Лоуренс Уотт-Эванс – Общество Дракона (страница 76)

Дракон не станет плевать огненным ядом на себя — если его яд оставляет шрамы на теле обладателя сердца дракона, значит, может обжечь и само чудовище.

Шея изогнулась, голова потянулась к Арлиану, но он бежал так быстро, как не бегал никогда в жизни, а потом прыгнул вперед, вытянув руки с зажатыми обсидиановыми кинжалами. Перед смертью он успеет нанести чудовищу хотя бы небольшие ранения.

Арлиан наткнулся на бок чудовища между двумя торчащими копьями; кинжалы пробили чешую, обеспечив ему упор. Дракон попытался стряхнуть врага, но Арлиан изо всех сил приник к его шкуре.

Живот Арлиана касался чешуи, ноги болтались, не находя опоры, но он попытался поглубже вонзить кинжалы.

Дракон вновь закричал и забил крыльями. Правое, словно огромное кожаное одеяло, прижало Арлиана к боку чудовища, и он лишь в самый последний момент успел отвернуть голову, чтобы не лишиться носа.

Копье, пронзившее крыло, еще сильнее надорвало плоть чудовища, и на землю, заливая лицо Арлиана, хлынула густая темная кровь, однако он успел заметить, что удар крыла еще сильнее загнал оба копья в тело дракона, сломав древко дальнего.

Должно быть, это вызвало острую боль, поскольку дракон тут же поднял вверх оба крыла и закричал от ярости. Арлиан сообразил, что он не может взлететь. Отчаянная храбрость Торибора не пропала даром: если атаковать дракона обсидиановыми копьями, можно его вымотать, а потом…

И если дракон умрет возле Старого Дворца, герцог встанет на сторону Арлиана. Люди будут сражаться с чудовищами.

Чтобы оставить такое наследство, стоит продолжить бой, подумал Арлиан.

Оба кинжала вошли в тело дракона по рукоять, но он не мог дотянуться до древка копий, застрявших в боку и плече чудовища. Выпустив рукоять кинжала, Арлиан потянулся левой рукой к ближайшему копью.

Дракон наконец сумел повернуть голову и взглянуть на него.

— А тебе не откажешь в смелости, — сказал дракон, — но ты глупец. Неужели ты думаешь, что сумеешь причинить мне вред?

— Похоже, я тебя ранил, — выдохнул Арлиан, схватившись за древко копья и сильно надавив на него.

Копье погрузилось в тело дракона, словно палка в рыхлую землю.

Дракон широко раскрыл пасть, глаза засверкали — ему было больно.

— Да, я ранен, мне больно, — прошипел дракон.

— Отлично, — сказал Арлиан, нажимая на копье сильнее.

— Прекрати!

— С какой стати?

— Если ты меня убьешь, остальные прикончат вас всех.

— Пусть попытаются, — мрачно ответил Арлиан.

Копье погрузилось на три фута в тело дракона, почти на половину всей своей длины. Арлиан не знал, удастся ли ему добраться до сердца дракона, но продолжал давить на копье.

Копье вошло еще на несколько дюймов, и древко задрожало — Арлиан ощутил биение огромного сердца. Его накрыла волна ликования.

После стольких лет наконец его мечта сбудется, он убьет дракона — и не только что родившегося на свет, а взрослое чудовище, погубившее множество невинных жизней.

Да, этого дракона не было среди тех, что уничтожили Обсидиан, но их черед еще придет. Даже если самому Арлиану суждено погибнуть, он показал всему миру, что драконов можно убивать. Настанет день, и люди покончат со своими древними врагами.

Он вновь нажал на копье, и темная кровь хлынула по его руке, начала впитываться в черный бархат и белое кружево манжет.

Дракон рухнул. Неожиданно у него подкосились лапы, а поднятое крыло сложилось, словно падающий навес. Из пасти вырвалась последняя струя пылающего яда и черного дыма, голова ударилась о землю; Арлиан ощутил жар, но пламя его не задело.

Тело чудовища замерло — никаких предсмертных судорог. Твердая чешуя под Арлианом вдруг стала мягкой и податливой; кинжал, все еще зажатый в правой руке, рассек плоть дракона, словно подгнивший сыр. Арлиан соскользнул по боку на землю, а как только его ноги коснулись земли, отсек кинжалом крыло от тела.

Дракон не обратился в кровь, как новорожденные детеныши, но смерть его не была похожа на гибель обычного животного. Арлиан вспомнил, как быстро разложилось тело Когтя; с драконом, похоже, происходило то же самое, только процесс шел еще энергичнее. Прямо у Арлиана на глазах плоть съеживалась и обнажались кости.

Запахло разложением и смертью. Он отошел на несколько шагов и полной грудью вдохнул свежий воздух.

И только тогда услышал радостные крики.

Глава 47

КОСТИ И ПЕПЕЛ

Кости и пепел — вот и все, что осталось от Торибора; рядом на коленях стояла какая-то женщина. Далеко не сразу — над землей стелился дым, ветер нес облака пыли и гари — Арлиан ее узнал. Женщина оглянулась, заметила Арлиана и повернулась, чтобы бежать.

Леди Опал.

И хотя Арлиан еще не пришел в себя, он сообразил, что она делает, склонившись над останками Торибора, — леди Опал пыталась найти яд. И не исключено, что нашла.

На противоположной стороне улицы, где еще несколько минут назад было пусто, собралась толпа. Люди аплодировали и радостно кричали:

— Обсидиан! Обсидиан!

Арлиан с удивлением посмотрел через ограду. Он не сразу узнал Ворона, проталкивающегося к нему.

Издалека послышались крики — стражники расчищали дорогу.

Одновременно Арлиан услышал, как у него за спиной ревет огонь; он обернулся и понял, что со смертью дракона сражение не закончилось.

Старый Дворец был охвачен пламенем и дымом, на глазах у Арлиана рухнула одна из стен.

— Леди Иней, — сказал он.

— Ари! — Ворону наконец удалось перекричать толпу и рев пламени. — Ари!

Арлиан повернулся к управляющему.

— Воды! — приказал он. — Принесите воды! Во Дворце остались люди, а леди Иней не может подняться с постели!

Между тем Ворону удалось пробиться сквозь толпу.

— Забудь, Ари! — ответил Ворон. — Такой пожар невозможно потушить — сам посмотри!

— Я не собираюсь тушить пожар, — ответил Арлиан, — но мы должны вытащить оттуда леди Иней!

Ворон обернулся назад.

Стражники в ливрее герцога уже подошли к воротам, и к Арлиану с широкой улыбкой направлялся сам герцог Мэнфортский в синем плаще, украшенном серебром.

— Обсидиан! — воскликнул герцог. — Великолепно! Вы были неподражаемы!

— Ваша светлость, — обратился к герцогу Ворон, — вы можете предоставить нам ваших стражников, чтобы они помогли людям выбраться из дома?

— Конечно, конечно! — ответил герцог. — А остальные принесут ведра — боюсь, Старый Дворец обречен, но у нас есть шанс помешать пламени распространиться, не так ли? — Он вновь радостно улыбнулся. — Обсидиан, я восхищен!

— Благодарю вас, ваша светлость, — ответил Арлиан и обратился к стражникам: — Следуйте за мной!

Позднее Арлиан не мог вспомнить подробности, должно быть, он провел стражников через кухню, а затем они поднялись по черной лестнице в спальни южного крыла.

Исейн заявила, что леди Иней нельзя поднимать с постели ни при каких обстоятельствах.

— Тогда вынесите ее вместе с кроватью, — заявил он. — Пусть по одному человеку возьмутся за углы, еще двое встанут по бокам, а остальные будут расчищать дорогу.

К тому моменту, когда кровать вытащили на улицу, балдахин порвался, но зато леди Иней, Исейн и Эшир оказались в безопасности.

Пожар продолжал бушевать, стены рушились, хотя десятки людей — стражники, слуги и обычные горожане — пытались справиться с огнем; ими руководил Ворон.

Теперь, когда леди Иней была спасена, Арлиан присоединился к Ворону, готовясь занять место в ряду тех, кто боролся с огнем.

И тут же почувствовал, что кто-то хлопает его по плечу — герцог вновь принялся расточать ему комплименты.

— Обсидиан! Обсидиан! — продолжала восторженно скандировать толпа.

— Ваша светлость, — поклонился Арлиан.

Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что среди придворных, сопровождавших герцога, нет лорда Хардиора, как, впрочем, и других обладателей сердца дракона.

— А почему с вами нет лорда Хардиора?