Лори Ли – Разорванная паутина (страница 8)

– Спасибо, – благодарю я.

Принцесса машет рукой, точно это пустяки. И, быть может, для нее это и правда пустяк.

– Мне не близка привычка придворных вести пустые беседы или же смягчать правду бессмысленными словами, поэтому, я надеюсь, вы простите мне мою прямоту, – продолжает она.

Не думаю, что ей важно, прощу я ее или нет, однако киваю и отвечаю:

– На самом деле я ценю прямоту.

Мне интересно, ладят ли они с Тейерном. Насколько мне известно, они все еще помолвлены.

– Тогда я перейду сразу к делу, – продолжает Киша непринужденно. – Сожалею, что мне приходится портить вам первое впечатление от путешествия дурными новостями, однако это очень срочно. Полагаю, вы помните, что произошло после нападения в поместье Ронина, когда Мертвый лес… закричал – именно это слово использовали, кажется, мои советники. – Она с отвращением морщит нос, как будто пробуждение Бездушного можно сравнить с недовольством при виде недожаренной курицы, и, пока он жив, он вовсе не жаждет уничтожить всех на нашем континенте.

Саенго молча слушает, откусывая маленькие кусочки манго, и наступает пяткой мне на ногу под столом. С беспристрастным выражением лица я отдергиваю ногу подальше.

– Нашли ли уже паучьего короля? – уточняю я.

– Можно сказать и так, – отвечает принцесса. – В Краю пряльщиков произошел пожар, однако его тело удалось обнаружить. Он был убит.

Размазывая липкий рис по тарелке, я чувствую, как учащается мой пульс. Нет никаких причин думать, что она знает, что его убила именно я. Никто не знает правду, за исключением Саенго, принца Мейлека и Тейерна – ее жениха. Однако Тейерн не стал бы делиться подобным секретом с принцессой, учитывая, сколько времени он провел в Краю пряльщиков, пытаясь найти способ расстроить их помолвку.

– Он был убит, – повторяю я, пытаясь звучать недоверчиво. – Кто способен убить самого паучьего короля?

Принцесса Эмбер вытирает рот хлопковой салфеткой, и ее пронзительные янтарные глаза устремляются на меня. Алые тени в свете солнца на ее веках выглядят точно кровь. Нарастающее беспокойство Саенго перекидывается на меня. Мысленное окно между нами плотно закрыто, чтобы я не перетягивала ее эмоции на себя, однако я ощущаю ее панику, подливающую масло в огонь моей собственной.

– Прозвучит неправдоподобно, однако Ронина убил именно тот, кого он однажды одолел, – говорит Киша. Она вскидывает одну из своих ухоженных бровей, словно ожидая, что я начну спорить. – Бездушный.

Я изображаю хмурую растерянность, тяжесть на моих плечах исчезает, и беспокойство Саенго медленно отпускает. После длинной паузы я сдавленно, недоверчиво усмехаюсь и говорю:

– Это невозможно.

– Он ведь мертв уже несколько столетий, – добавляет Саенго.

– На самом деле он не был мертв. Паучий король держал Бездушного в Краю пряльщиков в состоянии летаргического сна почти шестьсот лет. Сказать по правде, я полагаю, мои предки просто решили, что такой меры вполне достаточно на какое-то время, и оставили все проблемы будущему императору.

На этот раз мое удивление неподдельное. Я вскидываю руки, прося ее замолчать, потому что все еще пытаюсь разобраться в только что услышанном.

– Погодите, – говорю я, – получается, вы все знали? Вы знали, что Бездушный жив и находится в Краю пряльщиков все это время?

Принцесса Эмбер смахивает упавшую на ее рукав рисинку и тяжело вздыхает.

– Учитывая, сколько веков прошло, – отвечает она, – мы полагали, что опасность нам уже не грозит. Ну а если и грозит, то она под контролем. И все должно было оставаться в тайне, чтобы никто не подвергал власть Ронина сомнениям. Без него мы бы… мы были бы именно в той ситуации, в которой находимся сейчас: в ситуации, где некому контролировать Мертвый лес и Бездушного, который определенно прямо сейчас готовится всем нам отомстить.

Я сжимаю кулаки и упираюсь в стол, сдерживаясь, чтобы не совершить ничего необдуманного. Они все знали!

Принцесса Эмбер стучит пальцем по подбородку. Изящное золотое кольцо с несколькими блестящими желтыми камнями одновременно украшает ее средний и безымянный пальцы.

– Столько времени прошло с тех пор, как Ялаенги в последний раз посещали Край пряльщиков, – говорит она задумчиво, – и мы даже не особо верили, что это правда. До нынешнего момента, разумеется.

– До момента, когда он пробудился, – говорю я сухо. Зная, что Бездушный жив, принцесса Эмбер, должно быть, поняла, почему Ронин теряет контроль над Мертвым лесом. А император, должно быть, догадался, что именно Бездушный является причиной распространения гнили.

И все же, невзирая на то что фамильяры шаманов продолжали погибать, никто ничего не предпринимал. И никто ничего не говорил – ради того, чтобы защитить древний секрет, который может лишить императорскую семью доверия народа. Я на мгновение зажмуриваю глаза, чтобы собраться с мыслями и ничем не выдать гнев. Саенго рядом со мной сидит неподвижно, ее взгляд сфокусирован на пустом месте за плечом Киши. Однако злость Саенго можно разве что сравнить с моей.

Если бы предки Ялаенгов убили Бездушного, когда у них была такая возможность, никто из нас не оказался бы сейчас в той ужасной ситуации, в которой мы находимся.

Сворачивая ломтик мяса, чтобы проглотить целиком, Киша продолжает:

– С Бездушным нужно разобраться быстро и тихо, пока мало кто осведомлен о том, что он пробудился. Мы избегаем вопросов насчет Ронина и событий в Мертвом лесу, давая лишь часть правды в качестве ответов. Однако нам необходимо избавиться от угрозы до того, как эта тайна раскроется.

Она скармливает кусочек мяса своему фамильяру, а лисица тем временем наблюдает за мной круглыми золотыми глазами.

Расправляя плечи, я слышу, как мое негодование – и негодование Саенго – просачивается в мой голос, когда я говорю:

– Давайте говорить прямо…

– Сирша, – предостерегающе шепчет Саенго.

Я стискиваю зубы, вспоминая, что разговариваю с одной из самых сильных шаманок на континенте. Будучи следующей в очереди на место первого советника императора, принцесса Эмбер может заставить всю Ньювалинскую империю обратиться против нас, если пожелает.

После того как тетя Эмбер, первый советник ее отца, умерла в прошлом году, принцесса взяла на себя почти все обязанности советницы, говоря от лица своего отца и отдавая указы даже вне дворца. Но по императорским традициям наследования она не может официально вступить в эту должность, пока престол не унаследует ее брат.

Киша поднимает свои янтарные глаза, глядя на меня через густые ресницы, и ее накрашенные губы изгибаются в улыбке. Злость подкатывает к моему горлу.

Игнорируя пятку Саенго, снова толкающую мою ногу, я говорю:

– Род Ялаенгов знал, что Бездушный жив на протяжении всех этих столетий, и не сделал ничего, чтобы это исправить, а теперь вы хотите, чтобы я решила проблему за вас.

– Вы целительница душ, – просто отвечает Киша. – Первая, появившаяся с тех самых пор, как Сури основала Мирриим. А теперь один из самых могущественных врагов Ньювалинской империи пробудился. Это не может быть совпадением, Сирша. Вам суждено нам помочь, и империя готова вас поддержать. Вы не одиноки.

Мне хочется закатить глаза, услышав такой ответ, однако я останавливаю себя. Не следует привлекать внимание и вызывать сомнение насчет того факта, что я являюсь вовсе не целительницей душ.

Саенго спасает ситуацию, произнося:

– Можете рассказать нам, что вы знаете про Бездушного? Если мы с Сиршей должны его одолеть, то нам нужно знать о нем столько, сколько возможно.

– У него есть фамильяр? – спрашиваю я.

Задумчивая морщинка собирается между бровей принцессы, и она кладет руку между ушами лисицы.

– Шаманы и их фамильяры обладают священной связью. Нападение на фамильяра другого шамана расценивается как смертельный грех, – рассказывает она. – Вы рискуете разозлить богов, и ваша душа будет навеки запятнана этим грехом даже после смерти.

Что ж, я готова к подобной жертве, если это поможет вылечить Саенго от гнили.

– Да и все равно я не знаю, какой у него был фамильяр, – продолжает принцесса Эмбер. – Поговорите со жрицей Мией, она занимается историей в Храме света. Она прочла все тексты, сохранившиеся с тех времен, так что, может, сумеет вам чем-нибудь помочь в этом вопросе. Некоторые ученые, однако, утверждают, что Бездушный извлек свою душу из тела и сокрыл в талисмане и поэтому-то его невозможно убить.

Поэтому-то его и зовут Бездушным, полагаю.

Я инстинктивно тяну руку к горлу, будто мысль об этом может вырвать мою душу из тела. Только подумав, я покрываюсь мурашками. Сложно поверить, что Бездушный настолько силен, что смог вырвать собственную душу и выжить, и я не готова доверять ни единому слову Киши, пока она не предоставит мне доказательств.

– Считалось, что талисман Бездушного находился у Ронина, когда он победил, – продолжает она.

Следовательно, если талисман существует, Бездушный уже его отыскал.

– А кто-либо когда-либо вообще видел этот предмет?

– У нас есть письменные источники, утверждающие это, – отвечает принцесса.

Я смотрю на Саенго, которая мирно попивает чай. Пусть шаманы и считают подобную идею богохульством, но лучший способ победить Бездушного – разрушить его связь с магией.

Но разве не сделал бы подобное Ронин, если все так просто? А если фамильяр Бездушного заключен в Мертвом лесу вместе с остальными душами? Тогда его практически невозможно найти. Как отыскать одну-единственную душу среди бесчисленного числа других душ?