Лотте Хаммер – Зверь внутри (страница 17)
Она не ответила, печально рассматривая проезжающие мимо машины и пытаясь прогнать дурные мысли. В конце концов ей удалось справиться с собой и через некоторое время она повеселела. Полина подумала, не предложить ли Арне заплатить штраф пополам, но вспомнила, что у него вечно проблемы с деньгами. Зато она нашла другой способ отомстить за обличительную речь. Девушка мечтательно улыбнулась и вкрадчиво произнесла:
— Не хочешь узнать, что мне приснилось сегодня ночью?
Арне отметил, что она вернулась в доброе расположение духа. Здорово. А вот ее вопрос — это не здорово. Ни один мужчина в здравом уме и трезвой памяти не станет по доброе воле слушать пересказ женских снов — за исключением психотерапевтов, разумеется, ну так им за это деньги платят.
— Да, с удовольствием! Но мы скоро будем на месте…
— Ты помнишь летний праздник?
Он отлично помнил. Их отдел, как правило, устраивал праздники вместе с отделом по борьбе с наркоторговлей, но, увы, еще и вместе с административными работниками и руководством полиции. Поэтому на таких тусовках редко царило настоящее веселье — слишком много собиралось вождей и слишком мало — простых индейцев. Для последнего корпоративчика сняли помещение в центре города. Праздничный зал был великолепен, с высоченным потолком. Архитектор от души позабавился. Нимало не озаботясь о функциональности помещения и стоимости отопления, он убрал пять этажей, а вместо стен воздвиг гигантские окна с видом на озеро. Высоко-высоко над ними парила стеклянная крыша, через которую было видно звездное небо. Правда, Арне пришлось тогда уйти очень рано, потому что близнецы заболели и он обещал не задерживаться. Досадно, ведь он собирался познакомить Полину Берг с коллегами — она только-только поступила на службу.
— Разумеется, помню.
— И вот снится мне, будто я с тобой танцую. На часах половина двенадцатого, праздник в самом разгаре, все улыбаются, все довольны, кое-кто уже в приличном подпитии, но не мы. В танце я подвожу тебя к лестнице. Ты помнишь лестницу?
Он вспомнил расположенную в углу помещения широкую винтовую лестницу, от верхней площадки которой несколько ступенек вели на проходящий вдоль всей торцевой стены мостик.
— Путь со ступенек на мостик преграждает цепочка, повешенная в знак того, что дальше следует опасная зона. — Он кивнул, но не произнес ни слова. — Ты следуешь за мной. На мне красное платье тайского шелка, или нет, погоди, не так: я взяла напрокат легкомысленный наряд из вызывающего, годного скорее для борделя, алого плюша, который слишком открывал бедра, но в котором зато было удобно танцевать. На полпути у меня с ноги слетает туфля — не привыкла ходить на высоких каблуках. Я наклоняюсь и надеваю ее. Наверху мы перебираемся с лестницы на мостик, перила которого укреплены толстыми пластинами из закаленного стекла. Высота головокружительная, внизу веселятся коллеги, некоторые машут нам рукой.
Она украдкой поглядела на него, убедилась, что он внимательно слушает.
— В конце мостика я останавливаюсь. Большие стеклянные панели прикреплены только к поручню, и между последней панелью и торцевой стеной остается пространство, через которое можно протиснуться. Я снимаю туфли, пробираюсь вперед и оказываюсь на небольшой площадке, предназначенной для крепления строительных лесов. Трюк довольно опасный, ведь я нахожусь на восемнадцатиметровой высоте. Я на короткий миг отпускаю поручень, ты тоже протискиваешься вперед и обнимаешь меня сильной рукой за талию, а другой продолжаешь держаться за поручень, который остался позади тебя. И мы — только ты и я — оказываемся где-то между небом и землей.
Она закрыла глаза и откинула голову назад.
— Под нами свет, краски, музыка, веселье, а над нами вечно холодное звездное небо. Ты показываешь мне Пояс Ориона и объясняешь, что Венера никакая не звезда, просто кажется такой. Я отбрасываю волосы назад, прижимаюсь к тебе, и ты нежно целуешь меня в шею. Я посылаю воздушный поцелуй Троульсену, который сидит там, где я оставила его, и пьет пиво. На стуле рядом с ним стоит моя сумочка, которую он охраняет, потому что было бы неловко, если бы кто-нибудь ее открыл. У меня щеки краснеют при одной только этой мысли, ведь я знаю, что лежит в ней сверху. И ты тоже знаешь, поскольку видел, как я снимала туфли на лестнице. В сумочке лежат мои трусики. Я начинаю медленными движениями бедер, вперед и назад, из стороны в стороны, ласкать тебя в паху, и мы оба замечаем, как у тебя встает, как у тебя крепнет желание. Я опускаю руку, ласкаю тебя одним пальцем, затем — всей рукой. Я расстегиваю твой ремень и «молнию». Снизу все происходящее выглядит благопристойно: ты сбил новенькую с пути истинного — все это отметили, но никто не может понять, сколь далеко ты зашел, ведь я закрываю тебя от коллег своим телом. Я чуть-чуть стаскиваю вниз твои трусы, слегка задираю подол своего платья, раздвигаю бедра и подталкиваю тебя к себе. Я слышу твое дыхание, ты предупреждаешь меня об опасности, говоришь, что я с ума сошла, но ты шепчешь и ласковые слова, и слова, которых вообще не существуют на свете. Я чувствую, как напряжены твои мускулы, как твои объятия становятся крепче, но только на краткий миг, потому что дальше происходит самое забавное.
Не открывая глаз, она задорно улыбнулась.
— Рассказываю дальше. Я отпускаю твои брюки, и ты оказываешься перед трудным выбором. Ведь одной рукой ты держишься за поручень, а другой держишь меня. Третьей руки у тебя нет, а надо бы поддержать брюки, которые сползли на щиколотки. На виду у всех руководителей, всех коллег, которые отныне будут рассказывать о тебе вечнозеленую историю. На кону оказываются твои репутация и карьера. Ты уже отпустил меня, когда я перестала поддерживать твои брюки, и теперь я обхватываю тебя за талию насколько хватает рук и сосредоточиваюсь. Вспоминаю все то, что выучила, когда занималась балетом.
Речь ее ускорилась.
—
Внезапно она открыла глаза, голос ее изменился:
— Оп-па, а мы, кажется, приехали!
Арне Педерсен уже некоторое время назад остановил машину на парковке Лангебэкской школы. Она подняла с пола сумку. Арне Педерсен запротестовал:
— Нет, погоди. А что потом произошло?
— Произошло? С кем?
— Ну, в твоем сне, естественно.
— А, во сне. Точно не помню. Наверное, я превратилась в ангела и улетела.
— В ангела?
— Ну да, в ангела. Когда я была маленькой, отец часто называл меня ангелочком, а если случалось нашалить, — ангелочком, у которого крылышки в дерьме. Разве не поэтично? Впрочем, возможно, я просто проснулась.
Она отстегнула ремень безопасности.
— Да не кисни ты, Арне, сны ведь не длятся вечно!
Без всякого стеснения она сунула руку ему между ног:
— А может, все дело в том, что тебе просто-напросто нужна жена?
Глава 18
Двое сотрудников сконфуженно переминались с ноги на ногу, досадуя на собственную глупость. Сейчас их карьера висела на волоске. Оба понимали это и не смели поднять глаза на Графиню. Правда, к своей чести, они не стали оправдываться, рассказав об исчезновении Пера Клаусена подробно и без прикрас. И правильно сделали. Попытайся они выгородить себя — и Графиня бы съела их с потрохами. Сейчас же она только промолвила:
— Если поторопитесь, вы успеете убраться отсюда до появления большого свирепого начальника. С ним-то вам лучше не встречаться!
К ее удивлению, они остались стоять на месте. В течение нескольких секунд она ждала вопроса, но его не последовало. Тогда, соединив большие и указательные пальцы, она поднесла их к лицу, прищурилась и сказала:
— В свой магический кристалл я вижу двух ослов. Если они задержатся тут еще хотя бы на минуту, я предсказываю им веселое будущее на таможне. Сортировка невостребованного багажа — очень увлекательное дело!
И их как ветром сдуло.
Конрад Симонсен не разделял склонности Графини к театральным эффектам, его вполне устроил бы короткий отчет от нее, а не пространные объяснения двух лохов. Он уселся на стул напротив. Графиня, вздохнув, начала рассказывать:
— Примерно в двенадцать Пер Клаусен зашел за покупками в местный супермаркет, где наполнил тележку продуктами и бутылками с вином. Оплатив покупки на кассе, он снова сложил их в тележку и двинулся дальше по Главной улице Багсвэрда. В мясной лавке он купил четыре бутерброда и две бутылки пива, а в следующем магазинчике приобрел еще блок сигарет. Прежде чем зайти в магазин, он всякий раз тщательно накрывал тележку плащом, чтобы прохожие не покусились на его покупки. Следующую остановку он сделал у магазина скобяных товаров по адресу: Главная улица Багсвэрда, 266А. Магазин находится на первом этаже трехэтажного жилого дома, имеющего восемь подъездов. На тот момент слежку за ним осуществляли пятеро сотрудников и группа прикрытия в автомобиле.