Лоуренс Уотт-Эванс – Корона на троих (страница 24)

— Нет, слышал!

— Нет, не слышал.

— Да!

— Нет.

Клути нахмурился: что-то здесь не так.

— Ладно, назови мне тогда свое имя.

Мальчик заколебался.

— А почему я должен вам его называть.

— Но разве ты не мой ученик? — Клути угрожающе уставился на юношу.

— М-м-м...

— Что это означает?

— Не знаю.

— Ты забыл свое имя и чей ты ученик?

— Я не знаю, что такое «вулфрит». И я никогда не был вашим учеником. — Он поморгал и запоздало добавил: — Сэр.

Взгляд Клути стал еще более зловещим.

— Да я вообще никогда ничему не учился, — испуганно пробормотал парень.

Сердитое бормотание отвлекло внимание Клути. Он удивленно огляделся и обнаружил, что его препирательства с личностью, отказывающейся быть Вулфритом, собрали небольшую толпу.

— Оставь его в покое, а? — подал кто-то голос. — Если он твой ученик, не видишь, что ли, что он полоумный? Что толку с ним препираться?

Несколько человек согласно загалдели. Клути опешил.

Вулфрит — полоумный?

Вулфрит мог быть безрассудным, опрометчивым, бестактным, но никак не полоумным, даже если бы отказался от своего имени и от ученичества.

— М-м-м, — промямлил Клути, и его гнев улетучился.

Все это очень и очень подозрительно. Вулфрит — прямой честный мальчик. Если бы он захотел выйти из учеников, он бы так прямо и сказал, а не стал бы делать вид, что он кто-то другой, и отказываться признать своего учителя.

Значит, решил Клути, Вулфрит совершенно искренне не помнит своего имени и кто он есть.

— Мальчик, — вежливо спросил чародей, — а тебя не били недавно по голове? Парень пожал плечами.

— Не больше обычного.

Странный ответ. Клути на такой не рассчитывал. Он прикинул: каким еще образом человек может потерять память?

— А может, ты был в компании с женщиной?

На лице парня застыло изумленное выражение.

— Это еще зачем?

Подобная реакция исключала возможность страстной влюбленности. Пылкий молодой обожатель просто не в состоянии забыть объект своих чувств и причину встречи.

Но возникал и другой вариант. Клути давно уже слышал, что горгориане думают, будто колдовство — не мужское занятие, и по этой причине предпочитают запирать своих женщин. Сами горгорианские завоеватели никогда не пользовались магией, а вот их женщины — специалистки по приворотам, отворотам, защитным заклинаниям и бытовому ведьмовству, которые они использовали в помощь своим естественным женским уловкам.

Наверное, бедный Вулфрит пал жертвой женской магии — слабой, вероломной и непостижимой. Соответствующее чародейство могло бы рассеять чары, но — увы! — Клути не представлял, как к этому подступиться.

Ведьма, которая наложила заклятие, наверняка знала, как его снять, — или по крайней мере могла бы дать Клути некоторые рекомендации.

— Тебя беспокоили какие-нибудь горгорианские женщины? — спросил Клути.

Парень наморщил лоб.

— Я этого не заметил.

Клути повернулся к собравшимся вокруг селянам:

— Кто-нибудь из вас видел моего ученика вместе с горгорианкой?

— А что с ним? — спросили из толпы.

— Я думаю, его заворожили.

— Меня не заворожили, — запротестовал юноша.

— Когда завораживают, объект этого не замечает, — объяснил Клути тоном, не допускающим возражений.

— Но меня не заворожили!

Клути не обращал внимания на протесты.

— Кто-нибудь видел поблизости горгорианку?

Зрители переглянулись.

— Я видел одну, — сказал какой-то мужчина. — Молодую и довольно миленькую. Там, в гостинице.

— И этот молодой человек был с ней, — согласилась женщина.

— А вокруг них сшивался какой-то мужчина.

Постепенно кусочки головоломки складывались в единое целое. Значит, какая-то горгорианская ведьма стала флиртовать с бедным неискушенным Вулфритом, ее приятель взревновал, разозлился, и, чтобы доказать ему свою верность, она наложила на Вулфрита заклятие. Все понятно, яснее некуда.

— Кто-нибудь ее знает? — спросил Клути.

— Да не было никакой горгорианки! — запротестовал парень.

Но его уже никто не слушал: собравшаяся толпа наперебой обсуждала горгорианскую женщину — ее платье, внешность, анатомические и возможные сексуальные особенности, а заодно и бывшего с нею хлипковатого кудрявого горожанина с глазами-бусинками.

Через некоторое время Клути пришел к выводу, что в действительности никто не может сказать о ведьме ничего определенного. Однако ее обслуживали в гостинице.

— Я спрошу у Арметты, — решил он. — Вулфрит, подожди здесь.

И не дождавшись ответа, быстро заковылял в гостиницу.

Данвин посмотрел ему вслед и пробормотал:

— Мое имя не Вулфрит, и будь я проклят, если буду тебя дожидаться. — Никакой лунатик не заставит его идти в какие-то ученики. И никакие горгорианские женщины ничего с ним не делали.

С высоко поднятой головой он отправился домой, чтобы повидать Бернис. Уж она-то никак не похожа на этих деревенских психов.

А через десять минут из гостиницы появился Клути. Арметта подтвердила, что горгорианская девушка была здесь три дня назад, но не могла к этому ничего добавить. Клути оказался на пустой улице: толпа уже разошлась.

И Вулфрит исчез. Единственным, кто остался, был старик на скамейке. Он сидел, расслабившись и откинув голову назад.

— Куда он ушел? — спросил Клути.

— Вон туда. — Старик показал пальцем. — В горы.

Клути повернул голову.