Лотте Хаммер – Зверь внутри (страница 34)
Полина Берг сказала, не без участия в голосе:
— Ваши отец и дядя убиты. Мы не можем оставить вас в покое.
— Но я ведь никого не убивала!
Она говорила через силу.
Графиня огорченно покачала головой, раздумывая, не отложить ли дело до завтра. Для расспросов это место мало подходило. Однако она тут же прогнала эту мысль. Перед тем как попасть в пивную, они побывали в Аллерслеве, и воспоминания о разбитом в щепки сосисочном киоске заставили ее вспомнить о том, что время им терять никак нельзя. Кто бы за этими убийствами ни стоял, он или они вполне могли в любой момент совершить еще одно.
— Мне страшно неудобно, но я вынуждена спросить, может, отец подвергал вас насилию, когда вы были ребенком?
Это оказалось последней каплей. Девушка с отчаянием в голосе крикнула:
— Зачем вы меня мучаете?!
Все в зале повернулись в их сторону, и симпатии посетителей были явно не на стороне полицейских. Девушка тихо плакала.
Сохраняющий полное спокойствие вышибала поднялся со своего места за соседним столиком. Он заботливо приобнял девушку за плечи и тихо сказал:
— Может, вам лучше уйти?
Графиня выхватила из сумки удостоверение и сунула его охраннику:
— Вы нам угрожаете?
Он и тут не потерял спокойствия:
— Нет, не угрожаю. Я не настолько глуп, чтобы угрожать полицейским, но, может, вам действительно лучше уйти. Она не желает с вами разговаривать, а если вы станете настаивать, то просто не сможет. И потом, вы ведь получили ответ на свой вопрос. Посмотрите на нее, милые дамы. У вас что, глаз нет?
Графиня и Полина Берг переглянулись и поднялись. Графиня нашла свою визитную карточку и положила на стол, потом кивнула в сторону всхлипывающей певицы:
— Это на случай, если она передумает или если кто-то другой захочет нам помочь.
Охранник по-прежнему был невозмутим:
— Это вряд ли. У нас в городе извращенцев, забавляющихся с детьми, крепко не любят.
Посетители аплодировали все время, пока они пробивали себе дорогу к выходу.
Глава 38
В Крэгме, что у озера Аресё, Стиг Оге Торсен следил за медленно двигавшимся по вьющейся меж полей дороге полицейским автомобилем и улыбнулся, увидев, что тот притормозил у костра. Время, оставшееся до визита полиции, он использовал, чтобы еще раз повторить данные ему указания.
Он словно услышал голос Пера Клаусена, и его улыбка стала еще шире. Он нисколько не нервничал, и это его даже несколько озадачило. Потом он вышел из дома, чтобы встретить гостей. Лучи бледного солнца пробивались сквозь плотный слой облаков, было прохладно, и он поежился.
Полицейский автомобиль въехал во двор. Стиг приветственно кивнул водителю, наблюдая, как тот паркует машину параллельно жилому дому возле самой стены, хотя во дворе места было навалом, — будто все, кроме прямых углов и прямых линий, является верхом неприличия. Он слегка огорчился, признав в водителе не то бывшего одноклассника, не то приятеля из параллельного класса — он уже точно не помнил. Стиг предпочел бы иметь дело с человеком незнакомым: так ему было бы легче. Полицейский вышел из машины и направился к нему. Он был в форме.
— Здорово, Стиг Оге!
— Привет.
— Нам надо переговорить о костре на твоем поле. К нам поступило заявление.
Поскольку это был не вопрос, он промолчал. Полицейский с недоверием покосился на него, но когда осознал, что ответа не получил, незаметно отступил назад и только потом предпринял новую попытку.
— Что это у тебя горит?
— Ко мне обратился незнакомый человек и дал двадцать тысяч крон, чтобы я выкопал яму на своем поле. Он хотел сжечь свой микроавтобус. Я вырыл яму и обеспечил приток воздуха. Привез топливо, мешки с углем, дерево и керосин, а сам уехал в отпуск. По возвращении дважды в день поддерживал огонь. Как и договорились.
Он произнес выученный наизусть текст громко и четко, не скрывая, что подготовился к выступлению.
Полицейский отступил еще на шаг. Слово микроавтобус словно обожгло его, он задумался и принялся так яростно скрести в затылке, будто это могло помочь найти выход из неудобного положения.
— Во что ты вляпался, Стиг Оге? Это тот микроавтобус из Багсвэрда, который разыскивает полиция?
— Ко мне обратился незнакомый… — и он повторил предложение так же резко и отрывисто, как в первый раз.
— Тебе придется проехать со мной в отделение.
— Я арестован?
— Да нет, я думал, ты добровольно поедешь.
— Ни за что!
Полицейский опять принялся скрести затылок, точно у него вши завелись.
— Повтори то, что ты сказал о костре.
Он снова отбарабанил текст — слово в слово, — полицейский сел в машину, а Стиг Оге Торсен остался ждать развития событий. Через лобовое стекло он видел, что полицейский с кем-то говорит по телефону, но стекло в машине опустилось только через какое-то время.
— Стиг Оге, ты задержан. Сегодня, в субботу 28 октября в 14.53. Будь любезен, сядь в машину. На переднее сиденье, рядом со мной.
Стиг Оге Торсен повиновался, не произнеся ни слова.
Глава 39
Графиню разбудил звонок дежурного администратора гостиницы в субботу в четверть шестого утра. Тот сообщил, что к ней прибыл полицейский с депешей. Само собой разумеется, так ей отомстили те, кого накануне она заставила работать во внеурочное время. Что ж, это их право. Без всяких обид, заспанная, в купальном халате, она приняла из рук приехавшего на мотоцикле полицейского большой конверт. Фишка состояла в том, что материал был адресован именно ей, Полине Берг предоставили шанс как следует выспаться.
Отчет оказался обширным и весьма подробным — почти шестьдесят страниц, на которых описывалась история жизни братьев Дитлевсенов. Ей предстояло немало потрудиться, чтобы отделить зерна от плевел. Долгое пребывание в ванной прогнало остатки сна, а два пакета орешков из мини-бара утолили голод, так что можно было потерпеть до завтрака. Она принялась за чтение.
Несколько часов спустя выяснилось, что у нее подавляющее преимущество над коллегой. Полина Берг сидела на пассажирском сиденье и пыталась вникнуть в безразмерный отчет, а Графиня, которая вела машину, ее поддразнивала:
— Тебе не кажется, что ребята превосходно сделали свою работу? Ты уже заканчиваешь?
— Заканчиваю? Ты с ума сошла?! Разве можно изучить все это за каких-то четверть часа?
— Ну, в принципе, это не так уж сложно. Сосредоточься на главном и забудь об остальном.
Полина Берг глупо кивнула и с безнадежностью во взгляде вновь принялась перелистывать страницы. Графиня пришла ей на помощь.
— Хочешь, я перескажу тебе текст? А ты можешь следить по бумагам, правильно ли я все запомнила.
— А ты все запомнила?
— Разумеется нет, лишь основные моменты.
— Как тебе это удается? Ума не приложу!
— Так ведь я имела возможность заняться этим в тишине и покое, пока ты не спустилась на завтрак. Ничего, научишься.
— Ты имеешь в виду, если я помимо чтения любовных романов о врачах изредка буду заглядывать в библиотеку?
Графиня пожала плечами, не будучи вполне уверенной, что беседа развивается в правильном направлении: обсуждение вопросов личностного роста коллеги в ее планы не входило. Тем не менее она воспользовалась плодами своего трехчасового утреннего труда и не преминула съязвить:
— По крайней мере это тебе не повредит. Но давай приступим к делу. Франк Дитлевсен родился в 1952 году в городишке Уллерлёса, что в Оддсхерреде, а его младший брат — тремя годами позднее. Других детей в семье не было. Мать покинула их летом 1956 года, эмигрировав по приглашению подруги детства в Англию, конкретнее — в Лидс, чтобы начать там новую жизнь. Возможно, она убежала от их отца — трудно понять.
Полина Берг, сверявшая ее рассказ с отчетом, чувствовала себя умственно неполноценной.
— Жили они весьма скромно. У отца, Палле Дитлевсена, какой-либо квалификации не было. Левая работа там, халтура сям, сезонные работы во время сбора урожая, работа на подхвате в муниципалитете. Ремонтировал велосипеды, какое-то время продавал украденные велосипеды. Имеются два полицейских протокола, но ни о решениях судебных органов, ни о штрафах ничего не известно, видимо, дела завершались полюбовно. Пацаны были предоставлены сами себе, а если учесть, что батюшка то и дело закладывал за воротник, можно представить, сколько выпало на их долю тумаков. Муниципальные службы проводят проверку и находят, что дела в семье далеки от идеальных. Отчет об этой проверке — жуткое чтение, с пятью приложениями. Первое от 1962 года, последнее — от 1967-го. Ребят необходимо у отца забрать и передать на попечение общества, но муниципалитет тянет кота за хвост, день проходит за днем, а дети растут.
Графиня сделала небольшую паузу, дав Полине возможность еще раз перелистать страницы.
— Тем временем Франк Дитлевсен поступает на учебу и в 1971 году становится типографским рабочим. Жизнь его наладилась. Он отработал на одном и том же месте вплоть до 1986 года, когда предприятию пришлось перестраиваться в связи с появлением новых технологий. За два года до этого он женился на уборщице из Рёрвига, и в том же году у них родился единственный ребенок — наша вчерашняя певица. Аллан Дитлевсен, если можно так сказать, пошел по стопам отца, правда, он не пил. За период с 1971 по 1993 год он зарегистрирован в налоговых органах как работник сорока шести различных предприятий. И в списке его должностей есть помощник воспитателя и подменный сторож детского сада.