Лори Форест – Железный цветок (страница 60)

– Будет взрыв. Руки-ноги полетят в разные стороны. Много крови. Искренне не советую даже пытаться.

Я изумлённо поднимаю брови. Хорошая защита. По крайней мере, амазы смогут отразить нападение гарднерийской армии.

Под нами проплывают здания в эльфийском стиле, врезанные в северную часть хребта, напоминающие своими изгибами морские раковины. Рядом с домами, убранные под стеклянные купола, зеленеют рощи невиданных деревьев.

– Это наш университет, – сообщает Валаска.

– Я никогда не видела таких деревьев, – восхищённо признаюсь я.

– Это исследовательские сады университета, – гордо отвечает Валаска. – Здесь растут деревья и цветы со всей Эртии.

Руническая дорога ведёт к алому столбу, поднимающемуся из центра города. На вершине столба широкий алый диск, в который врезается наша дорога, разбрызгивая во все стороны руны.

Когда последняя всадница съезжает с алой дороги на диск, волшебный путь, по которому мы скакали от самого утёса, тает в воздухе, будто сворачиваясь обратно, как длинный волшебный ковёр.

– О Древнейший и священные небеса! – выдыхаю я, провожая взглядом исчезающую вдали магическую дорогу.

Валаска весело хохочет.

– Смешно наблюдать за гостями, которые впервые видят нашу дорогу.

Диана оглядывается с некоторым любопытством. На Ни Вин, кажется, наша скачка над пропастью особого впечатления не произвела. И только в широко распахнутых глазах Марины плещется непреодолённый до конца страх.

– Неужели ты совсем не испугалась? – с завистью спрашиваю я Диану.

Она смотрит на меня, как на неразумное дитя.

– Никто из амазов не боялся – я бы почувствовала. Было ясно, что они построят дорогу с помощью какого-нибудь заклинания.

Диск, на котором мы стоим, начинает медленно снижаться, сползая по столбу, как по оси колесо. Я вздрагиваю от неожиданности, а лошади нетерпеливо приплясывают. Вблизи алый столб оказывается толстым, как ствол огромного старого дерева, и сотворённым из длинного перечня переплетённых и вращающихся рун.

– Как вы построили такую дорогу? – спрашиваю я Валаску.

Она хитро улыбается.

– Наши чародейки собрали руны разных систем и традиций, а сложив их вместе, сотворили невозможное. – Её улыбка становится ещё шире. – Так мы опережаем других магов.

– Я думала, маги, способные работать с рунами, большая редкость.

– Верно. У нас всего двенадцать чародеек, которые умеют обращаться с рунами, – отвечает Валаска. – Однако они собрали заклинания из всех известных видов волшебства. Пусть заклинаний немного, но они разные, их можно сочетать, складывать, как кусочки мозаики.

Я недоверчиво оглядываю город, потрясённая тем, сколько удивительного создано рунической магией. Гарднерийской магией такого не достичь.

Центральная часть долины тесно застроена бесчисленными зданиями. Я верчу головой во все стороны, стараясь с высоты разглядеть как можно больше. В отличие от одинаковых каменных домов Верпасии или деревянных строений Гарднерии, здесь перемешано несколько архитектурных стилей. Как будто собрали здания со всех уголков Эртии и перетасовали их, а потом строили ещё и ещё, пока не заполнили всю долину.

Вдоль каждой крыши светится широкая алая полоса, окутывая весь город неземным сиянием. Я указываю на алые полосы и спрашиваю у Валаски, что это и зачем.

– Это последовательности рун, – объясняет она. – Особое заклинание. Оно подпитывает фонари, лампы, даёт огонь плитам. Когда в заклинании сочетают несколько типов рун, оно всегда светится алым. Отсюда и такое свечение над городом.

Мы опускаемся на вымощенную камнями круглую городскую площадь, плиты здесь выложены разноцветным рисунком из соединяющихся рун. Отовсюду доносятся женские голоса. Женщины кричат, разговаривают, весело смеются, поют под аккомпанемент музыкальных инструментов. Только женщины. Ни одного мужчины.

Внизу, на освещённой алыми фонарями площади, собирается толпа.

В середине круга возвышается каменная скульптура, чем-то похожая на статую моей бабушки в Валгарде. Только этот памятник изображает богиню амазов в просторных одеждах, подпоясанную извивающейся змеёй. На плече богини сидит белая голубка, а три первых сестры сидят у её ног, с обожанием глядя на мать. Чуть ниже веселятся резные олени.

За скульптурой богини стоит самое массивное во всей долине строение – огромный купол с расходящимися от него во все стороны куполами поменьше.

– Это Королевский зал, там заседает Совет королевы Алкайи, – гордо сообщает Валаска. – Туда-то мы и направимся.

Мы опускаемся всё ниже, и статуя богини растёт, медленно возвышаясь над нами. Когда наш диск мягко касается земли, руны, помогавшие нам спуститься, растворяются в воздухе, а нас окружают вооружённые до зубов воительницы в алых испещрённых рунами мундирах. Из-за их спин выглядывают любопытные зеваки.

Амазы на площади очень разные, как и члены нашего маленького отряда. Здесь и уриски всех сословий, и альфсигрские эльфы, и смарагдальфары. Есть и эльфхоллены, ишкартанки, кельтийки, уроженки земли Ной, даже несколько гарднериек, чья кожа мерцает зеленоватым светом, как моя, у некоторых руки отмечены линиями обручения. Многие женщины явно потомки смешанных браков, как Андрас и профессор Воля, и одежды на амазакаринах тоже поражают разнообразием.

Лишь одна деталь в облике этих женщин неизменна – чёрные руны, вытатуированные на лицах, говорят об их принадлежности к народу амазов.

Все, кроме маленьких детей, вооружены клинками с рунической вязью, мечами или боевыми топорами, подвешенными за спину или у пояса, вместе с множеством видов оружия, о котором я никогда не слышала. Даже очень пожилые женщины носят у поясов необычного плетения кривые кинжалы и ножи с широким лезвием, которые привязаны прямо к предплечьям.

Я вспоминаю, как непринуждённо Андрас обращается с разными видами оружия и что он рассказывал мне о военном деле у амазов – здесь всех обучают сражаться с оружием и без него.

Фрейя показывает на меня и резко обращается к Валаске на чужом языке. Валаска кивает и беззаботно произносит что-то в ответ. По-видимому, Валаска пошутила, потому что Фрейя бросает на неё суровый взгляд, прежде чем подъехать к воительницам, окружившим наш отряд.

Переговорив с новоявленной охраной, Фрейя уезжает в сопровождении девятерых воительниц к Королевскому залу, разделив наш маленький отряд пополам. Вместе с остальными мы движемся в том же направлении, однако гораздо медленнее, и Диана теперь неторопливо шагает рядом со мной.

Стены Королевского зала покрыты изумительными мозаиками, орнаменты выложены из плиток всех оттенков красного – от алого до тёмно-лилового, – геометрические поверхности окаймляют алые полосы из рун. Фасад здания под огромным куполом встречает нас величественной аркой с вырезанной из светлого камня змеёй, чей хвост тянется до самой площади. За аркой угадываются многочисленные разноцветные занавесы, каждый последующий немного длиннее предыдущего, что придаёт входу вид роскошного тоннеля из ткани.

Рунические факелы, вставленные в закрученные спиралями столбы, стоят по два с каждой стороны и заливают вход алым сиянием.

У Королевского зала собирается довольно большая толпа, занимая уже половину площади. При нашем приближении амазы расступаются, заметив меня, некоторые женщины охают и презрительно щурятся, особенно часто меня узнают пожилые. Их руки непроизвольно тянутся к оружию, амазы закрывают собой детей или суровыми окриками прогоняют их с площади.

Когда мы приближаемся к входу в зал, Валаска склоняется к гриве лошади и закрывает глаза, – так же поступает Андрас, общаясь со своими животными. Некоторые из татуировок на лицах амазов придают их владельцам, кроме прочего, способность мысленно общаться с лошадьми.

Кобыла замедляет шаг, останавливается, и Валаска спешивается. Она помогает мне спуститься на землю и, похлопав кобылу по шее, подталкивает её к другим лошадям.

Вокруг нас быстро сгущается толпа, гул и выкрики звучат всё более угрожающе. В алых отблесках факелов, среди алых сполохов пламени и чёрных теней, амазы кажутся ещё враждебнее.

Диана придвигается ко мне поближе, настороженно оглядывает толпу, а Валаска уверенно кладёт руку мне на плечо.

– Держись рядом, – шепчет она, внимательно следя за окружившими нас женщинами.

Я оглядываюсь на Марину, шелки отвечает мне испуганным взглядом. Она стоит под руку с Ни Вин, её серо-голубые глаза полны тревоги. Чародейка, по-видимому, взяла на себя роль телохранительницы Марины, её здоровая, не покрытая шрамами рука лежит на рукоятке изогнутого меча, свисающего с пояса. С бесстрастным видом Ни Вин оглядывает толпу.

Под аркой у входа в Королевский зал стоит широкоплечая воительница с круглыми рунами на розовом лице. Её мощная фигура загораживает нам путь, а в руках она сжимает испещрённый рунами боевой топор. Мы останавливаемся в нескольких шагах от неё, и гул толпы понемногу стихает.

– Отойди с дороги, Алкиппа! – приказывает Валаска, сопровождая слова взмахом руки. – Гарднерийка явилась, чтобы встретиться с королевой Алкайей. Тебе это известно. Фрейя приказала нам прийти сюда.

– Нет, – рычит Алкиппа, крепче сжимая топор.

– Алкиппа, ты в своём уме? – в замешательстве уточняет Валаска. – Это приказ Фрейи.

На лице Алкиппы отражается глубочайшее презрение, и она смеётся.