Лотте Хаммер – Зверь внутри (страница 68)

— Может, тебе чуточку отдохнуть, Эрик?

Эрик Мёрк ослабил узел галстука:

— Кручусь как белка в колесе, ей-богу, никогда столько не вкалывал! Кстати, ты видел вчерашние и сегодняшние передачи?

— Ты имеешь в виду эту гимназистку? Она была очень убедительна, я чуть не разревелся.

— Она, конечно, оказалась полезной, но сейчас я делаю ставку на тебя. Все буквально кипятком писают в ожидании твоего интервью. Пять местных телеканалов будут транслировать тебя напрямую, ну, то есть со своих компьютеров… Может, и не совсем напрямую, но с комментариями из студии… Мы над этим среди прочего больше всего и парились в последние дни.

— А что будет после интервью?

Эрика Мёрка вопрос удивил:

— После интервью? Демонстрации. Во время твоего интервью, ближе к середине, мы неожиданно дадим зрителям наводку: изложим наши требования, наши лозунги, ну и, конечно, сообщим место и время встречи. В этом-то вся фишка! Мы используем внимание медийного мира к твоей персоне, чтобы дать дополнительный импульс народу и обеспечить максимально возможное число участников. А завтра утром дадим объявления на целую полосу во всех крупнейших ежедневных газетах. Там будет и гимназистка — для привлечения внимания. Я скоро покажу тебе последний вариант, очень удачный, по-моему, хотя, конечно, не мне судить.

— Ладно-ладно, погоди, а как с нашими требованиями?

Но Эрик Мёрк его не слышал. Недосып и большой выброс адреналина сделали свое дело: не обращая внимания ни на кого вокруг, он маниакально стремился к достижению собственной цели.

— Мы провели несколько весьма активных кампаний среди избирателей против почти сотни членов Фолькетинга. Партийные фракции сейчас просто на ушах стоят, а мои политические информаторы свидетельствуют, что в парламенте открыто говорят о целом пакете законов против педофилов. В общем, пресс со стороны избирателей, свинская похоть Тора Грана, насилие, ну, и в первую очередь, гимназистка… Зерна, которые мы посеяли, упали на плодородную почву…

— Мне уже ясно, куда ты…

— Наказание в два раза меньше, чем в Штатах, — это уже колоссальный шаг вперед. У нас просто фантастическая поддержка в сети. Если я пошлю пятьсот писем с предложением выйти на встречу чувакам из Тистеда, то придут…

Стиг Оге Торсен хлопнул ладонью по столу:

— Прекрати, Эрик! И для разнообразия послушай меня.

Эрик Мёрк умолк.

— Во-первых, что ты имеешь в виду, когда говоришь о наших требованиях? Насколько мне известно, о них мы в группе договорились несколько месяцев назад. И не приведи Господь, если ты их изменил.

— Да ни в коем разе, только систематизировал.

— Расскажи.

— Разделил их на три части. Юридическую — раз: мы требуем ужесточения наказаний и отмены срока давности. Профилактическую — два: мы требуем, чтобы муниципалитеты взяли на себя проведение курсов для учителей и воспитателей. И наконец, мы требуем предоставления психологической помощи пострадавшим.

Стиг Оге Торсен признал, что в общих чертах они об этом и договаривались.

— Лозунги или лозунг, как он звучит?

— Прекратить насилие, ужесточить закон. На завтра это единственный лозунг, никаких ораторов не будет, да и вообще никаких действий. Просто народ соберется на площади и станет в полном молчании ждать, пока политики не разродятся проектами антипедофильных законов.

— Отлично. И ты вроде как нормально говорить стал — это замечательно. А теперь посвяти меня в твои замыслы насчет интервью.

— У нас будет консультант. Она зачитывает вопросы, ты устно отвечаешь, а она их записывает для тех, кто подключился к трансляции. Так быстрее получится… Зрители, что смогут прорваться, получат возможность задать один-два вопроса. Получится небольшой диалог, но при этом вы с консультантом определяете, на какие вопросы и как подробно ты отвечаешь. По большому счету это как на радио. Правда, некоторый фильтр у нас будет…

— Все так просто?

— Именно что просто, и не забудь: ты решаешь, что отвечать, консультант лишь поможет, к примеру, предупредит, если ты заедешь не в ту степь.

— Превосходно.

— Кроме вас в студии буду только я, но вмешиваться в интервью не стану, вы — главные герои, ну а я так, для моральной поддержки. Какие-нибудь сомнения?

— Нет, ты все здорово по полочкам разложил.

Эрик Мёрк улыбнулся.

— Принести окончательный вариант анонса?

— Да, принеси.

Он поднялся и вышел. А Стиг Оге Торсен вновь остался в одиночестве.

Пару часов спустя онлайн-интервью было уже в разгаре. Поначалу Стиг Оге Торсен нервничал, но постепенно у них с консультантом установился хороший контакт, и дело пошло веселее. Время от времени Эрик Мёрк сообщал, сколько человек участвуют в передаче. В голосе его звучали нотки триумфа: число подключившихся гостей достигло двухсот восьмидесяти тысяч. Консультант читала со своего монитора:

— Вопрос по ходу: Ты одобряешь, что он убил педофилов?

Стиг Оге Торсен кивнул.

— Да, одобряю.

— Предлагаю сказать так: Я одобряю его борьбу с педофилами.

— Согласен.

Консультант что-то быстро набирала на клавиатуре, когда внезапно с грохотом распахнулась дверь и в студию ворвались несколько сотрудников. Пресс-секретарь обратилась к Эрику Мёрку:

— Эрик, тебе надо пойти с нами, у нас проблемы!

Эрик Мёрк последовал за ней, будучи уверен, что за ним приехали полицейские. Пресс-секретарь привела своего начальника в его же собственный кабинет, где сидела молодая женщина, которую она ему и представила:

— Это Анита Дальгрен, журналист-практикант из «Дагбладет». Прочитай-ка вот это.

У него в руке оказалось несколько ксерокопированных листков с логотипом газеты на каждом. Он приступил к чтению. Прочитав первые два абзаца, он начал потеть, и ему пришлось сесть. Закончив, он не стал перечитывать текст, но попытался собраться с мыслями. И поэтому, когда обратил взор на окружающих, оказался готов встретить их осуждающие взгляды. Он решил показать, кто в доме хозяин, и обратился к девушке:

— Как эти бумаги очутились у тебя в руках? И почему ты привезла их сюда?

Анита Дальгрен пояснила, что ей нравится то, что он делает. И кроме того, сообщила, каким образом Анни Столь добыла интервью с главным инспектором уголовной полиции Конрадом Симонсеном.

— Но раз уж ты информируешь нас заранее, значит, не шибко веришь тому, что там написано.

— Вообще-то я сюда ругаться приехала. Когда услышала об интервью, не знала, о чем речь, Анни Столь содержания не раскрывала. Но я подумала, что если… мне удастся показать его вам до публикации, я, возможно, сумею вам помочь. Я улучила момент и сделала копию. Но когда прочитала текст, я была возмущена до глубины души. По дороге сюда я повторяла все мыслимые ругательства, какие мне хотелось проорать всем вам в рожу. Но когда приехала, увидела обстановку и как-то… ну, в общем, не смогла, — о чем теперь сильно жалею.

Пресс-секретарь ее поддержала:

— Спасибо, что пришла, я понимаю твое возмущение, я и сама очень зла.

Эрик Мёрк решил не дискредитировать девчонку, что с нее взять — наивная промокашка, но, к сожалению, вызывающая доверие.

— Когда даете материал?

— Завтра или в выходные, наверное, но, надеюсь, ты мне дашь хоть какое-то удовлетворительное объяснение, иначе, ей-же-ей я перестану тебя поддерживать!

Пресс-секретарь снова последовала ее примеру. Она смотрела на Эрика Мёрка суровым взглядом.

— Я тоже на это надеюсь. Не знаю, в какую телегу ты впрягся, но я тут же с нее спрыгну, если в статье все правда!

Он проигнорировал реплику пресс-секретаря и обратился к практиканте:

— У тебя есть прямой телефон Анни Столь?

Анита Дальгрен ответила не сразу, хотя в душе возликовала:

— Я даже не знаю… конечно есть, но только… Что будет, если ты скажешь, что я…

Он прервал ее:

— Разумеется, твоего имени я не назову ни при каких обстоятельствах, ведь полиция такой лапши ей на уши навесила, что и в моих, и в ее интересах выправить ситуацию.

Скепсиса в глазах его сотрудников почти не поубавилось. Он постарался говорить как можно более убедительно:

— Все это полная чушь! Полная, полнейшая чушь!

— Но зачем полиции лгать? Какой смысл? — Вопрос задала пресс-секретарь.