Лоретта Чейз – Герцоги предпочитают блондинок (страница 14)
Сегодня, в день последнего заседания парламента, это оказалось легче обычного. В доме царила суета: слуги собирали вещи для переезда в деревню, женщины готовились к прощальным ужинам. Во всем этом хаосе, усугубленном буйным нравом матери и сестер Клары, было легко остаться незамеченной.
Затем, сев в кабриолет, Клара приказала ехать в Кенсингтон, к дому своей двоюродной бабушки Доры, леди Экстон.
В былые времена Клара доверилась бы родной бабушке с отцовской стороны, которая так хорошо ее понимала. Бабуля Уорфорд скончалась три года назад, и Клара до сих пор скучала по ней, особенно по ее мудрым советам. Это бабуля посоветовала ей не ждать герцога Кливдона — и оказалась права.
С двоюродной бабушкой Дорой все было немного иначе; однако и она выросла во времена, о которых сама говорила: «Нас такими нежными цветочками не растили!» И сейчас, поскольку Софи и ее сестер вовлекать было нельзя, бабушка осталась единственной родственницей, на которую Клара могла положиться.
По счастью, она удачно выбрала время для визита. Ее милость страдала от скуки и не знала, чем себя занять, а история Клары звучала как угодно, но не скучно.
— Рэдфорд, значит, — сказала бабушка Дора. — Джордж Рэдфорд однажды помог поймать вора, который меня обокрал. Очень умный человек, но до чего же раздражает! Никогда никого я так не хотела придушить… разве что своего мужа. Но адвокат, в отличие от мужа, хотя бы пользу принес. Впрочем, это не может быть тот же самый человек. Он ведь, кажется, вышел в отставку в одно время с кончиной твоей бабушки.
— Я говорю о его сыне, — пояснила Клара. — Оливере. Но все зовут его Ворон.
— Вот как? — Голубые глаза бабушки Доры заблестели. — Очень любопытно! А тебе, разумеется, стоит остаться со мной. Моему дому недостает молодых голосов. Своих детей и внучат не считаю: они такие чопорные! Должно быть, от отца это унаследовали.
— Обещаю, чопорной не буду, — ответила Клара. — Но, боюсь, маму придется долго уговаривать.
Леди Экстон только отмахнулась.
— Заеду к ней прямо сегодня. Разумеется, поначалу она и слышать об этом не захочет, хотя, как по мне, в Чеширской глуши девице грозит куда больше опасностей, чем в Лондоне. Будет рвать и метать, но я не поддамся, и она согласится на все, лишь бы от меня избавиться. Даже чемоданы твои сама уложит! Вот увидишь, все получится.
Клара поцеловала ее и поблагодарила.
— Не за что, дитя мое, не за что! — ответила бабушка Дора. — Надо же тебе выкинуть хоть какое-нибудь коленце, прежде чем остепенишься!
— Вообще-то я выкинула уже два, — заметила Клара, имея в виду разорванную помолвку (почти помолвку!) и скандальное происшествие на балу у графини Игби.
Ее двоюродная бабушка отмахнулась и от этого.
— Просто светская оплошность, такое с каждой может случиться. А сейчас совсем другое дело! Разумеется, ты слишком умна, чтобы попусту рисковать собой, да и у мистера Рэдфорда, если он хоть чуть-чуть похож на своего отца, должна быть на плечах голова получше, чем у многих прочих…
О да, голова у него чудесная! Густые темные кудри, озорная выбившаяся прядь на виске… глаза как зимнее небо… тонкий римский нос… и такие искусные губы!
Но внешность еще не все, и нельзя сходить с ума из-за чьей-то внешней привлекательности. Рэдфорд — тот, кто он есть, и с годами, скорее всего, будет становиться только хуже. Бессмысленно заводить отношения с человеком, у которого мозг работает как машина.
Нет, все, чего хочет Клара, — вернуть Тоби Коппи к сестре, как и обещала. Быть может, Тоби безнадежен. Но у него есть сестра, она его любит, надеется на лучшую жизнь для них обоих. Так что стоит хотя бы дать ему шанс.
А когда это будет сделано, Клара вернется в свой мир, и стены нормальной жизни сомкнутся вокруг нее… словно ласковые кольца удава. И что дальше?
Дальше она задохнется. Тихо, благопристойно, незаметно, как истинная леди.
Поболтав со своей двоюродной бабушкой еще немного, Клара поднялась, и Дора послала за дворецким, служившим ей уже долгие годы. Как и всякий уважающий себя дворецкий, Нодc хранил в памяти список всех британских аристократов вместе с их родственными связями.
— Рэдфорды, — сказала ее милость. — Кажется, в этом семействе есть герцог, но не могу припомнить его фамилии.
— Герцог Малверн, миледи.
— Расскажите о нем поподробнее, — попросила она.
Дора знала: Нодc сумеет поведать гораздо больше, чем «Дебретт» или любой другой официальный список аристократов. Ведь эти издания выходят лишь раз в год, а дворецкий читает газеты, бдительно следя за разделом «Рождение, бракосочетание и смерть».
Когда он закончил, Дора сказала:
— Племянница Клара погостит у меня. Пожалуйста, приготовьте для нее все, что следует. И скажите слугам: если не хотят потерять место, пусть держат язык за зубами о том, куда она уходит и когда возвращается.
— Слушаюсь, миледи. — И Нодc с поклоном удалился.
Остаток дня и начало вечера Рэдфорд провел в беседах со своими информаторами. Те, в свою очередь, тоже с кем-то поговорили.
И в три часа утра трое юных грабителей были застигнуты при попытке влезть в дом на Сент-Клемент-Дейнс.
Они отчаянно сопротивлялись полиции. Разбили нос констеблю и бросились бежать. Но самый младший и мелкий споткнулся о не случайно выставленную трость и упал. Его арестовали: это оказался Дэниел Прайор, тринадцати лет. Когда арестованного увезли, Рэдфорд забрал свою трость и поехал домой.
О том, что он станет обвинителем на процессе Прайора, они с суперинтендантом договорились заранее.
Войдя в кабинет Уэсткотта, Рэдфорд обнаружил, что перед его другом лежит крупный бесформенный сверток в коричневой оберточной бумаге, перевязанный бечевкой.
— Это тебе, — сообщил Уэсткотт. — Рассыльный принес.
Рэдфорд тоже уставился на сверток.
— Я уже собирался открыть, — добавил Уэсткотт. — Он легкий и ничем не пахнет, так что внутри точно не дохлая кошка.
Время от времени Рэдфорд получал послания от друзей и врагов, от людей, которых обвинял или защищал. Большинство из них не умели ни читать, ни писать, так что предпочитали изъясняться символами.
Однако на этот раз на свертке был аккуратно выведен адрес Рэдфорда и его фамилия.
— Я знаю, что это, — сказал Рэдфорд.
Он развязал бечевку и развернул сверток.
— Похоже на женское платье, — заметил Уэсткотт.
— Какой ты наблюдательный! — усмехнулся Рэдфорд.
Платье леди Клары. То, что она надела, отправившись в школу для нищих.
Уэсткотт обошел вокруг стола. Несколько секунд разглядывал платье, затем поднял и приложил к груди друга.
— Цвет мне не к лицу, — сказал Рэдфорд. Ноздри его обволок слабый, но отчетливый аромат, который ни с чем не спутаешь.
— Это какое-то послание? — спросил Уэсткотт. Он убрал платье, и аромат исчез. Уэсткотт повертел платье на вытянутых руках, разглядывая со всех сторон. — Выглядит не так угрожающе, как обычно.
— Я должен от него избавиться, — объяснил Рэдфорд.
— Это что, улика?
Рэдфорд молча взглянул на него.
— Ну да, о чем я спрашиваю, — поправил себя Уэсткотт. — Когда это ты уничтожал улики? Должно быть, меня поразило временное помрачение рассудка.
— Похоже на то.
— Наверняка от шока. Обычно тебе присылают угрозы, а вот дамское платье… такое случается не каждый день!
— К списку желающих меня убить добавилась горничная леди Клары, — признался Рэдфорд.
— Да неужели? — фыркнул Уэсткотт. — Вот уж неудивительно! А что ты натворил на этот раз?
— Привел леди Клару в школу для нищих, где ее платье имело неосторожность соприкоснуться с лохмотьями проститутки.
— Леди Клару? — Уэсткотт помолчал. — Фэрфакс? — Снова короткое молчание. — Старшую дочь маркиза Уорфорда?
Рэдфорд кивнул.
Уэсткотт положил платье на стол.
— И ты повел ее в школу для нищих.
— На Саффрон-Хилл.
— Час от часу не легче! — воскликнул Уэсткотт.
Рэдфорд все объяснил. Затем рассказал, где провел большую часть ночи и сегодняшнее утро. Уэсткотт слушал молча, разглядывая платье.
— Горничная не могла сжечь его сама. Это непременно заметили бы другие слуги, и пошли бы разговоры, — закончил Рэдфорд.