Лори Ли – Лес душ (страница 63)

Внутри кокона лицо. Я отшатываюсь и чуть не падаю на землю. Мои пальцы хватаются за паутину, чтобы удержаться, а сердце стучит. Я таращусь, как будто меня ударили по голове. Там тело.

Придя в себя от увиденного, я растерянно рву паутину еще больше, наклоняя голову, чтобы разглядеть его получше.

Он… удивительно красив, у него высокие скулы и королевский нос. Длинные черные волосы обвились вокруг его шеи и плеч. Такие же темные ресницы отбрасывают тень на его щеки. У него заостренные уши, как у шамана благородных кровей.

На коже у него зеленоватые пятна, но это не следы гниения. Тело в идеальном состоянии. Зелень добавляет его бледной коже яркий оттенок, как будто он часть мха, который покрывает его могилу. Крошечная рана виднеется у него на шее, точно укус паука. Из этой ранки течет прозрачная жидкость.

Этот шаман здесь уже очень давно.

Сглатывая от неуютного чувства, я склоняюсь над ним, так что его рот почти касается моей щеки, а затем замираю. Не дышит. Он мертв.

И все же его магия продолжает на меня давить, разлитое масло, которое жаждет вспыхнуть в огне моей магии. Что за шаман мог обладать настолько великой силой, что даже после смерти та не исчезла?

Только тот, кто сломил свое ремесло неестественной магией, чья душа была разбита настолько, что он смог избежать смерти и жить за счет чужих душ. Я качаю головой, не веря своим глазам.

Бездушный.

Глава 24

Невозможно. Как я могу смотреть в лицо самого могущественного и самого жуткого губителя душ, какого Тий когда-либо знал? Он жил шестьсот лет назад, он такого же возраста, как и Ронин.

Я все перепутала. Фамильяр Ронина вовсе не держит духов Мертвого Леса. Это Бездушный, это та же темная магия, что и создала это место, – магия, которая все эти столетия продолжает сеять хаос и пожирать все, пока не становится тюрьмой, гниль, которая просачивается сквозь деревья и наполняет духов. И заражает других духов тоже, включая фамильяров.

Я медленно, рвано выдыхаю. Как Ронин мог сделать такое?

С другой стороны, Ронин осквернил целое кладбище троллей и построил себе поместье. Полагаю, не так уж сложно поверить, что он мог сохранить труп Бездушного, чтобы завладеть магией, которая осталась в его теле. Не знаю, как он сделал из Бездушного живой талисман, усиливающий собственные силы.

Однако это и стало его крахом. Поэтому Ронин теряет контроль над Мертвым Лесом?

– Кто-то забрел в мою паутину, – раздается мягкий голос.

Я замираю, а потом оглядываюсь через плечо. Ронин стоит на другом конце оранжереи. Каждая мышца в моем теле напрягается, пока я озираюсь по сторонам, ища его фамильяра. Но по-прежнему никого нет. Я быстро спускаюсь вниз.

Ронин терпеливо ждет, наблюдая за мной. Когда же я оказываюсь на твердой земле, я поворачиваюсь к нему лицом. Его тень стелется вокруг его ног, чернильные руки которой тянутся по полу, пока не превращаются в конечности огромного паука у него на спине.

Я судорожно сглатываю, внезапно вспоминая «Сказку о лесорубе» и теорию Тейерна. Может, Ронину не нужен фамильяр, потому что он поглотил своего пряльщика. Меня охватывает чувство, будто сотни крошечных ножек бегут по моему позвоночнику. Я вынимаю свои клинки.

– Вам полагается быть на севере, – к счастью, мой голос не дрожит.

Он делает расслабленный шаг мне навстречу. Тень паука следует за ним по пятам, лапы движутся в унисон с ним. Я отступаю, чтобы сохранить расстояние между нами, но из оранжереи не выбраться иначе как через дверь, которую он загораживает.

– Не только у тебя есть друзья, способные открыть теневые ворота. Однако подобные друзья должны быть осмотрительнее, когда используют свой талант.

Я поджимаю губы, пораженная от такой прямолинейной угрозы.

– Разве вам не нужно готовиться к нападению?

– Помимо всего прочего. Я собирался представить тебя всем за ужином. А когда приказал тебя позвать, слуги сказали, что тебя нигде нет, а твоя подруга сбежала с эвейвианским принцем. Я решил, что будет нелишним вернуться сюда и все проверить, – его взгляд поднимается к кокону надо мной. – На всякий случай.

Гнев поднимается внутри меня.

– Вы собираетесь позволить ей убить столько людей. Своих собственных гостей. Внутри поместья они бессильны.

– А что я должен делать, по-твоему? – спрашивает он мягко. – Я устал, Сирша. Почему бы все не закончить?

– Потому что вам полагается поддерживать мир.

Его взгляд мутнеет, когда его мысли обращаются к раздумьям, мечущимся внутри него.

– И я поддержу. Когда больше не будет разных королевств.

– Получается, королева Мейлир – такая же пешка в ваших руках, как и все остальные?

– Я делаю то, что должен.

– И это все оправдывает? Геноцид – не мир! – Мой крик разносится по огромному помещению.

– Не думал, что ты идеалистка.

Я усмехаюсь.

– Я не идеалистка. Просто я не чудовище.

И наконец я вижу на его лице реакцию. Один уголок его губ дергается вверх.

– Разве? Губитель душ.

Я напрягаюсь. «Твои магические способности являются вопросом, который необходимо решить. Многое, очень многое зависит от ответа на этот вопрос».

– Вы подозревали с самого начала, – говорю я. – Вот настоящая причина, по которой вы хотели, чтобы Тейерн помог мне пробудить мое ремесло. – Каждый момент с тех пор, как я прибыла в Край Пряльщиков, внезапно всплывает на поверхность моих воспоминаний. – Поэтому позволили пойти в Вос-Гиллис, вы хотели, чтобы я оступилась. И Камрин. Это ведь вы его отправили, не так ли? Он покончил с собой, потому что знал, что вы его все равно убьете, если узнаете, что он провалил задание. – Я указываю двумя своими мечами на него, мой голос наполняет злость. – И он теперь заложник этого жуткого леса.

Его не беспокоят мои слова.

– Когда ты освобождаешь души из Мертвого Леса, ты вообще понимаешь, что делаешь? Губители душ не провожают души на тот свет. Ты не отправила тех духов в иной мир. Ты уничтожила их.

Его тихие слова бьют меня, точно удар под дых. Мне приходится моргнуть, чтобы смахнуть пелену с глаз. Неужели это правда?

– Ты ставишь под угрозу себя и всех, к кому прикасаешься. Твое пробуждение позволило нашим планам осуществиться, но я надеялся, что ты покажешь свою истинную натуру и я смогу убить тебя, и покончить со всем этим.

Я качаю головой. У меня была цель, когда я шла сюда, и я по-прежнему собираюсь достичь этой цели.

– Но вы не могли убить меня. Не могли, пока у вас не будет доказательств. Потому что каждый шаман и тенеблагословленный на Тие верил, что я целитель душ, а моя смерть обратит их гнев на вас.

Он спокойно вздыхает, и все прожитые им годы наполняют этот вздох.

– Как же быстро они забыли, что Тий бы пал, если бы не я. Это моя сила спасла их всех.

Я пытаюсь представить его таким, каким он однажды был – всего лишь мужчина, который защищает свою родину.

– Вы поглотили своего фамильяра, чтобы стать сильнее и победить Бездушного.

– И все равно мира невозможно было достичь. Каждое королевство настаивало на своих правах, своих жалких обидах, своих требованиях власти. – Он качает головой, а когда снова начинает говорить, в его голосе нет ни злости, ни сожаления. Он звучит уверенно. – Я сделал то, что было необходимо, как и буду делать всегда.

В каком-то нездоровом смысле я его понимаю. Он пожертвовал всем, даже своей человечностью, чтобы на Тии наступил мир, а государства не выразили ни капли благодарности в ответ. Однако теперь он хочет стереть их всех с лица земли. Это не выход из ситуации.

– Бездушный отравляет вас. Вы ведь знаете это, не так ли? Его магия губит вас так же, как погубила его.

Он отводит взгляд – лишь на миг, но достаточно, чтобы я поняла: он прекрасно знает, что магия Бездушного с ним делает. Однако это, кажется, не имеет значения. Он избрал свой путь. Если когда-то он и обладал благородством, это было задолго до того, как магия извратила его разум.

Я медленно перемещаю вес на мою раненую ногу, проверяя свои силы. Она не болит так сильно, как должна болеть, не знаю, благодаря ли мази или магии, циркулирующей по моему телу.

– Как вы собираетесь взять Мертвый Лес под свой контроль?

– Я найду способ, как находил и всегда. Однако если ничего не найдется, что ж, полагаю, это конец, который Тий заслуживает. – За его спиной паучья тень разрастается все больше. – Веришь или нет, я и впрямь надеялся, что ты окажешься целителем душ.

Его голова дергается, склоняясь набок, а его тело вытягивается и искривляется. Я в ужасе отступаю назад при виде того, как его тело неестественно набухает. Одежда на нем рвется и обнажает шишкообразные конечности, оставшиеся от тела белого пряльщика. Шесть громадных ног, покрытых мелкими белыми волосками, высовываются из тела паука. Верхняя часть его тела остается в человеческой форме, торс становится переходным пунктом, чем-то средним между человеком и пауком, покрытый частично панцирем и частично кожей. Он отбрасывает остатки своей туники. Морщинки собираются у него на лбу – очевидно, превращение дается ему больно.

Я делаю шаг влево. Его чудовищное тело наступает вперед. Оранжерея большая, но в ней ничего нет. Ничего между мной и существом, в которое превратился Ронин.

Его глаза, и белки глаз тоже, темнеют, становясь полностью черными, а затем зрачки расщепляются, отчего кажется, что множество крошечных глаз следят за мной. Корни его волос становятся красными, такого же цвета полоски, точно вены, тянутся по его вискам. Яркие алые полосы покрывают остатки тела пряльщика, выступающего с боков человеческого.