Лори Форест – Железный цветок (страница 76)

Марина вздрагивает, и Гарет, отставив кружку с чаем, нежно берёт её за руку.

– Позволь Винтер заглянуть тебе в память, – срывающимся голосом просит Марина. Ей едва удаётся выговаривать слова. – Пусть она посмотрит, пока твои воспоминания не потускнели. Мы передадим её рисунки амазам.

Гарет кивает и садится рядом с Винтер. Она глубоко вздыхает, будто набираясь храбрости, и, закрыв глаза, кладёт ладони на виски Гарета. Вздрогнув, она на мгновение отнимает руки, но тут же решительно возвращает их на прежнее место, будто воин, идущий на битву. Спустя несколько минут, Винтер принимается рисовать, время от времени касаясь руки Гарета.

Мне не сидится в комнате, и я выхожу в коридор. Как мучительно ждать… особенно после тех ужасов, о которых рассказал нам Гарет.

Я сажусь на подоконник, печально глядя на поле и голубоватую полоску на горизонте. В небе холодно сияют последние звёзды. Следующие полчаса я неподвижно слежу за разгорающимся рассветом.

– Привет, Эллорен.

Обернувшись на звук знакомого голоса, я спрыгиваю с каменного «насеста».

– Я ждала тебя, – отвечаю я Айвену.

Усталая и измученная, я легко отбрасываю все колебания и без предисловий обнимаю Айвена. Он крепко прижимает меня к себе, и я чувствую, как он напряжён и расстроен. Его невидимый огонь выбрасывает острые, будто лезвия, язычки пламени. Поездка в таверну не прошла для Айвена даром. Он встревожен и ошеломлён не меньше Гарета.

– От тебя странно пахнет, – замечаю я, слегка отстраняясь.

Кажется, смешались дым, запах алкоголя и… пота?

– От меня жутко воняет, – резко отвечает Айвен. – Это отвратительное место.

– Гарет недавно вернулся, – сообщаю я. – Рейфа и Тристана пока нет.

– Я видел там знакомых, Эллорен. Мужчин. Из Сопротивления. Я думал, что они сражались за свободу и справедливость… очевидно, шелки достойными справедливости они не считают. – Айвен в замешательстве отводит глаза. – Почти все они женаты. И я знаком с их жёнами… Не представляю, что сделают эти женщины, если узнают… Меня приветствовали, как вновь обретённого родственника… новичка в клубе для избранных. Как будто придя в это отвратительное заведение, я стал в их глазах настоящим мужчиной. Какая мерзость. Плохой из меня актёр, Эллорен. Да ты и сама знаешь. Я едва сдержался, чтобы не уйти.

Притворяться Айвен действительно не умеет. Когда мы познакомились, мне было трудно принять его откровенность, а сейчас я не представляю Айвена другим.

– А Клив, – продолжает Айвен, – меня по-настоящему удивил. Если бы ты его видела… Душа компании. Он напоил всех посетителей и даже хозяина таверны, но прежде осмотрел все уголки заведения, перезнакомился со всеми шелки, мы оплатили время наедине с несколькими женщинами… подряд. Мы выбирали самых сообразительных на вид… не сломленных.

– Гарет сказал, что женщина, которую он выбрал… – Поколебавшись, я всё-таки выговариваю эти слова: – …пыталась его раздеть.

– Да, с нами было то же самое, – отводя глаза, признаётся Айвен. – Однако мы сразу показывали им рисунки Винтер… и многие женщины нас, кажется, поняли.

– Винтер захочет прочесть твои мысли, чтобы нарисовать то, что ты видел, – говорю я. – Амазам понадобится как можно больше информации об этих тавернах.

– Да, конечно. Я пойду к ней, – отвечает Айвен, бросая взгляд на дверь моей комнаты.

Меня снова охватывает неудержимое желание быть как можно ближе к Айвену. Спрятаться от жестокого мира в его объятиях.

– Сегодня равноденствие, – поколебавшись, произносит Айвен.

И правда. Я совсем забыла. Пора собирать кленовый сок и готовиться к празднику. Приход весны отмечают все народы, населяющие Эртию, – варят сладкий кленовый сироп, делают сахарные конфеты и ждут наступления тепла.

А пока за окном холодно и уныло. Трудно поверить, что скоро на деревьях лопнут почки и запоют красногрудые зарянки.

– Счастливого равноденствия, – говорю я и беру Айвена за руку.

Его пальцы сплетаются с моими.

– Сегодня мне исполняется девятнадцать лет, – говорит Айвен.

– У тебя день рождения?

Он кивает.

– Мать верила, что меня ждут удача и счастье, раз уж я выбрал такой хороший день, чтобы появиться на свет. – Он криво усмехается. – Она хотела для меня невозможного. Но жизнь рассудила иначе.

– Кто знает, – улыбаюсь я, покачивая его руку, – быть может, тебе и правда в чём-то повезло. Если бы я не пошла с тобой в тот день, мы бы не спасли Марину… и Нага на свободе благодаря тебе…

«А ещё… я тебя люблю».

Эти слова готовы сорваться у меня с языка… Как бы я хотела произнести их вслух! Ведь любовь – это большая радость, даже если она безнадёжна.

Иначе быть не может.

Он так настойчиво смотрит мне в глаза, что у меня вспыхивают румянцем щёки. В ответ я снова обнимаю его за шею, его руки обвивают мою талию, притягивают меня ближе, а его пламя, презрев границы, неудержимо тянется к моим линиям огня.

Коснувшись губами его щеки, я ласково шепчу ему на ухо:

– С днём рождения, Айвен.

Склонив голову набок, он смотрит на меня сияющими золотом глазами. Его огонь вспыхивает с новой силой.

Я знаю: он хочет меня поцеловать.

Время останавливается, всё замирает, слышны лишь удары моего сердца. Айвен упрямо гасит своё пламя, раздосадованно отводя глаза и стиснув зубы. Ничего не происходит, и я разочарованно вздыхаю.

– Я пойду к Винтер, – произносит Айвен, не выпуская меня из объятий.

Что тут ответить? Мне сейчас так грустно и одиноко, даже рядом с ним.

– Эллорен… я… – прерывисто начинает он, видимо, ощутив охватившую меня печаль.

– Не надо, – качаю я головой, осторожно выбираясь из его объятий. – Не объясняй. Знаешь, иногда так просто… забыть обо всём.

Он гладит меня по щеке, и в его глазах мелькает решимость. Он тоже готов забыть обо всём. Как и я.

– Иди к Винтер, – подталкиваю я Айвена к двери, пытаясь не обращать внимание на грызущую моё сердце боль. – И думай о шелки. А не о нас.

Резко кивнув на прощание, он уходит.

Следующим возвращается Тристан. По его лицу, как обычно, ни о чём нельзя догадаться. Однако вокруг глаз залегли тонкие морщинки, и взгляд стал напряжённым, что бывает, только если Тристан чем-то очень расстроен. Непринуждённым тоном он рассказывает то, что я уже слышала от Айвена и Гарета, и садится рядом с Винтер.

Марина стоит у окна вместе с Дианой и Гаретом, они что-то негромко обсуждают. В голосе шелки то и дело проскальзывают высокие горестные нотки, Диана и Гарет обнимают её, пытаясь утешить.

Айвен садится рядом со мной у камина и долго, не мигая, смотрит на огонь. Я перебираю в памяти рассказы Айвена, Гарета и Тристана, и перед глазами встают ужасные картины, а в душе клокочет гнев. Когда по моей щеке скатывается горячая слезинка, Айвен обнимает меня, и я прерывисто вздыхаю. Смахнув слёзы, я кладу голову ему на плечо, и мы смотрим, как Ариэль бросает в камин огненные шары.

Проходит ещё час – и наконец возвращается Рейф.

Едва увидев старшего брата, я понимаю – случилось что-то плохое. Непривычными, скованными движениями он стряхивает с куртки снег. Диана тоже почувствовала неладное. Она настороженно приближается к Рейфу, пристально его рассматривает, едва ли не обнюхивает.

– Рейф, что произошло? – спрашиваю я.

Я сижу рядом с Айвеном, одной рукой он обнимает меня за плечи, а другой рассеянно поглаживает сонных цыплят Ариэль.

Рейф только качает головой, стараясь не встречаться со мной глазами. Он подтаскивает к огню стул и садится, ни на кого не глядя.

– Что случилось? – На этот раз вопрос задаёт Тристан.

Сжав пальцами переносицу, Рейф пожимает плечами.

– Их было сорок. Я выбрал двоих. Мне показалось, они поняли, что я пытался им объяснить. Хозяин таверны знает что шелки не животные. Понимаете, он это знает и всё равно держит их в неволе.

– Как ты догадался? – спрашиваю я.

– Он упомянул, что даёт им воду только в небольших чашках, потому что стоит нескольким шелки опустить голову под воду одновременно, и они смогут общаться. – В глазах Рейфа вспыхивает ярость. – Я сказал ему: «Если они могут разговаривать друг с другом, наверное, они разумны?» А он ответил: «Мне плевать, что у них в голове и кто они на самом деле. Шелки приносят доход». – Рейф поворачивается к Марине: – Я нашёл твою сестру.

Шелки молчит, едва переводя дыхание. Гарет ободряюще кладёт руку ей на плечо.

– Я сам её не видел, – продолжает Рейф. – Но другие шелки узнали её на рисунке. Они знаками объяснили, что она тоже там.

Марина кивает, не в силах издать ни звука. Гарет обнимает её, что-то ласково шепча ей на ухо, и гладит по серебристым волосам.

– Там был Дэмион Бэйн, – говорит Рейф.

Услышав это имя, Айвен будто деревенеет, а у меня внутри всё сжимается от отвращения.