Лоуренс Блок – Искатель, 1996 №2 (страница 23)

— Давайте ваш ключ, мистер…

Ударом свинцовой трубы Ден вырубил охранника. Того бросило вперед, на стену с ячейками, и он начал медленно сползать на пол. Ден перебросил обрезок трубы в левую руку, а правой выхватил «ругер».

— Стоять. Не двигаться.

«Уэллс Фарго» вымуштровало своих работников. Они в точности выполнили приказ. А Делвин рванулся было к хранилищу. Но удар плечом остановил его.

— Спокойно, Мэтт. Не то все испортишь.

— Да кто ты такой?

— Остынь, Мэтт. Разве Платт тебя не предупреждал?

Делвин вытаращился на него.

— Да, тот же вариант, что и в Пассэике, — он хохотнул и повернулся к сотрудникам «Уэллс Фарго». — Извините, парни, — двумя ударами обрезком трубы он уложил их на пол.

— Платт, должно быть, сошел с ума! — воскликнул Делвин.

— Я лишь выполняю приказ.

— А почему ты назвал меня Мэттом? Какого черта начал говорить в их присутствии?

— В присутствии кого?

— Этих парней. Теперь их придется убить.

— Правда? — Ден бросил короткий взгляд на часы. — А почему, Мэтт?

— Они же слышали, что ты сказал. И все повторят полиции, идиот!

— Повторят. — Сверху донеслись те самые звуки, которых он ждал. — Обязательно повторят. И полиция призадумается.

С тем он дважды выстрелил Мэттью Делвину в лицо.

Через три минуты после того, как вице-президент банка и два сотрудника «Уэллс Фарго» спустились вниз, Мердок вдавил дуло револьвера в спину охранника. Примерно в это же время Джордано, оказавшийся аккурат у окошка, направил свой револьвер на кассирш и ножом перерезал провод сигнализации.

— Все деньги из ящиков на стол. А теперь положите их в мешки, что у вас за спиной. Отлично, отлично. Кладите только пятерки, десятки, двадцатки, пятидесятки и сотенные. Мельче и крупнее не надо[6]. Хорошо, очень хорошо.

За его спиной Мердок быстренько согнал в кучу охранников, клиентов и служащих банка. Как только кассирши уложили деньги в мешки, Джордано предложил им составить компанию остальным. И держал всех на мушке, пока Мердок относил мешки Симмонзу. Затем Мердок спустился вниз, чтобы помочь Дену очистить хранилище, а Джордано остался наверху.

— Не надо нервничать и пытаться проявить героизм, — предупредил он. И продолжал говорить, объясняя, что бояться нечего, все останутся живы и через две-три минуты обретут свободу. Кассирш и банковских служащих он называл по именам, словно хорошо их знал.

До чего все гладко, подумал он. Ему пришлось пережить лишь один неприятный момент, когда снизу донеслись два приглушенных выстрела: Ден пристрелил Мэттью Делвина. Он уже подумал, что кто-то из сотрудников «Уэллс Фарго» решил защитить банковские денежки. Но больше снизу звуков не доносилось, и он успокоился, полагая, что все идет по плану. Кто-то спросил насчет выстрелов, но Джордано сказал, что никто не стрелял: внизу взорвали дверь хранилища. Ему вроде бы поверили.

Народ подобрался смирный. А тут и Ден поднялся наверх, направился к двери, что вела на автостоянку. За ним появился и Мердок, так же с большим мешком. Он вышел через парадную дверь. Симмонз уже подогнал пикап. Мердок бросил мешок на заднее сиденье и нырнул следом… Джордано начал пятиться к парадной двери.

Идеальный вариант, думал он, а ведь у них на одного человека меньше и план действий разработан буквально на ходу. Грабить банки — одно удовольствие. Банкиры, похоже, сами готовы все отдать, только попроси.

Он еще раз проверил, обрезаны ли телефонные провода. Предупредил, что все должны оставаться в здании еще двадцать минут, если не хотят попасть под пули. Он понимал, что ему не поверят, но именно эту фразу бросил в Пассэике усатый грабитель. Пусть хоть она позволит полиции связать два ограбления. Полностью выполнить тонкий замысел полковника им не удалось. Но полиция все домыслит сама, раз уж оба ограбления оказались столь удачными.

А если и не домыслит, если ФКСД возместит украденное, то есть потери понесет государство, какое ему, Джордано, до этого дело. Это полковник тщательно взвешивал добро и зло. Джордано заботило другое: прибрать деньги к рукам и благополучно с ними смыться.

Он добрался до двери, открыл ее, шагнул на тротуар, и тут его ждал сюрприз.

ГЛАВА 24

День начался для Пат Новак крайне неудачно. Прежде всего, она не выспалась: всю ночь ее мучили кошмары. Так что в половине восьмого будильник поднял ее с постели злую, с головной болью. Она сварила кофе, бросила кусочек хлеба в тостер. Когда он выпрыгнул, она долго смотрела на него, потом бросила в мусорное ведро и выпила вторую чашку кофе.

В банке в то утро ее все раздражало. Даже обычные люди с их разговорами ни о чем («В каких купюрах дать вам сто долларов, мистер Фрайшер? Одну по сорок и две тридцатки, Пат»). Ирма, ее соседка слева, ругала широко разрекламированное лекарство, которое, однако, не сняло боль в суставах («Они обещали, что стоит его принять, так о боли можно забыть. Как бы не так»). Шейла, соседка справа, в то утро едва не свела ее с ума своей болтовней. Две недели тому назад она увлеклась астрологией, и теперь Пат знала о звездах куда больше, чем ей того хотелось («Ты Водолей, так? Давай поглядим, что тебя ждет сегодня. Ага. Слушай внимательно. День весьма напряженный, с резкими поворотами, острыми ощущениями, неожиданным развитием событий. Как это интересно, Пат»).

Пат ничего интересного в этом не находила. Кроме, пожалуй, одного: в астрологических прогнозах каждый всегда видел то, что хотел увидеть. И уж, конечно, она в них не верила. Хотя верили многие, причем не только тупицы вроде Шейлы, а вполне интеллигентные люди. Откровенно говоря, она не хотела знать, что уготовили ей звезды. От жизни она не ждала ничего хорошего. А раз так, к чему подробности.

В половине одиннадцатого она пошла выпить кофе. В туалете остановилась у зеркала, чтобы подкрасить губы, да так и застыла. Ну до чего же глупая, безликая рожа.

А несколько дней она просто цвела. Стояла перед зеркалом, смотрела на свое отражение и ничего не понимала. Неужели и сейчас она видит то же лицо? Неужели мужчина может так изменить лицо женщины? Неужели столь важно ее отношение к мужчине? Не мужчине вообще, а к конкретному мужчине. С другими ничего такого не бывало. Разве что появлялись мешки под глазами да морщины озабоченности на лбу, а больше-то ничего. Она не превращалась в красавицу.

В красавицу ее превратил Джордан.

Такой застенчивый, маленький, думала она. Однако застенчивость исчезала, как только они оставались наедине, откуда-то появлялась невероятная сила. Он научил ее тому, от чего она всегда отбрыкивалась, даже во время замужества, и выяснилось, что ей это очень даже нравится. Джордан сумел найти к ней подход.

Увидит ли она его еще, гадала Пат.

Скорее всего, нет, решила она. Она уже пришла к выводу, что он не женат, но чувствовала, что рассказывает он ей далеко не все. А вот что он от нее скрывает, Пат понять не могла. И опять же, хоть и выглядел он тихоней, у нее создалось впечатление, что у него есть женщины во всех городах, где он хоть раз появлялся. Так чего ему возвращаться к ней? Что в ней особенного? Она стала особенной благодаря ему, но с его уходом блеск померк, и она вновь одна, все та же замарашка.

— Ты больше никогда не будешь красавицей, дура ты, дура, — бросила она зеркалу. Вытерла глаза и вернулась к окошечку.

Далее все шло как обычно, так что, отправляясь на ленч, она в сердцах помянула астрологический прогноз Шейлы. Острые ощущения, неожиданный поворот событий. Она не могла припомнить более занудного, тягомотного дня.

А потом зазвонил телефон.

Поначалу ее охватила паника. Автоавария, отец в больнице, состояние критическое… Она выскочила из банка и поспешила в больницу, благо до нее всего несколько кварталов.

А на полпути что-то остановило ее. Может, шестое чувство. Заставило войти в телефонную будку и позвонить домой. Она хотела убедиться, что дети не оставлены одни, хотела знать, что с матерью все в порядке. Поэтому она набрала домашний номер, чуть не сошла с ума, считая гудки, и уже хотела повесить трубку, когда услышала голос отца.

Выходило, что он не в больнице. Отец заверил ее, что и мать, и дети тоже дома.

Она ничего не могла понять.

Уже повернула к банку, остановилась. Может, в больницу вызывали другую кассиршу. Она позвонила в больницу, попросила соединить ее с отделением реанимации. Поговорила с несколькими сестрами и вышла из будки в полной уверенности, что кто-то сыграл с ней шутку. Злую и жестокую.

Она поспешила в банк, гадая, что же сделала дурного, если кто-то до такой степени возненавидел ее? Она уже подходила к банку, когда коричневый пикап вынырнул из-за угла и остановился у входа. Она увидела, как открылась дверь, со стороны стоянки выбежал охранник, Николсон, и тут внезапно, с револьвером в руке, с усами, сверкающими глазами, возник мужчина, которого она больше не надеялась видеть, мужчина, о котором мечтала, которого любила. Джордан Льюис.

Он заметил ее и замер. Секунду или две они напоминали статуи, потом она увидела, что Николсон поднимает пистолет и крикнула: «Джордан, берегись! Берегись!»

И тут же загремели выстрелы.

ГЛАВА 25

Джордано почти успел. Поворачиваясь, он уже нажимал на спусковой крючок и выстрелил быстрее охранника. Но не попал, а охранник выстрелил трижды. Одна пуля задела бок, вторая ударила в ногу и свалила Джордано на землю.