Лорет Уайт – Неупокоенные кости (страница 67)

Возможно, ей стоит во всем признаться Хедер… но только не сейчас, а когда-нибудь потом. Разочаровать дочь Мэри по-прежнему боялась.

– Мам?..

Мэри вздрогнула и выронила поддон с базиликом. Он упал, рыхлая земля и изломанные зеленые стебельки так и брызнули на ее грубые грязные башмаки. Обернувшись, Мэри увидела, как дочь глядит на нее, и поняла: что-то не так. Лицо Хедер было слишком бледным, широко раскрытые глаза напоминали две черных дыры.

– Хедер? Что… что случилось? Ты меня напугала.

– Там… полиция. Они хотят поговорить с тобой.

Чувствуя, как болезненно сжимается в груди сердце, Мэри смотрела на дочь. Стены все теснее смыкались вокруг, влажный воздух застревал в горле, к тому же ей становилось все жарче, а от запаха перегноя начинало мутить. Потолок теплицы, казалось, опустился и повис над самой ее головой.

– Что им от тебя нужно, мам?

Слезы обожгли глаза, и все окружающее дрогнуло и поплыло. Мэри отвернулась. Они пришли за ней. И ей некуда бежать, негде укрыться. Все кончено.

Внезапно на Мэри снизошло небывалое, невозможное спокойствие. Тело расслабилось, голова прояснилась. Мгновение спустя она поняла, в чем дело. Ей больше не нужно лгать. Почему-то Мэри вдруг вспомнилось, как они с Аннелизой хихикали за молочными коктейлями в «Белом пятне» в Королевском парке. Им тогда едва исполнилось по двенадцать лет; если разобраться – золотая пора, которая длилась лишь до тех пор, пока гормоны, мальчики, зависимость от мнения сверстников не изменили все. Пора, когда их дружба была такой же чистой, как солнечный свет или лунное сияние.

Слезы текли и текли по щекам Мэри.

– Мне очень жаль, Хедер, – прошептала она. – Честное слово, жаль…

Боб

На каждом третьем взмахе Боб со свистом втягивал воздух в легкие. Он плыл вдоль скалистого берега своего острова, сражаясь с волнами, которые так и норовили отнести его дальше в океан. Гидрокостюма на нем не было, только плавки: Бобу хотелось ощущать обжигающий холод воды. Холод и необходимость постоянно двигаться – лишь это поддерживало его, пока он плавал туда и обратно между скалистым мысом и своим причалом. Легкие пылали от усилий, мускулы ныли, воздуха не хватало, но он не мог снизить темп, не мог остановиться. Кара… Вчера вечером она так и не вернулась в мотель. Возможно, поехала к Рокко… Вчера вечером Боб и сам не раз подумывал об этом. Если Рокко исчезнет, если замолчит навсегда, им, быть может, еще удастся выкрутиться.

Вчера в мотеле Боб так и не смог уснуть, хотя выпил порядочно. До самого рассвета он ворочался на узкой кровати и думал, думал, думал… Когда наконец настало утро, он встал, взял напрокат автомобиль и на первом же пароме перебрался на Сомерсби. Кары на острове не оказалось, и Боб попытался ей позвонить, но она не отвечала. Он продолжал звонить и звонить. Ему необходимо было с ней связаться, но любовь и привязанность не имели к этому никакого отношения. Он боялся. При одной мысли о том, что жена может донести на него, чтобы спасти собственную шкуру, Боба бросало в дрожь.

В очередной раз добравшись до мыса, он развернулся и поплыл обратно к причалу, яростно шлепая руками по воде, с жадностью глотая воздух пополам с соленой водой при каждом повороте головы. Он чувствовал, что люто ненавидит Кару – ненавидит всей душой. Ему наплевать, если он больше никогда ее не увидит, только бы она не сдала его полиции. А впрочем, пускай сдает – ему все равно. Что-то словно переключилось в нем, когда он узнал, что Кара солгала, будто Аннелиза занималась сексом с Дэррилом.

Он поплыл еще быстрее, стараясь убежать, скрыться, зачеркнуть все те ужасные поступки, которые совершил после того, как услышал ее ложь, – нет, которые он совершил из-за ее лжи. Сыграли свою роль и гормоны, и выпивка, и стадное чувство. Он любил Аннелизу по-настоящему, она была нужна ему как воздух, как сама жизнь, но друзья, чьего восхищения он так жаждал, предали его. Кто-то из них переспал с Аннелизой за его спиной. Либо Клод, либо Рокко. Что ж, тест ДНК мог бы показать, кто именно. Вот только если об этом узнают копы, их карточный домик тут же рассыпется.

У Боба начинало темнеть в глазах, но он лишь удвоил усилия. Теперь, оглядываясь назад, он ясно видел, как вдруг изменилась Аннелиза. Она была такой славной, доброй, чистой и жизнерадостной, но потом, примерно в середине семьдесят шестого или чуть раньше, в ней стало проявляться что-то темное и мрачное. Можно было подумать, в силу каких-то причин она стремится к саморазрушению, самоуничтожению. Но каких именно причин? Беременность? Из-за этого она так упорно отвергала его ухаживания? И почему тогда Аннелиза спала с другими парнями? Боб никак не мог этого понять.

Но вот он уже у причала. Боб в последний раз погрузил лицо в воду, и на секунду перед ним возникло в глубине лицо Аннелизы. Боб видел его совершенно отчетливо, казалось, еще немного, и он сможет до него дотянуться. Длинные светлые волосы вокруг ее головы слегка покачивались вместе с волнами. Аннелиза протягивала к нему руки и манила за собой в холодные темные глубины.

«Иди ко мне, Робби! Иди ко мне, и мы будем вместе, как того и хотела судьба!»

Он зажмурился – и вместо Аннелизы увидел оранжево-белый микроавтобус Дэррила, который на мгновение замер на краю обрыва, потом полетел вниз и, подняв тучу брызг, стал погружаться в мрачную воду Черного озера. Еще недолго его было видно, а потом он пропал, только на поверхность поднялось несколько серебристых пузырьков. На какое-то время Боб снова стал шестнадцатилетним Робби. И он тоже шел ко дну и не мог дышать. В панике он начал барахтаться, стараясь вернуться на поверхность. Случайная волна плеснула в лицо, попала в широко открытый рот, и он поперхнулся, закашлялся. Волны стали выше – похоже, надвигался шторм. Очки для плавания запотели, и Боб ничего не видел, но тут его пальцы коснулись скользких водорослей, которыми оброс причал. Ощупью он нашел деревянные ступеньки лестницы, подтянулся и принялся выбираться из воды. Как только его голова оказалась вровень с настилом причала, Боб увидел перед собой чьи-то черные ботинки. Сдвинув очки на лоб, он поднял взгляд и прищурился.

Ботинки принадлежали рослому мужчине, силуэт которого четко выделялся на фоне неба. Чуть позади него стоял еще кто-то – Боб разглядел желтые лампасы на брюках. Он узнал форму Конной полиции.

– Мистер Девинь?

Боб сглотнул и поежился. Он был в одних плавках и чувствовал себя уязвимым и жалким. А еще очень испуганным. Его руки и ноги посинели от холода.

– Не могли бы вы выйти из воды, сэр? Вы должны проехать с нами.

На мгновение перед ним снова появилось лицо Аннелизы. Она улыбалась и тянулась к нему.

«Идем, Робби! Пора!»

Кара

Кара уже была в зале отлета Международного аэропорта Ванкувера, когда услышала, как диктор информационной системы произносит ее имя. Дождавшись повтора объявления, она поняла, что ее просят подойти к ближайшей стойке регистрации пассажиров.

В аэропорт Кара приехала еще вчера вечером – прямо из мотеля – и с тех пор дожидалась самолета на Афины. Прямых рейсов не было, но у нее получилось зарегистрироваться на рейс через Франкфурт, посадку на который могли объявить с минуты на минуту.

«Лживая сука! Как после этого мне верить твоим словам?!»

Да, ее жизни с Бобом, которая казалась настолько близкой к идеалу, насколько это вообще возможно, пришел конец. Первым ее побуждением было выдать мужа полиции, но потом Кара решила сбежать.

Если ей удастся покинуть страну, пока не разразился скандал, у нее, по крайней мере, будет время, чтобы все как следует обдумать, нанять лучших адвокатов и, в зависимости от того, какой оборот примут дела, выстроить оптимальную стратегию защиты. В конце концов, она никого не убивала. Это сделали Клод с Бобом, вот пусть теперь и отвечают… Тонуть за компанию с этими двумя Кара не собиралась.

У ее отца в Греции остались родственники, которые жили на каком-то островке близ Лесбоса. Остров был таким маленьким, что там даже вайфай не ловил. Отличное место, решила Кара, чтобы залечь на дно и переждать, пока не осядет пыль.

«Миссис Кару Девинь просят срочно обратиться к ближайшему служащему “Эйр-Канада”!»

Опять это объявление! Страх шевельнулся под ложечкой, сковал льдом внутренности. Они пришли за ней, поняла Кара. Теперь самолета можно не ждать – все равно на трап ее не пустят. Наклонившись, она подобрала с пола сумки. Если быстро покинуть аэропорт, еще есть шанс сесть на скай-трейн[33], а потом на автобусе или пароме перебраться в США. Оттуда она вылетит в Грецию без помех.

Но прежде чем Кара успела сделать шаг к выходу, она увидела двух охранников аэропорта и двух полицейских, которые спешили к ней. От страха ноги словно примерзли к полу. Только в ушах у нее звенел чей-то пронзительный голос: «Все будет хорошо. Ты не кто-нибудь, а Кара Константайн! Ты всегда выигрываешь, всегда получаешь что хочешь. Ты никого не убивала. Это Боб виноват во всем… Ты – жертва собственного мужа. Он тебя обманул. Он обманул, а ты… Ты абсолютно ни в чем не виновата».

Джейн

На часах было 16:45. Низкое, затянутое тучами небо набухало дождем. Джейн и Дункан стояли на краю утеса над Черным озером – на том же самом месте, где летом семьдесят шестого года сфотографировались Аннелиза Дженсен и ее друзья из старшей школы Шорвью. Джейн куталась в куртку, спасаясь от пронизывающего холодного ветра. Капли воды стекали с ветвей деревьев и козырька ее бейсболки. Где-то над головами детективов, невидимый за тучами, тарахтел вертолет.