Лорет Уайт – Неупокоенные кости (страница 75)

От радости сердце Нокса забилось так часто, что ему показалось – еще немного, и он потеряет сознание. Это не его ребенок! Он свободен! Он может…

Радость сыграла с ним злую шутку. Дорога снова пошла вниз, и Нокс нажал на педаль тормоза, но его концентрация была нарушена, и он сделал это на долю секунды позже, чем требовалось. Впереди был крутой поворот-петля, и машина приближалась к нему слишком быстро. Вот ее качнуло и занесло, Нокс услышал, как заскрежетали под протекторами рассыпанные по асфальту камни и гравий, и резко вывернул руль, пытаясь удержать тяжелый кемпер на дороге.

«Удалось ли вам выяснить, – спрашивал ведущий, – чем объясняется участие в этом старом деле знаменитого полицейского профайлера, доктора психологии Ноа Готье?»

«Он не принимал в нем участия, – ответила Анжела Шелдрик. – Да, в одной из предыдущих программ я сделала подобное предположение, но оно оказалось ошибочным, и я приношу слушателям свои самые глубокие извинения. Как выяснилось впоследствии, доктор Готье приехал в Университет Сеймур-хиллз по приглашению администрации, чтобы прочесть цикл лекций студентам».

«Итак, кости Аннелизы наконец-то заговорили!» – резюмировал ведущий.

Второй поворот летел навстречу. Нокс сильнее нажал на тормоз и с трудом вписался в вираж, но за поворотом на дороге вдруг вырос огромный камень, который, по-видимому, только недавно свалился с вершины. Стиснув зубы, Нокс попытался его объехать, однако не справился с управлением. Кемпер бросило на парапет, и бетон не выдержал. Проломив ограждение, автомобиль полетел в пропасть…

«…Как только часовню перенесут на новое место выше по склону, там будет организовано молитвенное бдение, посвященное памяти Аннелизы Дженсен, Дэррила Хендрикса и юной лыжницы Венди Уокер, в честь которой и была много лет назад воздвигнута эта часовня…»

Кемпер зацепился за выступ скалы, перевернулся в воздухе и продолжил стремительное падение в пустоту.

Слезы обожгли глаза Нокса. На мгновение перед ним промелькнуло лицо Аннелизы, ее улыбка. Ноздри втянули запах ее кожи. Он буквально почувствовал близость девушки, как ощущал ее тогда, в последний вечер ее жизни на переднем сиденье «Доджа Дарт Кастом» цвета «коричневый металлик», где они занимались сексом за считаные недели до рождения его собственной дочери.

Он свободен. Наконец-то он свободен от всего этого.

Кемпер врезался в очередной каменный уступ и развалился. Мелкие обломки разлетелись в стороны, крупные покатились по крутому горному склону, пока не остановились, наткнувшись на деревья в самом низу. Двигатель валялся отдельно, над ним поднимался пар. Со скального уступа высоко наверху равнодушно смотрели на обломки горные козлы. Потом мир в глазах Нокса померк.

Анжела

Сразу после выхода в эфир Анжела направилась в свой отсек в редакции, мечтая о чашке крепкого эспрессо с двойной порцией сахара – видит бог, она в этом нуждалась. Журналистка была взбудоражена и взвинчена, но это не мешало ей размышлять о недавнем сенсационном материале. Из него можно сделать целую аналитическую передачу, придав ему подобающие глубину и серьезность, которых, как ей казалось, заслуживала трагическая судьба двух подростков из семидесятых.

Шокирующие подробности о родителях Аннелизы и завеса тайны, которая окружала семью Дженсен все эти годы, потрясли Анжелу гораздо сильнее, чем она готова была признать. И это даже несмотря на то, что мрачное прошлое ее собственной семьи по-прежнему оставалось до конца не выясненным. Какой-нибудь башковитый психоаналитик мог бы, пожалуй, заключить, что именно это обстоятельство и лежало в основе сжигавшего ее желания всегда и во всем быть самой лучшей, самой успешной, самой профессиональной, самой оптимистичной и жизнерадостной, ведь если она вдруг перестанет пускать окружающим пыль в глаза, то однажды увидит в зеркале себя настоящую. Дымовая завеса, мишурный блеск и яркие сенсации давно стали ее броней, защитой от прошлого – тем непроницаемым фасадом, за которым она укрывалась от всего мира. Никто не станет лезть в душу громкой и сенсационной Анжеле.

Так было всегда, но не теперь. Дело Аннелизы и Дэррила странным образом обуздало и смягчило ее. Оно – а еще Джейн Мунро, которая показала себя настоящим профессионалом. Каким-то образом эта беременная, скрывающая свое горе женщина сумела продемонстрировать Анжеле, что ни прямая конфронтация, ни хитроумные уловки не являются единственным способом добывать нужную информацию и что иногда разумнее и продуктивнее наводить мосты, а не сжигать их.

Журналистка уже приближалась к своему отсеку, когда кто-то окликнул ее из дальнего угла редакционного зала:

– Анжела? Нам нужно с вами поговорить. Зайдите ко мне в кабинет.

Она узнала голос ведущего продюсера КТКС-ТВ.

– Кому это «нам»?.. – шепотом спросил Рауль, выглянув из их общего отсека.

– Понятия не имею, – так же шепотом откликнулась она, чувствуя, как ее словно кольнуло какое-то предчувствие.

Расправив юбку и блузку, Анжела направилась к кабинету продюсера, который располагался через две двери от бывшего кабинета Мейсона. Постучавшись, она вошла.

Продюсер сидел за огромным стеклянным столом для совещаний вместе с двумя высшими руководителями телерадиовещательной компании. Анжела, разумеется, знала обоих, но только в лицо – иметь с ними дело ей еще никогда не приходилось.

– Присаживайтесь.

Продюсер махнул рукой в сторону предложенного места, и она села.

– Во-первых, примите наши поздравления по поводу дела «девушки из часовни». Отличная работа, Анжела. В своих последних репортажах вы сумели подняться на новую высоту: больше нюансов, подробностей, смысловых уровней – это как раз то, что требуется. Нам понравилось, как вы исследуете проблему с разных точек зрения. Кроме того, вам удалось добавить остроты истории, которая и без того была достаточно сенсационной. Зрители больше доверяют именно таким материалам. Это уже не просто новости, а настоящая панорама современной жизни, которая, словно в капле воды, преломляется в одном-единственном деле, в одной истории. И поскольку вы продемонстрировали новый, зрелый уровень телерепортажа, мы приняли решение одобрить вашу идею криминального реалити-шоу, если, разумеется, вы готовы продолжать в том же ключе…

Кровь застучала у Анжелы в ушах.

– Мейсон… он что, говорил с вами об этом?

– Мы нашли вашу заявку среди бумаг в его кабинете. Как вы смотрите на то, чтобы начать вашу серию репортажей с этого дела? Там еще есть о чем рассказать. Как нам известно, вы планируете подробное, глубокое интервью с Ахмедом Хендриксом, которое поможет окончательно очистить репутацию его сына и семьи. В ходе судебного разбирательства, несомненно, будут выдвинуты новые обвинения против «шестерки из Шорвью», и мы хотим, чтобы вы остановились на них как можно подробнее. «Кто-нибудь всегда знает»… Неплохое название. Как вы отмечали в вашей предварительной заявке, это дело затрагивает весьма драматические аспекты общественной жизни, включая ту беременную женщину-детектива, которая возглавила расследование и сумела поставить в нем последнюю точку, дать ответы родственникам, обществу – но не самой себе. Это… весьма свежий и оригинальный взгляд. Нам нравится.

Анжеле пришлось постараться, чтобы сдержать эмоции. Она не хотела спешить – скорее наоборот. Заглянуть глубже. Проанализировать все аспекты, прежде чем начальство сообразит, что именно у нее на уме. Мысленно Анжела вернулась к Дэррилу. «Стань причиной перемен…» – было начертано на его медальоне, и сейчас от этих слов у нее слезы подступили к глазам. Даже спустя сорок семь лет смерть двух подростков продолжала влиять на жизни столь многих людей – и самым неожиданным образом. Сейсмическая волна давнего преступления, отблеск прошедших событий, все еще заметный даже через полвека, – вот на чем ей хотелось сконцентрироваться в своих репортажах. Именно это должно стать основным ориентиром ее дальнейшей работы. Ничто не закончилось. И ни одно старое, «остывшее» дело не должно оказаться забытым. Иногда – годы, десятилетия спустя – кто-то из свидетелей или участников может решить, что опасность миновала, и заговорить. Могут измениться обстоятельства, могут появиться новые научные методы следствия, и тогда давние события оживут вновь. И она способна внести в это свой вклад, стать голосом тех, кто умер, забыт, пропал без вести. Способна облечь их плотью и снова превратить в живых людей, готовых нарушить свое затянувшееся молчание. Они заговорят через нее, вернут себе незапятнанные имена. Такова ее цель. И начнет она с Дэррила Хендрикса…

Анжела вернулась в редакционный зал, чувствуя себя слегка обалдевшей. Когда она подошла к своему рабочему отсеку, Рауль пристально посмотрел на нее.

– Ну? Что они сказали?

Она пыталась сохранить постную мину, но лицо само собой расплылось в глупой улыбке. Анжела схватила с кресла куртку.

– Идем поужинаем. Шампанское и устрицы за мой счет.

Рауль присвистнул.

– Не может быть! Ты получила свое шоу?

– Мы получили, Рауль. Мы!..

Джейн

Стоял погожий и теплый весенний вечер, когда Джейн подъехала к дому Эллы Квинн в Северном Ванкувере. В сумке у нее лежала бутылка пино гри – та самая, которую они с Мэттом собирались распить после его возвращения домой. Но он так и не вернулся. Со времени его исчезновения прошло уже больше полугода, и Джейн решила, что имеет право распорядиться этим вином – не век же ему лежать. А поскольку сама она пить опасалась, то прихватила с собой бутылку минеральной воды – и еще картофельный салат для общего стола.