Лотте Хаммер – Зверь внутри (страница 75)

Он посмотрел вперед, а затем в ту сторону, откуда они приехали, и сказал в воздух:

— Но я не такой, как ты, Пер. Тебе-то это жуть как понравилось бы. Небольшой дополнительный выигрыш вдобавок к крупному успеху.

Потом он обошел автомобиль, освободил Ползунка от его цепей, усадил на сиденье и заставил вытереть образовавшуюся на полу лужицу бумажным полотенцем. Настало время возвращаться домой.

В Управлении полиции в Копенгагене их встретила разъяренная Полина Берг. Конрад Симонсен по телефону освободил ее от исполнения обязанностей телохранителя и приказал отправиться на работу и подготовить к их приезду допросную. Ей предстояло и присутствовать на допросе. Она выполнила все его поручения, но параллельно несколько раз вела по телефону беседы с Графиней и Арне Педерсеном.

— Они требуют, чтобы ты немедленно связался с ними. Они оба… беспокоятся и не понимают, почему ты обратно поехал один с…

Она тщетно искала слова и указала на Ползунка, который смущенно прятался за спиной Конрада Симонсена, безвольный и покорный, словно ученик воскресной школы.

— С Андреасом Линке, его зовут Андреас Линке, и ничего странного в том, что я поехал с ним один, не нахожу, потому что он совершенно никакой опасности не представляет. Да и вообще, он хороший парень и охотно сотрудничает со следствием.

Ползунок вежливо кивнул, точно хотел подтвердить его слова. Наморщив лоб, Полина Берг разглядывала его, а Конрад Симонсен продолжил:

— Мы сейчас отправимся в допросную, а все остальное подождет, потом с ним разберемся. Ты готова?

Как выяснилось, Полина Берг была не совсем готова. Понимая, что ничего иного, кроме как повиноваться, ей не остается, она извинилась и направилась в туалет, где, точно провинившаяся школьница, позвонила Графине. Когда же чуть погодя она вошла в допросную, ее шеф уже покончил с необходимыми формальностями и сообщил под запись о ее появлении. Андреас Линке сидел на стуле, поджав под себя ноги и скрестив руки на груди. Смиренный, словно побитая собачонка, он следил за каждым движением Конрада Симонсена и вслушивался в каждое его слово. Лицо его было неестественно бледным, а когда он отвечал, становился похож на сына, готового сказать что угодно, лишь бы не злить строгого отца. Конрад Симонсен говорил просто и прямо:

— Недостаточно кивать головой, вы должны сказать под запись, что адвокат вам не требуется.

— Не требуется. Не нужен мне никакой адвокат.

Затем последовал целый ряд вопросов о прошлом Ползунка и его взаимоотношениях с остальными членами группы. И только потом Конрад Симонсен перешел наконец к убийству:

— Это вы убили пять человек в спортзале Лангебэкской школы в Багсвэрде?

— Да, я. Именно я.

— Расскажите, как это произошло.

— Их повесили. Я их повесил.

Он улыбнулся виноватой улыбкой.

— С кем вы сотрудничали, готовя убийство?

— С остальными… с остальными членами группы.

— Как их звали?

— Вы имеете в виду имена?

— Да, Андреас, назовите мне имена и фамилии. Я хочу, чтобы вы снова назвали их, если они соучаствовали в убийстве.

Ползунок принялся загибать пальцы.

— Это были Пер Клаусен и Стиг Оге Торсен. Да, и Эрик, то есть Эрик Мёрк. Ну и я.

— И все?

— И все.

Конрад Симонсен нахмурил брови.

— Извините, еще, конечно, Хелле Смит Йоргенсен, я ее позабыл… Она умерла… и Пер Клаусен, он тоже умер. — Ползунок фыркнул и добавил: — Хелле своей смертью умерла, не самоубилась.

Полина Берг наконец собралась с силами. Признание получено, делать ей здесь нечего. Она с грохотом отодвинула стул и поднялась с места:

— Я больше не желаю это слушать.

Однако Конрад Симонсен тоже поднялся и жестким повелительным голосом приказал:

— Займите свое место и продолжайте выполнять служебные обязанности.

Густо покраснев, она снова села, а он перемотал пленку назад. Магнитофон заело, и прошло какое-то время, прежде чем им удалось возобновить допрос.

— Есть одна вещь, важная для меня, Андреас, о которой известно только вам и нам. И поэтому я хотел бы, чтобы вы рассказали, как вам удалось перетащить пятерых человек из микроавтобуса в спортзал.

— Некоторые из них сами передвигались, а тех, что спали, я перевез на тележке для перевозки мешков. Я их крепко привязал. Тяжелые они были, но сил у меня хватило. Я ответил на ваш вопрос?

— Не совсем. С одним из них что-то случилось, когда вы вытаскивали его из микроавтобуса, вы помните? И кстати, не припомните ли, кто это был?

Ползунок надолго задумался, но внезапно лицо его просияло:

— Тор Гран, это был Тор Гран. Он упал и ударился ухом об асфальт, в кровь разбился, но это произошло случайно.

— Так я и думал. Расскажите теперь, кому первому пришла в голову идея убить этих людей, и зачем вообще понадобилось лишать их жизни.

На сей раз Ползунок ответил без всяких раздумий:

— Перу Клаусену, он был очень умный. По словам Пера, нам нужно было привлечь внимание общественности и, таким образом, затруднить… ну, то есть, когда…

Он смущенно опустил взгляд и принялся искать какую-то благопристойную формулировку, но ему помешали. В допросную вошла Анна Мия и тут же за ней проследовал Поуль Троульсен. Он пару секунд разглядывал арестанта, потом жестко скомандовал Полине Берг:

— Вызови «скорую»! И поторопись!

Полина Берг вылетела из дверей, а Анна Мия спокойно подошла к Конраду Симонсену и обняла его одной рукой:

— Ты, наверное, устал, па. Давай-ка пойдем отсюда.

Она взяла его за руку, и он без каких-либо возражений поднялся с места.

— Я его взял, Анна Мия, ты слышала? Я его взял.

— Да, взял, и это чудесно, ты гений, но сейчас все уже закончилось. Мы едем в отпуск.

И они спокойно покинули здание полицейского управления.

Глава 72

Дома Анна Мия приготовила поесть и помогла собрать вещи. Позднее к ним присоединилась Графиня. О деле они не говорили: все было окончено. Конрад Симонсен с наслаждением устроился в кресле и окунулся в чтение «Самых блистательных шахматных партий». Когда к нему обращались, он отвечал приветливо, но односложно, вежливо давая понять, что охотнее побыл бы наедине с книгой. В конце концов женщины оставили его в покое. Пару-тройку раз Графиня отвечала на телефонные звонки на кухне и однажды даже повысила голос, но, вернувшись в гостиную, содержание разговора не передала, а вопросов ей никто не задал. Все это их уже не касалось. Ближе к восьми они отправились в путь.

Все трое ехали в машине Графини. Симонсену было велено сесть на заднее сиденье, где он и заснул. Женщины сменяли друг друга за рулем, болтали и вообще наслаждались жизнью. Когда добрались до места, они решили не будить Симонсена — пусть себе отдыхает, пока есть возможность, — а сами, перенеся в дом вещи, выпили по бокалу белого вина и разошлись. Графиня — в спальню, Анна Мия вернулась к отцу в машину.

Отец уже проснулся и с удовольствием смотрел в окно. Анна Мия тихо сказала:

— Добро пожаловать на североморское побережье! Может, прогуляемся до пляжа?

Они выбрались из машины и, держась за руки, пробрались между валунов к воде. У самой кромки прибоя они остановились. Море было неспокойным, мощные волны, увенчанные серебряными венчиками пены, яростно бросались на берег и разбивались о скалы, в лицо летели пена и соленые брызги. Анна Мия обняла отца и склонила голову ему на плечо.

— До чего же красиво, пап!

— Да, девонька моя, очень, очень красиво…