Лу Берри – Как проучить неверного? (страница 5)
Зато каждый раз, как я все же отчаивалась настолько, чтобы её попросить, она потом ещё месяц ходила и всем рассказывала, как много она для меня делает, что практически все отдаёт моей семье – и время, и силы, и деньги…
И все вокруг говорили – какая у тебя мама хорошая, практически святая, цени её, береги…
А кто станет беречь меня? Кто оценил хоть что-то?..
Я несколько минут постояла на месте, смиряясь с тем, как все обернулось, а потом пошла к своим детям. Проверить самочувствие сына, поговорить с дочкой…
Хотелось верить, что хотя бы они меня искренне любили.
Виталик заявился домой примерно через полтора часа после ухода мамы.
Я задалась вопросом – где он был все это время? Все эти часы, что прошли с момента, как Маша видела его в ресторане?
Угощал дальше свою шлюху дорогими блюдами? Повёз её в отель? Или поехал к ней сам?
Шаги мужа направились не на кухню, как это обычно бывало по его возвращении, а сразу в спальню. Очевидно, вернулся он сытым. Возможно, во всех смыслах.
Я не знала, как смогу взглянуть на него и не закричать от боли. Не впиться в его рубашку пальцами, требуя ответа – за что?..
Но ноги понесли меня в спальню сами.
Я замерла на пороге, глядя на то, как он раздевается. Смотрела на его тело, представляя, как по его коже ладонями скользила, лаская, другая женщина…
- Где ты был? – сорвался с губ требовательный вопрос.
Глава 5
Ответ я, конечно, знала.
Но хотела увидеть, как он будет изворачиваться. Как станет врать. Как посмеет посмотреть мне в лицо.
А ещё – хотела сделать ему больно. Так же, как и он – мне.
Виталик замер. Некоторое время я просто смотрела на его напрягшуюся спину да слышала удары собственного сердца. Он не торопился отвечать, будто взвешивал в голове что-то…
Может быть, заподозрил, что я задала этот вопрос не просто так.
Наконец он ленивым, медленным движением скинул с себя рубашку и обернулся ко мне.
- Тебе совсем поплохело? – отозвался сухо, равнодушно. – Я же говорил, что буду на переговорах.
Пренебрежение в его голосе, в его словах, говорящие о том, что ему ни грамма меня, измученную, не жаль, больно резанули по душе.
Моё сердце забилось чаще, громче, быстрее. Вот тот миг, когда я произнесу те слова, что изменят всю мою дальнейшую жизнь.
Лишь бы голос не дрогнул. Лишь бы не выдал боль и уязвимость, непонимание и обиду.
- А давно ли переговоры проводятся тет-а-тет? А так называемая деловая партнёрша при этом одета, как шлюха, которая хочет продать себя подороже?
Он закаменел, мышцы его напряглись. А потом муж шумно выдохнул сквозь зубы…
- Ты что, следила за мной? Я думал, у тебя есть дела поважнее! Больной сын, блюющий пёс!
Как цинично он мне это бросил! Словно его все эти проблемы вообще никак не касались!
Я сжала руки в кулаки. Подошла к нему ближе, впилась гневным взглядом в его лицо…
- А у тебя, значит, дел нет? Тебе плевать на сына, на пса, которого сам и приволок, на дочь, и, конечно же, на меня. Ты бросил меня с кучей проблем, променял семью на шлюху, хотя знал, что мне нужна помощь, и тебе даже не стыдно!
Опустив взгляд, он принялся беззаботно расстегивать ремень. Поморщившись, кинул мне…
- Не драматизируй. Тебе не привыкать с этим всем справляться. На то ты жена и мать.
Кровь в жилах закипела.
Я бы солгала, если бы сказала, что мне не страшно.
Страшно.
Страшно остаться одной. Страшно сказать детям, что мы с их отцом разводимся. Страшно ввязываться в суды по разделу имущества, которые могут длиться годами…
Но ещё страшнее – оставить все так, как есть. Остаться бесправной прислугой, которую ни во что не ставят. Воспринимают как удобную мебель, как ту, кем можно только пользоваться…
Но не любить.
- Признай свою измену, - прозвучал мой собственный голос словно со стороны.
Он обернулся.
- Да, я встречался с другой женщиной. Ты и сама это, очевидно, откуда-то знаешь. Ну и что с того?
Он настолько нагло это произнес, что все, чего мне захотелось – это дать ему по лицу.
А может, и не только по лицу. Взгляд скользнул к брошенному им ремню…
А он продолжил говорить…
Нет, не говорить. Унижать. Уничтожать каждым словом.
- Мне просто стало скучно! Ты сама стала скучная, Лиза! Дети, работа, дом! С тобой и поговорить не о чем!
Подобных слов я не ожидала, хотя стоило ждать уже чего угодно. Действительно, о чем нам говорить! Нас же ничего не связывает! И детей общих, и семью я себе, видимо, просто выдумала!
- А с намалеванной девицей невысокой морали, значит, есть о чем? – вырвался наружу совсем иной вопрос.
- А с ней разговаривать и необязательно! Она для другого нужна… А ты… уж извини, но приелась. Да и возраст уже…
Краска бросилась мне в лицо. Гнев и обида охватили все тело, вылились в бешеный шум в ушах, в неконтролируемо-дикий стук сердца…
- Ты с ней спал?
Он улыбнулся. Расслабленно, даже покровительственно.
- Дорогая, не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответов. Ну какая разница – спал, не спал? Я же тебя не бросаю, несмотря ни на что, из семьи не ухожу. Ты меня полностью устраиваешь, как женщина для жизни, для быта, ты отлично со всем справляешься. Вот так и продолжай.
Что ж… он не ответил прямо, но все было ясно и так.
- Разница есть, - проговорила я холодно, а рука метнулась к ремню. – За каждую гадость, что ты мне сказал, придётся заплатить отдельно.
Я размахнулась, сама даже не веря, что делаю нечто подобное, и ударила его по обнажённой спине.
Он взвыл. Этот звук – резкий, болезненный, стал музыкой для моих ушей.
- Ты спятила, мать твою?! – взревел он, потирая то место, где теперь алым цветом расцветала оставленная мной отметина.
- Сдурел тут ты, раз думаешь, что я стану это всё терпеть, - процедила сквозь зубы.
- А куда ты денешься? – зло огрызнулся он.
И, сам того не зная, подал мне идею.
Можно, конечно, было выгнать его немедленно, можно было сразу бежать подавать на развод.
Но я не собиралась так облегчать ему жизнь.
Он обесценил все, что я делала для семьи годами. Обесценил меня саму до состояния бесплатной, бесправной швабры.
Так пусть побудет на моем месте.