Лори Форест – Древо Тьмы (страница 89)
— Что ж, прими мои искренние поздравления. — Валаска приподнимает брови и окидывает меня явно заинтересованным взглядом. Понизив голос, она заговорщическим тоном спрашивает: — Ну и как он тебе?
Я смущённо молчу. Мои щёки пылают. У Валаски потрясающая способность интересоваться такими подробностями, для которых у гарднерийцев и слов-то подходящих нет.
«Он потрясающий. Невероятный. И вчера ночью мы опять это сделали!»
— Опытный, — туманно сообщаю я, буквально сгорая от смущения.
Валаска хихикает и улыбается. В её глазах блестят весёлые искорки. И как бы стыдно мне ни было стоять вот так перед ней и слушать откровенные вопросы, мне приятно, что мы нашли минутку посмеяться даже в такие страшные мгновения. Вот и с Рейфом у нас так бывало… От воспоминаний о брате у меня тоскливо сжимается всё внутри. Увижу ли я ещё Рейфа и Тристана?
Взглянув на серую руку, на которой не осталось и следа от знаков обручения, я задумчиво говорю:
— Лукас мне как самый настоящий друг, Валаска.
А когда-то мы с Валаской вот так же в темноте говорили о любви. О Лукасе и Айвене. От воспоминаний мой голос срывается.
Горе, которое всегда поджидает поблизости, набрасывается на меня с новой силой.
Валаска, заметив, что я больше не улыбаюсь, встревоженно подходит ближе.
— Эллорен, — сочувственно произносит она, — я слышала о том, что случилось с Айвеном. И… я знаю, кем он был. И кем он был для тебя. Мне очень жаль.
Я киваю, изо всех сил сдерживая подступившие к глазам слёзы. И внезапно горе затапливает меня, будто целый океан. Оно душит, не выпуская.
Я трясу головой и пытаюсь вздохнуть, но слова застревают в горле.
— Я его любила, — наконец хрипло выговариваю я. — Всем сердцем. — Больше я ничего сказать не могу, слёзы застилают мне глаза, губы трясутся. — С его смертью я потеряла нечто очень важное. — Не выдержав, я даю волю слезам.
Валаска подходит ко мне и ласково берёт за руки.
— Эллорен, посмотри на меня, — серьёзно и спокойно просит она.
Я поднимаю голову и встречаю её горящий взгляд.
— Ты ещё не раз потеряешь в жизни что-то очень важное, — многозначительно произносит она. В этих словах столько боли! Валаска стоит прямо, как стрела, и не сводит с меня глаз, будто пытаясь достучаться до глубин моей души. — Ты будешь терять дорогих твоему сердцу друзей и родных одного за другим. Понимаешь? Такова война. Только так и сражаются с тьмой, с такими, как Фогель!
Я киваю, а слёзы всё катятся по щекам, и Валаска крепче сжимает мои руки.
— Возможно, ты потеряешь всех, кто тебе дорог. И я потеряю. И Лукас Грей, и Чи Нам. И все, кто готов к битве. Однако ты сделаешь это для того, чтобы другие не теряли тех, кто им дороже жизни.
Я снова киваю, потеряв голос от ужасной правды, заключённой в словах Валаски. Она уже потеряла Ни Вин, выбрав другую дорогу — отправившись на восток, вместо того чтобы защищать своих друзей.
— Послушай меня внимательно, Эллорен, — крепко сжимая мои руки, произносит она. — Моему народу надо выбраться из этих земель. Я обязательно должна доставить их на восток. И как только они окажутся там, далеко, я хочу, чтобы ты защитила их всей своей огненной магией. Ты видела мой народ. Видела детей. Матерей. Пожилых женщин. Видела собственными глазами.
Я вспоминаю амазов, которых встречала в прекрасном городе, как они пели и смеялись, помню маленьких девочек и ручных оленей. Младенцев. И мою дорогую подругу Винтер, которой амазы дали убежище в своих землях.
По лицу Валаски скользит мрачная тень.
— А теперь скажи мне: как ты думаешь, что сотворят с ними Фогель и его приспешники?
Можно не продолжать. Я молча смотрю Валаске в глаза и сглатываю непролитые слёзы.
— Я верю в тебя, — настойчиво произносит она. — Вот почему я здесь, рядом с тобой. И мне нужно, чтобы ты отпустила всё, что дорого тебе, ради большего, ради великой цели. Ты понимаешь, о чём я говорю?
Глядя в глаза Валаски, я вспоминаю кое-что очень важное.
— Валаска, я не умею управлять своей магией.
— Научишься. Ты должна верить. В твоей жизни больше нет места слабости. Ты нужна нам.
Её страстная настойчивость потрясает до глубины души, и я отчётливо понимаю, какие надежды Валаска возлагает на меня и на что надеются и ради чего жертвуют собой Лукас и Чи Нам.
— Ты знаешь, — с горечью говорю я, — всё было бы гораздо проще, если бы те, кого я призвана защищать, не решили от меня избавиться.
Валаска тихо усмехается.
— Не трусь, Эллорен! Подумаешь, тебя хотят убить! Это вовсе не значит, что в тебе не нуждаются!
Я сардонически ухмыляюсь в ответ.
— Всё равно… подобные мысли как-то не греют.
— Если ты пришла сражаться в надежде на похвалу и ордена, должна предупредить: тебя ждёт разочарование.
— Мне бы хоть немножко помощи и чуть поменьше вражды.
Валаска вдруг вскидывает голову, будто услышав что-то интересное. Она оглядывается на лес, хотя вокруг по-прежнему стрекочут сверчки и летают светлячки.
Лицо Валаски застывает в недоумении. Склонив голову набок, она прислушивается.
— Лошади… Я их слышу. Они что-то почуяли, — растерянно произносит она. — Что-то не так…
Позади раздаётся громкий шелест, и мы одновременно оборачиваемся. Валаска выпускает мои руки. До нас долетают голоса. Низкий и глубокий голос Лукаса и резкий и высокий голос Чи Нам. Они слышатся от самого леса и явно заняты важной беседой на языке ной.
Руну у меня на животе начинает покалывать по периметру.
Паника захлёстывает меня, огромной рукой сжимая внутренности.
— Руна… — шепчу я, резко поворачиваясь к Лукасу и Чи Нам, которые появляются на поляне.
За их спинами что-то движется, едва заметное, невидимое в свете синего рунического шара. Это нечто чёрное, угловатое и следует за Лукасом и Чи Нам по пятам, будто хищник по лесу, несётся на ужасающей скорости. И оно большое… чудовищно огромное.
— Сзади! — кричу я, указывая на чудовище.
Из тьмы выступают мерцающие глаза, как у насекомых. Они светятся высоко над головой Лукаса, над дёргающейся челюстью и телом из нескольких частей.
Дальше всё теряется в безумном тумане.
Лукас и Чин Нам прыгают в разные стороны и оборачиваются как раз вовремя, когда чудовище вырывается из леса, будто гигантский уродливый гибрид скорпиона и богомола с невероятно вытянутым телом. У него чёрное хитиновое пузо и мощные передние конечности. А голова… Она отвратительная и тошнотворная, размером с огромную лопату, со светящимися чёрными глазами-блюдцами и маленькими серыми глазками, разбросанными по морде вокруг основных глаз, будто сыпь при болезни. И этих маленьких глаз становится всё больше. Они возникают и на шее чудовища, и на его теле, покрытом тёмно-зелёными рунами и рунами из непроглядно серых теней.
Мощные передние конечности чудовища тянутся к Лукасу, но он вовремя пригибается и уходит от столкновения, одновременно сбрасывая плащ и обнажая меч.
Валаска тоже выхватывает рунический клинок, а Чи Нам поднимает магический посох.
— Не бейте магией! — кричит Лукас Валаске и Чи Нам, пытаясь перекрыть вопль чудовища, которое снова бросается вперёд, размахивая лапами. — На нём руна отражения волшебства!
Лукас в мгновение ока входит в режим боевого берсерка. Двигается он необычайно быстро: прыгает вперёд и полосует чудовище острым мечом с языческой яростью, в то же время удачно уклоняясь от ответных ударов. Противники будто танцуют, грациозные и опасные. Схватив камень поострее, я прижимаюсь спиной к каменной стене, исчерченной рунами.
Валаска сбрасывает плащ и размахивает руническим мечом, выискивая точку входа в бой. Тогда-то я и замечаю жало на кончике хвоста, похожего на скорпионье, и покачивающегося над головой немыслимо гигантского жука.
— У него жало! — кричу я, пытаясь предупредить, и швыряю в насекомое камень.
Я не попадаю в жало, зато камень врезается в голову жука.
Потрясённо вглядываясь в случайно поражённую цель, я отхожу на шаг под взглядом злобных многочисленных глаз.
Перед глазами возникает чёрное дерево, из его ветвей тянется мглистый туман, как пар или дым. Это Фогель, он устремляется ко мне, проникая за щит, облепляя мои магические линии миллионом скорпионов.
Гигантский богомол прыгает вперёд, я с криком приседаю и, покачнувшись, падаю на твёрдые камни. Лукас с мечом наголо уже рядом, его зубы скрипят в унисон с диким воплем. Размахнувшись, одним широким ударом он отсекает чудовищу задние лапы.
Насекомое падает на бок с ужасающим скрежетом, из его расчленённого тела вырываются потоки чёрного гноя. Лукас бьёт и бьёт мечом, пока не отрубает чудовищу ядовитый хвост и половину передней лапы.
И всё же злобные глазки таращатся на меня, а оставшаяся конечность тянется ко мне, упираясь в землю и подтягивая за собой остатки тела. Подкравшись сзади, Лукас отсекает насекомому голову.
Отвратительная голова катится в сторону и превращается в бесформенную кучу, а остатки тела застывают в луже чёрной жидкости, от которой тошнотворно пахнет тухлым мясом.
Опустив меч, Лукас тихо сыплет под нос ругательствами, быстро оглядывая раскиданные по поляне части чудовища.
Валаска и Чи Нам подходят к нему, а я не могу двинуться с места. У меня едва хватает сил дышать. Прижавшись спиной к каменной стене, я дрожу с ног до головы, едва не падая на землю. Страх перед чудовищем буквально парализовал меня. А сила Фогеля… кажется, до сих пор бродит во мне вдоль линий силы.