Лори Форест – Древо Тьмы (страница 34)
Маг Грей пронзает меня взглядом.
— Вы находитесь в моём доме, маг Гарднер, а значит, будете жить по моим правилам. И только по моим.
Опустив руку в карман, я глажу камень с руной, полученный от Чи Нам, и крепко прижимаю его к телу через платье и плащ.
— Понимаю, маг Грей, — сдаюсь я, хотя гнев и не даёт мне спокойно вздохнуть.
«Как я тебя презираю, проклятая ведьма! Тебя и всю твою презренную семейку. И особенно твоего ненавистного сына!»
— Эффри, — обращается Эвелин к девочке, не сводя с меня острых глаз. — Возьми у мага Гарднер плащ и вместе со Спэрроу отведите в подготовленную для неё спальню.
— Да, маг Грей, — поспешно отвечает ребёнок.
Эффри торопливо подбегает, и я расстёгиваю и снимаю плащ. Подхватив длинную накидку, девочка направляется к двери, волоча за собой полу плаща, но по дороге налетает на круглый столик и сталкивает стоящую почти у самого края вазу, искусно расписанную цветами железного дерева.
Глаза Спэрроу опасливо округляются — ваза покачивается и вот-вот свалится на пол. Быстрее молнии девушка бросается вперёд, успевает подхватить фарфоровую безделушку и вернуть её на место.
Эффри стоит, будто прилипнув к полу, с открытым ртом и с бесконечным ужасом смотрит на вазу. Медленно обернувшись к хозяйке, девочка прижимает к себе мой плащ, будто пытаясь спрятаться за ним, скрыться с глаз.
— Простите, маг, простите, — бормочет Эффри, склонившись едва ли не до самого пола, — я случайно, простите, я больше не буду.
И тут в памяти вспыхивает другая комната и другая, тоже очень неуклюжая девочка — это случилось в Валгарде, у модной портнихи. Вот где я видела этих горничных! В прошлом году, когда жила в Валгарде у тёти Вивиан. В ателье была и эта девочка, спотыкавшаяся о рулоны ткани, и грациозная Спэрроу. Я их вспомнила!
Эвелин Грей медленно подходит к столу с напитками и наливает себе что-то в хрустальный бокал.
— Эффри, — произносит она, — мне что, приказать Оралиир тебя выпороть? Может, порка научит тебя грации?
Глаза у Эффри становятся большими и круглыми, как блюдца, а мне так и хочется выхватить Жезл и…
— Спэрроу, — бесстрастно обращается к старшей из горничных маг Грей, будто позабыв о ребёнке, — отведи мага Гарднер в спальню. Сегодня вечером она едет на бал Совета магов. — Отпив немного из бокала, Эвелин бросает взгляд в окно на залитый дождём сад, и её губы изгибаются в злобной усмешке. — Отмойте её. И попробуйте придать ей хоть сколько-нибудь приличный вид.
Глава 3. Вазы
Следом за Спэрроу и Эффри я иду по длинным коридорам огромного особняка в отведённую мне спальню на другой конец здания. Встреча с матерью Лукаса выбила меня из колеи. Магия во мне бушует, как гроза за окном.
Грохочет гром, и его звук эхом прокатывается по выложенным деревянными панелями залам.
«Хоть бы Лукас приехал поскорее».
Эвелин Грей явно что-то задумала. Что-то плохое, я это чувствую. Может, убийцы с востока здесь мне и не страшны, я всё же под защитой военных магов, но вот гарднерийцев опасаться стоит.
А если я найду Лукаса, он сможет мне помочь?
Мы подходим к очередной двери из железного дерева с искусно вырезанным рельефом. Эта дверь ведёт куда-то из небольшой гостиной, которую можно назвать и библиотекой. Спэрроу распахивает створку, и я цепенею, даже не переступив порога: большую часть спальни занимает огромная кровать под балдахином, который держится на четырёх высоких столбах. Балдахин и покрывало расшиты удивительными изображениями деревьев с изумрудными листьями, однако я не в силах оторвать глаз от великолепных столбов — выточенные из чёрного дерева, они витыми спиралями поднимаются к потолку.
Четыре громадных жезла.
Совершенно захваченная великолепным зрелищем, я медленно иду к кровати и провожу ладонью по деревянным колоннам, чувствуя, как сила собирается у моих ног, а роскошное дерево занимает все мысли.
Ишкартанское эбеновое дерево.
«Прекрасная древесина. Твёрдая, прочная. — Моя линия огня вспыхивает нежными лепестками пламени. — Как просто будет направить сквозь них огненную магию».
Тряхнув головой, я отнимаю ладони от деревянной колонны и отступаю на шаг. Надо же, как легко деревья забираются ко мне в мысли, подчиняют своей воле. Чтобы окончательно прийти в себя, я впиваюсь ногтями левой руки в ладонь правой — хватит грезить о волшебных палочках!
И мечтать о магическом огне, доставшемся мне в наследство и ищущем выхода.
Я упрямо отвожу взгляд от кровати, стараясь отвлечься. Спэрроу и Эффри тем временем раздвигают тяжёлые тёмно-зелёные портьеры, открывая окна, в которые стучит дождь. Пожалуй, в такие окна меня могут увидеть снаружи.
И нанести удар.
— Пожалуйста, закройте шторы, — торопливо прошу я горничных. Эффри поднимает на меня полный страха взгляд, а Спэрроу, настороженно кивнув, выполняет просьбу. — Спасибо, — выдыхаю я. — Спасибо вам.
— Ничего особенного, маг, мы рады вам служить, — равнодушно отвечает Спэрроу, аккуратно расправляя шнуры с кистями по обе стороны окна.
— Мы уже встречались, — напоминаю я Спэрроу, стараясь говорить спокойно, чтобы не напугать девушку, и выпуская на свободу правую руку. — Вы работали в ателье мага Элоизы. В Валгарде. Почти год назад.
— Верно, маг, — так же холодно отвечает Спэрроу. На её лице не отражается ни единой мысли.
Чтобы не смущать горничных ещё больше, я молча снимаю с плеча походный мешок и опускаю его на стул с искусно вышитой дубовыми листьями подушкой. Ковёр у меня под ногами тоже великолепной работы: оттенки лесной зелени и чёрные нити складываются в удивительный узор — сказочные деревья. Как же меня тянет к лесу, деревьям и всему деревянному! И ничего с этим не поделать. Я не хочу быть типичной гарднерийкой! Не хочу быть похожей на жестоких магов ни в чём!
С куда большим удовольствием я бы вырвала один из столбов, поддерживающих балдахин на этой кровати, и бросилась бы с ним на гарднерийцев.
Рокочущий гром прерывает мои мятежные мысли, и я оглядываю комнату. За кроватью открыты две двери — одна ведёт в небольшую гардеробную, другая — в комнату прислуги. Дровяная печь с изящной чугунной решёткой согревает спальню, не пропуская сквозняки к постели, трубы, по которым уходит дым, искусно спрятаны под потолком. С картин на стенах смотрят олени в густом лесу, на низком столике расставлены вазы. Похоже, фарфоровые безделушки матери Лукаса дороже, чем живые люди.
Разглядев роспись на одной из ваз тончайшей работы, я невольно мрачнею: гарднерийские солдаты убивают икарита.
Вот эту вазочку меня тянет сбить со стола и расколотить на мелкие кусочки.
Спэрроу переносит мой походный мешок поближе к кровати и собирается было открыть его.
Пожалуй, так рисковать не стоит.
— Я сама разберу вещи, — шагая к Спэрроу, вмешиваюсь я.
Вдруг горничная найдёт Жезл и отдаст его матери Лукаса? Та сразу же начнёт выяснять, почему женщина вооружена волшебной палочкой без одобрения Совета магов.
Оставив в покое мои вещи, Спэрроу принимается перетряхивать постель, бросая на меня озадаченные взгляды.
С серьёзным видом, не зная, как угомонить грохочущее сердце, я медленно вынимаю из мешка кое-какие личные вещи, накрепко затягиваю верёвку и заталкиваю мешок под кровать.
— Пусть так и лежит, — сурово приказываю я горничным. Как же мерзко я себя веду с бедными урисками, самой противно. Они молча одновременно кивают, отчего раскаяние охватывает меня с новой силой.
«Им нельзя быть здесь». По новому закону скоро всех урисок отправят на острова Фей, как и всех инородцев, то есть вообще всех жителей Гарднерии, но негарднерийцев, выселят с земель так называемого «священного» государства магов. Больно сознавать это, глядя, как худенькая Эффри старательно раскладывает мою одежду по ящикам комода.
«Она же просто ребёнок. И не должна прислуживать в этом доме, как рабыня, быть собственностью жестокой женщины во враждебной стране. Её нужно переправить в Восточные земли. И поскорее».
— Давай я сама, Эффри, — предлагаю я, отчего девочка подпрыгивает и поднимает на меня испуганный взгляд. И кто дёрнул меня за язык?!
В дверь стучат, и мы одновременно поворачиваемся на звук. Грациозно прошествовав к двери, Спэрроу открывает гостю.
На пороге стоит Оралиир, та самая мрачная уриска, которая встретила меня у кареты.
Метнув на меня испепеляющий взгляд, Оралиир вкладывает в руки Спэрроу небольшой свёрток.
— Когда она переоденется в это платье, я вернусь за тем, что на ней сейчас, — сообщает уриска и, презрительно фыркнув, уходит.
Спэрроу закрывает дверь и разворачивает пергамент, под которым оказывается таинственно мерцающая ткань. Девушка возвращается к кровати и, полностью освободив платье из пергаментного плена, раскладывает его на одеяле. Окинув наряд взглядом, Спэрроу изумлённо моргает, но быстро придаёт лицу равнодушное выражение.
— Платье для бала, маг, — с коротким поклоном говорит она, однако в её голосе слышится странное напряжение, и направленный на меня взгляд полон недоумения.
Рассматривая платье, я чувствую, как грудь теснит страх или дурное предчувствие, но всё же не могу не восхищаться великолепным фасоном и роскошной тканью.
Жаль, что наряд столь очевидно провоцирующий.
Плотный чёрный шёлк облегающего платья и широкой нижней юбки мерцает в свете фонарей и пламени печурки густо-красными отсветами в складках ткани. Платье щедро расшито рубинами, из которых выложены звёзды благословения. Облегающий лиф декольтирован очень смело, а чёрное кружево ещё сильнее это подчёркивает.