Лу Берри – Как проучить неверного? (страница 4)
Воздух в лёгких внезапно кончился, я резко замолчала.
Маша оказалась рядом, крепко обняла.
- Прости, Лиз… не надо мне было сейчас… сегодня… вот это все…
Я тряхнула головой.
- Надо было. Я рогатой ходить не стану.
Изнутри поднималась волна решительности. Решительности все изменить, отомстить, заставить пожалеть…
Как – ещё не знала. Но знала, что не остановлюсь.
- Он тебя не видел? – уточнила я после паузы.
- Нет. Они были так увлечены друг другом…
Я кивнула.
- Езжай домой, Маш… и спасибо. За честность.
Не знаю, сколько так просидела, то лихорадочно обдумывая все, что произошло, то проваливаясь в блаженную пустоту…
Но очнулась только когда в прихожей хлопнула дверь. По голосам поняла – мама привезла домой Валюшу…
Дочка привычно убежала переодеваться, а шаги мамы направились ко мне…
- Ты чего тут сидишь в тишине? – проворчала она.
Я подняла на неё глаза. И в этот миг мне так отчаянно, невыносимо захотелось поддержки, понимания, сочувствия…
Что я, удивляясь себе, выпалила:
- Виталик мне изменяет.
О сказанном пожалела в тот же миг, потому что в ответ услышала…
- Ну и что?
Глава 4
Что самое страшное в том, что женщины сами себя не уважают, позволяют собой пользоваться, превращаются для мужчин и семьи в бесправную прислугу?
То, что эти установки они потом передают дальше, своим дочерям. Или вбивают в голову сыновьям, какой должна быть действительно хорошая жена.
Так было и со мной.
Чему научила меня мама?..
Ты – женщина, основа семьи, именно поэтому ты должна делать для неё больше остальных.
Угождать мужу, который приносит в дом деньги. Воспитывать детей, потому что это женская забота, а вклад мужчин – их содержать…
Быть уступчивой, гибкой. Сглаживать конфликты. Прощать обиды, ведь ты женщина, ты должна терпеть. Должна любой ценой сохранить семью.
Теперь, когда это всё проносилось в моей голове, я понимала, насколько все эти установки, которые всю жизнь мне преподносились, как норма, как единственная истина, не самом деле – жуткая катастрофа, чудовищная ошибка.
То, с чем нужно бороться, чтобы саму себя уважать.
Может, когда-то женщина и обязана была тащить на себе весь дом, детей и заботу о муже, но в те времена у неё не было иной работы. Сейчас, в двадцать первом веке, когда женщины разделили с мужчинами обязанность приносить деньги в дом, разве мужчины не должны были разделить с нами обязанности по дому и воспитание детей?
Получается, что у женщины попросту появилась новая забота в довесок к старым, восходящим ещё к началу времен.
Господи, и я столько лет надрывалась, таща на себе одной абсолютно все, чтобы в итоге муж наплевал на меня и детей и завёл шалаву, а мать мне сказала – «ну и что?»
Я шумно выдохнула. Стало тошно от себя самой. От того, что все это допустила, позволила.
Но лучше осознать все поздно, чем никогда.
- Спасибо, что свозила Валю на тренировку, - проговорила я отстранённо, холодно. – Больше не смею тебя задерживать… мама.
Она изменилась в лице. Недовольно поморщилась…
- Выгоняешь, значит? Даже чаю не предложишь?
- Ты знаешь, где дверь.
Я отвернулась к окну, вгляделась в глухую темь – на улице снова перегорел фонарь…
- Объяснись, будь добра, Елизавета!
Тон такой требовательный, словно я – маленькая девочка, которая перед ней провинилась.
Но мне давно не десять лет.
Я не обернулась. Не удостоила её взглядом. Этот день уже забрал у меня все силы, все нервы, забрал моё сердце и веру в мужчин и семью…
У меня не осталось эмоций больше ни на что. Я ровным тоном бросила…
- В своём доме я не рада людям, которые на слова, что муж мне изменил, говорят – «ну и что?»
Мать фыркнула. Но я ощутила, что она занервничала.
- Не драматизируй, Елизавета. Все мужчины изменяют. И папаша твой тоже от меня гулял. Ничего, пережила! И ты переживёшь. Главное, что из семьи не уходит. Не уходит же?
Я и сама не ожидала, что из горла у меня вдруг вырвется резкий, отрывистый, злой смех.
- Нет, не уходит, конечно. Я сама его выгоню!
Мать подскочила ко мне ближе. Зашипела…
- Ты сдурела, что ли?! А что я людям скажу, если ты семью развалишь?! Нас всей улицей обсуждать будут! Не смей меня так позорить! Все бабы с этим живут, а ты что?! Особенная, что ли?!
Я снова хохотнула. Знала ведь, что услышу от неё все это дерьмо. Но настолько хотела тепла и поддержки, что внезапно вдруг подумала, что в этот раз все будет иначе.
Глупая.
Я резко развернулась к ней лицом. Посмотрела прямо в глаза…
Ощутила, как внутри все запылало от ярости и возмущения. Задрожало от обиды…
- Глупости говоришь ты, а стыдно мне, - выплюнула в ответ. – Ты серьёзно – я должна терпеть измены и свинство мужа только для того, чтобы тебе не было стыдно перед какими-нибудь соседками, до которых мне вообще дела нет?! А ты не пробовала не трепаться, мама, со всеми подряд о моих делах, о моей жизни?! Может, тогда и спрашивать никто не стал бы, не стал бы меня обсуждать и осуждать?!
Мать смотрела на меня, выпучив глаза. Открывала и закрывала рот, видимо, ища какими словами ударить меня в ответ…
Но я не стала этого дожидаться, не дала ей такой возможности.
- Я иногда спрашиваю себя – а ты мне точно родная мать? – продолжила с горечью. – Ты ведь добра мне должна желать! А вместо этого считаешь, что раз ты сама прожила, промучилась с тем, кто тебя ни во что не ставил, надрывалась, как проклятая – то и я заслуживаю только такого же?!
Она возмущённо, громко дышала. Я – договорила…
- Да, я особенная, потому что я себя уважаю, а это не всем под силу. И с этой минуты больше ни от кого подобного отношения терпеть не стану. Уходи.
- Ещё прощения просить будешь! Пропадешь без меня! – выплюнула она наконец, выбегая прочь.
Я покачала головой.
Много от неё было помощи за эти годы? Нет, я справлялась практически в одиночку. Если совсем было тяжко – просила подруг, но только не родную мать…