Лори Ли – Лес душ (страница 66)

Я оставляю солдата разговаривать с принцем и спешу к Саенго. Ее лицо горит от жара, ее волосы все мокрые. Голубые вены расползлись по ее челюсти и щекам, яркие и угрожающие.

– Нет, – шепчу я, смахивая прядь темных волос с ее лба.

За спиной у меня бубнит солдат:

– В-ваше высочество.

Что-то блестит на периферии моего зрения. Я поднимаю голову и вижу, что солдат падает в тот самый миг, как стрела пронзает его горло.

Вторая стрела проносится сквозь дым, затмевающий рассвет. Я подпрыгиваю, загораживая принца Мейлека, разрубая вторую стрелу напополам мечом, до того как та достигает его груди. Принц Мейлек отскакивает, глядя, как солдат падает на землю. Ньювалинская солнечная воительница мчится к нам верхом на драгокине, ее лук натянут, новая стрела указывает точно в искаженное гневом лицо принца.

– Стой! – кричу я, поднимая на нее свои мечи. – Он тебе не враг.

Сапфировые глаза воительницы недоверчиво сужаются. Она смотрит сначала на меня, отлично понимая, что я шаманка. Затем вглядывается в принца Мейлека и золотой обруч, венчающий его темные волосы.

– Эвейвианский принц, что предупредил нас?

– Да, – выдыхаю я, опуская клинки. – Он…

Меня прерывает жалобный стон. Моментально забыв о солнечной воительнице, я возвращаюсь к Саенго. Осторожно обхватываю ее лицо руками. Ее взгляд не фокусируется на мне, зрачки маленькие. Она едва дышит и стонет. Страх поселяется внутри меня.

Сейчас она не может умереть. Я одолела Ронина. Я сожгла тело Бездушного, чтобы уничтожить силу, которая соединяла его с Мертвым Лесом.

– Как такое возможно? – спрашивает солнечная воительница. Она спускается со своего драгокина и заглядывает мне через плечо. – У нее гниль.

– Она не умрет, – говорю я громко, однако солнечная воительница с сожалением качает головой.

– Для разбитой души нет лекарства.

Я прижимаю Саенго к своей груди, держа ее так же, как моя магия цепляется за ее хрупкую душу, прикладывая все усилия, чтобы удержать ее. Боль появляется у меня под ребрами, гулкое эхо того, что чувствует, должно быть, она. Слезы текут у меня по щекам, жгут мои разгоряченные щеки.

Я не смогла излечить ее прежде, пока Мертвый Лес был наводнен ядовитой магией Бездушного. Однако если источника гнили больше нет, теперь все должно сработать, так ведь?

Я не позволю ей умереть. Больше не позволю. Закрыв глаза, я прижимаюсь лбом к ее горячему лбу и пробуждаю свое ремесло. Магия Бездушного до сих пор циркулирует по моему телу, как дикое пламя, охватывающее кости. Она укрепляет мою собственную магию, когда я хватаюсь за душу Саенго.

Саенго ахает, извиваясь от боли, ее ногти впиваются мне в руку. Но я едва ли это чувствую. Моя магия окутывает ее душу, прикасаясь к каждой трещинке, рассматривая тепло ее души, ее силу, ее жажду жизни. Душа Саенго отвечает мне, тянется ко мне через нашу мысленную связь. Она мой фамильяр, мой проводник, а это означает, что у нее есть доступ к моей магии. Я распахиваю эту связь, усиливаю, позволяя моим силам наполнить ее, заполняя мелкие трещинки в ее душе, запечатывая раны, точно железом.

Между нами вспыхивает свет, такой яркий, что ослепляет меня даже с закрытыми глазами. Энергия бежит по телу Саенго, яркая и сильная, все ее тело сияет, как солнечный свет, собранный под кожей.

А затем теплые пальцы касаются моего лица. Я вздрагиваю. Саенго смахивает мои слезы, однако они катятся лишь быстрее, когда я качаю головой, не веря своим глазам. Я отгибаю край ее туники. Гниль не исчезла, однако она стала бледнее, точно тонкие голубые ниточки на ее груди.

Это лишь временное решение проблемы. Я ее не вылечила, однако, быть может, я просто недостаточно опытный лекарь. Но пока этого достаточно. Она будет жить.

– Целитель душ, – шепчет солнечная воительница за моей спиной. Благоговение отпечатывается на ее лице. Другие собрались вокруг, как шаманы, так и тенеблагословленные, заметившие энергию моей магии. – Целитель душ! Она здесь! Она остановила гниль!

Слова разносятся эхом на поле боя, просачиваясь сквозь дым и колыхая траву, нарастая, становясь громче, повторяясь, как песня, которая, точно облако, повисает над равнинами.

Голоса становятся боевым кличем, с которым ньювалийцы с новыми силами бросаются в бой. Земля дрожит, когда они выпускают на свободу свою магию, когда драгокины несутся в атаку. Наемники и солдаты спасаются бегством в ужасе от внезапной уверенности шаманов.

Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на умирающих эвейвианцев. Саенго дергает меня за руку, и я помогаю ей подняться на ноги. Она все еще слаба, однако к ней возвращается здоровый румянец.

Улыбаясь сквозь слезы, я обнимаю ее, прижимая к себе, и кладу голову ей на плечо. Слушаю ее сильное и уверенное дыхание, колышущее мне волосы, наша связь мерцает между нами, как линия жизни.

– Они отступают, – тихо сообщает принц Мейлек. Он наблюдает, как солдаты убегают, морщинки сожаления собираются вокруг его глаз, и он стискивает челюсти. Теперь он предатель для своей сестры, для своей семьи, своих друзей и даже для своей страны: принц без королевства – горькая правда, которая, должно быть, сжигает его изнутри.

Подозреваю, отчасти ему хочется броситься бежать следом. Эвейвин является его родиной. А теперь, когда планы королевы Мейлир пошли крахом, ее гнев будет беспощаден. Он нужен своим людям.

Мне хочется сказать, что он поступил правильно и что я готова помочь ему всем, чем смогу, если он захочет оспаривать права Мейлир на престол. Однако вместо этого я молчу. У нас будет время позже, мы еще все обсудим.

Он снова опускает глаза на меня, а затем наши взгляды пересекаются, и выражение его лица смягчается:

– Ты справилась.

Толпа вокруг нас разрастается, пока принц Мейлек помогает Саенго и мне подняться. Когда я встаю, ньювалийцы и даже многие казаинцы аплодируют. Их победные возгласы возносятся к рассветному небу. Некоторые кланяются, слова вроде «Суриаль» и «Целитель душ» срываются с их губ и заставляют меня чувствовать себя некомфортно.

Я не та, кем они меня считают, но им нельзя знать правду. Пока нельзя. История показала наглядно, на что способен страх перед магией и ремеслом. И хотя мне до сих пор еще нужно время, чтобы свыкнуться с тем, какими способностями я обладаю и что все это значит, я сумела доказать себе, что достойна. Когда-нибудь я докажу это и остальным.

Глава 26

Когда погибших уносят, ньювалинские слуги провожают меня и Саенго к одной из палаток на восточной стороне равнины.

Они говорят что-то о своем лорде, но я не знаю его имени. А если и знаю, то слишком устала и телом, и разумом, чтобы сообразить. Мне хочется просто закрыть глаза и забыть все, что сегодня происходило.

Многие задаются вопросом о странном исчезновении одного паучьего короля. Его слуг и солдат уже собрали для допроса. Пока что никто не спрашивает ничего у меня, так что я и не пытаюсь ничего рассказать. Однако мне не удастся избегать этого разговора вечно.

К этому моменту пожар в Краю Пряльщиков должны были уже потушить, а тело Ронина найти. Слуги, скорее всего, находятся в полной панике. У Ронина наверняка был кто-то, кто должен присматривать за замком во время его отсутствия, но как долго тот будет откладывать, прежде чем отправит соколов с новостями о смерти своего лорда?

До сих пор Мертвый Лес выглядит неизменившимся. Хотя я и заметила бледный свет, исходящей из темной чащи, дающий мне надежду на то, что душам удается освободиться, все равно меня терзают сомнения.

Саенго засыпает мгновенно, когда ее голова касается подушки, и я рада. Как только будет возможность, я попрошу светосшивателя или работника плоти посмотреть на оставшиеся следы ее инфекции и узнаю, могут ли они помочь. Пока же все выжившие лекари заняты тем, что лечат раненых, и я не хочу отвлекать их от важного дела.

Мне ничего так не хочется, как последовать примеру Саенго и лечь спать, однако меня продолжают преследовать беспокойные мысли. Магия Бездушного не покидает меня, продолжая красться под кожей, – пламя в равной степени пугающее и интригующее, и такое же сильное, как в тот момент, когда я открылась ему. Его магия должна была уже меня покинуть. И я не знаю, что это может означать и что с этим полагается делать.

За стенами палатки разносится легкий кашель, а затем доносится:

– Сирша?

Я потираю глаза и сажусь на своей койке. Большинство палаток и тентов, которые не сгорели, пришлось снова устанавливать. Я кошусь на спящую Саенго. И хотя обходительность сейчас совсем не нужна, ведь она спит очень крепко, я все-таки поднимаюсь и выхожу из нашей палатки.

Принц Мейлек скромно мне улыбается, когда я появляюсь перед ним. Уже давно стемнело, но вряд ли сегодня кто-то будет долго спать. Все слишком обеспокоены, у всех теперь слишком много забот. Много страхов.

Как и обещал, он вернулся за Фаут. Ее тело вернут родным, чтобы похоронить с подобающими почестями. Я нахожу ее меч, валяющийся на берегу ручья. Ее потеря стала занозой в моем сердце. Боль становится еще невыносимее, когда я думаю о том, что, сколько бы сил у меня ни было, я не могла ее спасти.

– Вы в порядке? – спрашиваю я тихо. Он сегодня очень молчалив.

– Со мной все будет нормально. Я тебя задерживаю? – он нервно проводит рукой по своим растрепавшимся волосам. Из-за пота и грязи от пережитого дня его волосы торчат во все стороны.