Лоуренс Уотт-Эванс – Корона на троих (страница 26)

— Прежде я всегда так думал, — ответил Данвин, глядя вслед исчезнувшей подруге.

— Когда ты говорил о Бернис, я думал, что ты имеешь в виду человека.

Данвин вздрогнул и посмотрел на Клути.

— Но здесь же не было никаких людей, кроме меня и вас.

— Мне казалось, ты находишься под заклятием.

— Да не было никакого... — Данвин резко прервал себя и закончил обличающим тоном: — Вы действительно чародей.

— Так, — гордо кивнул Клути.

— И вы превратили Бернис в дракона.

— Верно.

— Вы можете превратить ее обратно?

— М-м-м... — промычал Клути и внимательно посмотрел на парня. Широкие плечи, мощные мускулы. Просто невероятно для такого возраста. — М-м-м.., пожалуй, что могу, — заключил он.

— Тогда сделайте это. Верните ее обратно. Пожалуйста. Она мой лучший друг.

— Овца — твой лучший друг?

— Знаете, когда целый день присматриваешь за овцами, человеческое общение — недоступная роскошь, — оправдывался Данвин.

— Так ты пастух?

— Конечно. Я пастух, а вы волшебник. Верните, пожалуйста, Бернис!

Клути замялся.

— Видишь ли, я смогу превратить ее обратно, когда она будет стоять прямо передо мной. Но я не могу заставить ее прилететь назад, она сейчас слишком далеко. — Частично это была правда, однако Клути не знал, может ли он превратить дракона в овцу хоть при каких-нибудь обстоятельствах. В его ближайших планах даже не значилась разработка оборачиваемости превращений: зачем и кому бы понадобилось расколдовывать горгорианцев обратно?

Неожиданно в голове чародея закопошились старые воспоминания. Пастух. Данвин. Папа Одо.

— О, — сказал он, не слушая причитаний Данвина.

— Бернис!

— Так ты действительно не Вулфрит, верно?

— Я должен пойти за ней и привести обратно.

Клути кивнул.

— Теперь я понял, ты — брат Вулфи. Вас ведь двое. И кто бы подумал, что вы будете так похожи. — Он задумчиво посмотрел на юношу. — Ты знаешь, это действительно изумительное сходство.

— Она никогда раньше не летала. Как вы думаете, она не поранится?

— Думаю, нет, — сказал Клути небрежно. — Ты в последнее время не встречал где-нибудь своего брата?

— У меня нет брата.

— Есть. Папа Одо продал мне его, когда вы были еще младенцами. Его зовут Вулфрит, и он пропал.

— Это меня не волнует. Бернис пропала! Я должен идти за ней.

— Доброго пути, — сказал Клути. — А мне еще надо отыскать Вулфрита. — Он дружелюбно помахал Данвину рукой, повернулся и начал обратный спуск.

А Данвин поплелся в гору, придерживаясь восточного направления: туда, где исчезла Бернис.

Глава 15

— Вот, — сказал Фрэнк Вулфриту, — надень это и не задавай вопросов.

Вулфрит осторожно взял загадочный предмет из рук Фрэнка и внимательно изучил его. Во время долгого пути от селения Вонючие Ягоды вниз, в богатые долины, юноше казалось, что его компаньоны совершенно нормальны. Они давали ему еду, останавливались, когда он уставал или хотел удовлетворить разные естественные нужды. Мангли не участвовала в разговорах, но было что-то совершенно особенное в том, как она двигалась и как временами на него смотрела. Иногда Вулфриту казалось, что у него скопилась целая куча вопросов, на которые сможет ответить только она одна и при этом обойтись без слов.

Но неугомонный человек по имени Фрэнк смущал его гораздо больше: он настойчиво продолжал называть Вулфрита Данвином. По несколько раз на дню интересовался, не помнит ли юноша папу Одо, маму овечку и другую подобную ерунду. Вулфрит каждый раз отрицательно тряс головой, и Фрэнк отходил, что-то недовольно бормоча.

До следующего раза.

Однажды Вулфрита охватило страстное желание плюнуть на загадочное предприятие и отправиться домой в пещеру. Но соблазн побывать во дворце был слишком велик. Юноша никогда не видел подобных диковин. Точнее, он только читал о них в изъеденных червями книгах Клути. Из книг следовало, что дворцы, как правило, заселены барышнями исключительной красоты.

О барышнях Вулфрит имел весьма смутное представление. Когда он спрашивал о них у Клути, учитель обычно надувал щеки, невнятно хихикал — на лице у него появлялось выражение «сейчас-я-тебя-надую» — и отвечал:

— Барышни — это редкий сорт вишенок.

Но Вулфрит не верил, что гидрангианская армия стала бы сражаться с горгорианцами из-за каких-то ягод. Да и как может вишня-черешня испытывать страдания? Испугавшись, что ее пустят на варенье?

Нет, он обязательно должен посетить дворец, хотя бы чтобы разобраться с барышнями. А это означало, что придется терпеть мелкие причуды Фрэнка.

Однако последнее предложение вывело Вулфрита из себя.

— Что это? — спросил он, держа предмет кончиками пальцев и отстранив от себя на длину руки.

— Не важно. Надень!

— Если я не знаю, что это такое, как же я буду его надевать? — удивился юноша и подкрепился очередным бутербродом из корзиночки Мангли.

Фрэнк вздохнул и прислонился к дереву. Случайному прохожему должно казаться, что они — трое гуляк, веселящихся на пикнике. Эту хитрость королевский курьер использовал уже много раз после того, как движение на дорогах стало гуще, а необходимость прятать лицо Данвина — более внезапной. Но сейчас Фрэнку было не до веселья. Два дня в обществе придурка выбили из него половину прежней жизнерадостности и начисто лишили терпения. Интересно, есть ли еще на свете тупицы, подобные Данвину? Если да, то Фрэнк отдал бы годовое жалованье, лишь бы никогда их не встречать.

— Это маска. Она скрывает характерные черты человека. Ну и куда, по-твоему, ее надо надеть?

— О! — Вулфрит кивнул, отложил в сторону недоеденный бутерброд, встал и попытался продеть ногу в одно из небольших отверстий.

— Что ты делаешь!!! — завопил Фрэнк. К счастью, несколько путников, проходящих мимо, приняли его отчаянные вопли за крик беспомощной жертвы в руках кровожадного грабителя и заторопились по своим делам.

Фрэнк выхватил маску, испугавшись, что юноша разорвет дорогую ткань.

— Это должно закрывать лицо, идиот! — выпалил он в ярости и нахлобучил капюшон на голову Вулфрита прежде, чем тот успел запротестовать.

Вулфрит тут же стащил с себя странный головной убор. Это был один из тех капюшонов, которые предпочитали девять из десяти разбирающихся в модах палачей и сборщиков налогов. Но ученик чародея понятия не имел о моде. Все, что он знал, так это что маска жаркая и щекотная и что Фрэнк — окончательный псих.

— Надень обратно, — сказал Фрэнк, скрипя зубами.

— И не подумаю, — спокойно ответил Вулфрит. Про себя он решил наложить на Фрэнка заклятие — прямо здесь и сейчас, в открытую. Придется подобрать не слишком зрелищное заклинание: по дороге он заметил парочку горгорианских патрулей и не хотел, чтобы они его застали в самый неподходящий момент. Так, какое-нибудь домашнее и непритязательное волшебство, которое заставит Фрэнка погрузиться в непреодолимый сон, а Мангли...

Странно, каждый раз, когда Вулфрит смотрел на Мангли, он начинал думать о других совершенно непонятных вещах. К сожалению, юноша не знал, как они называются и как с ними обращаться. Это раздражало гораздо сильнее, чем маска.

Которую он не собирался надевать, и все тут!

Наверное, Фрэнк о чем-то догадался, потому что он неожиданно отбросил свое ослиное упрямство и решил пойти на компромисс.

— Послушай, Данвин, — сказал он, небрежно отбрасывая капюшон в сторону. — Тебе не нужно надевать маску, если ты этого не хочешь. Мы прекрасно проведем время во дворце, даже если ты вообще откажешься ее носить. — Он вздохнул. — Хотя для Мангли это будет большим ударом.

Мангли уставилась на него оторопелым взглядом, как бы спрашивая: «Неужели?» А Фрэнк осторожно вытянул ноги и исподтишка с удовольствием пнул ее в лодыжку, возвращая пинок, полученный под столом в деревенской гостинице. Уловив намек, девушка сделала большие влажные глаза, а ее взгляд преисполнился горьким разочарованием.

Этот взгляд пронзил Вулфриту сердце.

— Ударом? — переспросил он растерянно. — Но почему?

— Ох уж эти невинные молодые горские парни! — Фрэнк похлопал Вулфрита по плечу. — Приятно встретить юношу, который совершенно незнаком с аристократическими манерами. Понимаешь, мой мальчик, дворец — это совсем не то, что ваша закопченная, вонючая сельская таверна с собачьим дерьмом на полу. (Тут он прикрыл глаза и безмолвно обратился к Белчопсу, Богу Рыбаков, прося прощения за то, что произнес такую наглую ложь без удочки и снасти в руках. А правда состояла в том, что после свержения короля Фумитория для большинства общественных церемониальных залов в королевском гидрангианском дворце были введены предельно допустимые количества собачьего дерьма.) — Нет, нет, — продолжал королевский курьер, — во дворце существуют определенные обычаи, законы и правила поведения. Вы можете уважать их и наслаждаться многими придворными удовольствиями, а можете пылать свободным духом и делать все, что заблагорассудится. Но только вне стен дворца.

— Но при чем же здесь Мангли?

— Мангли в тебя сильно.., нравишься ты ей, парень, — сказал Фрэнк, предоставляя юноше самому разбираться, что это значит.