, что за несколько месяцев он накопил денег на Порше, который подарил своей любовнице.
Свекровь резко побледнела, зажала рукой рот. Значит, сынок и в самом деле не рассказал ей, что крылось в действительности под этим его «поссорились».
Я продолжила...
- Поэтому вы не обижайтесь, Елена Викторовна, но я обратно его не приму. Он скрывал от нас с детьми свои доходы, экономил на всем, а другой женщине дарил такие подарки.
Вдобавок, он поднял на меня руку, не избил только потому, что помешала Лиза. И никакого шанса снова это повторить я ему не дам. И не забуду всего, что он сделал только потому, что его избили. Это никак не отменяет всего плохого, что было. Не делает его святым. И бегать вокруг него, угождая и хлопоча, я не стану. Если вам самой будет сложно за ним ухаживать —наймите сиделку. Деньги на это у него есть.
Потрясенная, свекровь добрела до лавки, стоявшей у палаты, без сил на неё опустилась.
Потрясенная, свекровь добрела до лавки, стоявшей у палаты, без сил на неё опустилась.
- У него отец был такой же... скупой. Я так радовалась, Поля, когда он тебя встретил, была счастлива, что ты терпишь его недостатки... Потому и не лезла никогда к вам, ничего не навязывала. Не хотела мешаться там, где все было, казалось, так хорошо...
Она горестно покачала головой.
- Не могу тебя осуждать за такое решение. И не буду. Но попрошу. если можно.
- Конечно, - коротко отозвалась я.
- Поговори с ним. Он несколько раз про тебя спрашивал.
Я кивнула. И, ободряюще погладив её по спине, направилась в палату.
29.
Палата, куда поместили Толика, была самой обычной, восьмиместной.
Помимо него самого, внутри я заметила ещё двух человек, лежащих на другой стороне.
Коротко поздоровавшись, направилась к Толе. Это была не совсем та обстановка, которая располагала бы к откровениям, но, по большому счету, между нами все и так уже было сказано.
Приблизившись к его койке, я подтащила к себе стул и присела.
Этот лёгкий шум заставил его распахнуть здоровый глаз. Второй был заплывшим из-за побоев.
Но выглядел он уже гораздо лучше, чем накануне. На лице, конечно, было несколько швов и обильно расцвели синяки, все пальцы рук оказались в гипсе, но его вид уже не пугал так сильно, как прежде.
Я подумала, что это довольно суровое наказание - не имея возможности двигать пальцами, он, по большому счету, не мог воспользоваться даже телефоном. Или ноутбуком.
Не мог отвлечься на то, что стало неотъемлемой частью человеческих жизней — зависание в соцсетях, просмотр видео и все остальное, что подарил нам прогресс.
Зато у него теперь было достаточно времени подумать обо всем, что натворил. Может, из этого даже выйдет толк. И он по-настоящему осознает свои ошибки и действительно захочет их исправить - на деле, а не только на словах.
ЕГО взгляд ожил, когда Толик меня увидел. Разбитые губы растянулись в слабой, наверняка болезненной для него улыбке...
- Поля... ты пришла. Спасибо. И что не бросила… спасибо тоже.
Я не была настроена к нему враждебно — ему уже и так досталось по полной, но и строить из себя всепрощающую святую тоже не собиралась.