Лорет Уайт – Когда меркнет свет (страница 66)

У Мэг закружилась голова.

– Так вот почему ты был расстроен после книжного. Ты узнал, что родители отдали Генри фургон, а потом услышал, что Генри может быть геем, и сложил два и два, поместив Генри и красный фургон на косу, потому что уже знал, что там был Джефф.

Он кивнул, закрыл лицо руками, с силой потер его.

– Блейк, почему? Почему ты ничего мне не рассказал? Я тебе верила. Мы делали все вместе.

– Мэг, знаю. Я предупредил Джеффа, что расскажу тебе…

– Ты скрывал это двадцать два года!

– Нет. Только то, что Джефф был на косе. Остальное я узнал уже вместе с тобой.

– Дерьмо. Как я могу сложить картину целиком, если вы скрываете от меня фрагменты?

– Успокойся, пожалуйста. Мы все были уверены, что виноват Тай Мак, и присутствие Джеффа на косе не казалось значительной деталью. Я доверял Джеффу. И не хотел, чтобы папа попал в новостные сводки как жестокий отец, избивающий детей. Не хотел потерять Булла. Не хотел отправляться в приют. Джефф уезжал – у меня никого не оставалось. И не видел в этой тайне ничего важного.

– Но сейчас она важна. И ты работаешь со мной над этим уже несколько дней. Ты был со мной, когда Ли Альбис рассказала про красный фургон.

– Мэг, я не знал, что у Генри был красный фургон, пока нам не рассказала Роуз.

– Ты видел фотографию в сарае.

Он вцепился руками себе в волосы.

– Я не знал, что это его – я же сказал. Я собирался расспросить обо всем Джеффа. А когда я увидел ту фотографию, то понятия не имел, что Генри мог быть геем.

Она смотрела на него непонимающим взглядом.

– Джефф умолял меня не рассказывать тебе еще всего один день, чтобы он успел подготовить своего любовника. Сказал, это разрушит его брак. И если этот человек действительно Генри, то Джефф прав, это разрушит его брак. Такого, как Генри Тибодо, это просто убьет. Он хранил это в секрете всю жизнь.

Мэг медленно встала. С горечью посмотрела на Блейка.

– Блейк, я тебе доверяла. А ты, получается, довериться мне не смог.

– Мэг, я понимаю, что ты чувствуешь. Но до сегодняшнего дня…

– Информация о том, что на косе было еще как минимум два человека, могла изменить все. Айк Ковакс бы их допросил. Может, более тщательно изучил бы другие образцы ДНК. Больше внимания уделил бы поиску свидетелей, возможно, нашел бы бездомного ветеринара, который рассказал Ли Альбис про красный фургон. И показаниям слепой Этель МакКрей, которая слышала «Фольксваген», возможно, тоже придали бы большее значение. – Она умолкла, отдышалась. – Все это могло вызвать серьезные сомнения в вине Тая Мака. Невинный человек мог остаться в живых. Мой отец мог бы быть еще жив, как и моя мать. – Она показала пальцем на Блейка. – Вы с Джеффом убили мою семью.

– Мэг, это несправедливо. Ты же не думаешь…

– Хватит. С меня довольно.

Она схватила со стола сумку и на негнущихся ногах пошла к двери. У нее внутри закипала кровь. Ей отчаянно хотелось верить Блейку, выслушать его, разобраться в истории, понять, когда и что он узнал, и разобраться в его решениях.

Но прежняя Мэг внутри нее отчаянно возводила стены. И так было гораздо проще. Злиться. Дать волю боли и обиде из-за предательства, терзающим ее изнутри.

Просто закончи работу. Сделай то, зачем пришла. И выбирайся из этого места больного, запутанного прошлого.

Блейк вскочил на ноги, схватил ее за руку, пытаясь остановить. Она обернулась, дрожа от гнева, обиды и унижения.

– Нет, – ледяным тоном отрезала Мэг. – Не трогай меня.

Глаза жгли слезы, но она сдерживалась. Она вернулась в старое состояние, и, черт подери, ей было там хорошо. Высокие, надежные стены.

– Куда ты? – тихо спросил Блейк.

– На пристань Ваками-Бэй. На чертову вечеринку.

– Это небезопасно.

– А ты безопасен?

Она повернулась, распахнула дверь. Внутрь влетел ветер, забренчал висящими над входом колокольчиками. Она вышла в ненастную ночь.

– Мэг, ты тоже лгала! – крикнул он ей вслед. – Лгала, чтобы прикрыть в тот день Шерри. Ты не думала, что она могла бы остаться в живых, если бы ты сразу сказала правду? Что все могло быть иначе? Ты вообще не чувствуешь за собой вины?

– Иди к черту, – прорычала она, выскочила из-под навеса и направилась в дождь.

– Я пытался защитить брата! – закричал он. – А ты пыталась защитить сестру, как всегда. Разве мы сильно отличаемся?

Она резко развернулась, словно ее ударили по лбу. Подскочила прямо к нему.

– Знаешь, что снилось мне прошлой ночью, до того, как мы занялись любовью? Мне приснилось лицо человека, который меня преследовал, – лицо, которое я не могла вспомнить двадцать два года. И это было лицо Джеффа. Мне приснилось, что это он напал на меня в ту ночь и оставил умирать. Что это его голос кричал: «Не беги, Мэгги, не беги!» И знаешь что? Я приписала это своей бурной фантазии, потому что как это мог быть Джефф? А теперь подозреваю, что это правда.

Блейк побледнел. Ничего не ответил.

Ее начало трясти.

– Насколько ты доверяешь собственному брату, Блейк Саттон? Кого ты защищал все эти годы – убийцу? Насильника? Совпадет ли ДНК Джеффа с одним из двух неопознанных образцов? Потому что знаешь что я собираюсь сегодня сделать? Я расскажу обо всем Коваксу.

– Мэг…

Она не пожелала его слушать. Развернулась и ушла в дождливую темень. Залезла в свой фургон в красном платье и искусственной шубе матери и уехала прочь, оставив Блейка стоять у входа в его полуразрушенную пристань.

Глава 24

Блейк наблюдал, как она уходит. Опустошенная. Дрожащая. Утратившая надежду. Черт подери. Каким же он был идиотом! Чертов Джефф. Блейк схватился за голову, борясь с неодолимым желанием броситься за ней и немедленно вернуть. Он прекрасно понимал: чем сильнее он сейчас будет давить на Мэг, тем дальше она убежит.

Ее слова о Джеффе смешались с его собственными темными воспоминаниями: кровь на рубашке брата. Его мешок рядом с телом Мэг. Испуганный взгляд брата той ночью в лодочном домике.

Неужели это возможно?

Ее сон ничего не доказывает. Им нужны доказательства или признание – так что пусть рассказывает Коваксу. Пусть старший помощник найдет Джеффа и Генри, допросит их.

А пока нужно разобраться с Ноем. Ребенок весь на нервах. Снова загремел гром, дождь и ветер удвоили натиск на пристань, оторвав один из оранжевых буйков. Он ударился о котел для крабов и покатился по гравию, остановившись возле стены гаража.

Блейк вернулся в дом, снял мокрую одежду и поднялся по лестнице. Замешкался возле комнаты Ноя. Тихо постучал.

Ответа не последовало.

Постучал громче.

– Уходи!

Блейк закрыл глаза, глубоко вздохнул.

– Ной, мне нужно с тобой поговорить.

– Уходи.

– Прошу, приятель. Я не сержусь. Ты просто сказал правду. Я понимаю, что ты сделал и почему, но нам нужно поговорить. Я хочу тебя увидеть.

– Оставь меня в покое.

Блейк сжал и разжал кулаки. Он слышал слезы в голосе мальчика, и это разрывало душу.

Раздался особенно сильный удар грома, здание пристани словно застонало и наклонилось от мощного порыва ветра. Блейк побежал вниз, включил радио. Напрягся, услышав предупреждение об опасности цунами из-за сегодняшних толчков. Самый худший прогноз – если оба фронта столкнутся в море, в нескольких милях от Шелтер-Бэй, вскоре после полуночи. Это спровоцирует грандиозный шторм со штормовым ветром и мощный прилив с вероятностью цунами. Настоящий ужас для моряка. Пора заняться мешками с песком.

Чем больше он думал о Джеффе с Генри и их тайной гомосексуальной любви, тем меньше мог представить, что они жестоко насилуют Шерри. Что-то не сходилось.

Он снова вспомнил разговор Мэг после ее внезапного воспоминания за ужином.

«Я видела Шерри. Ее голое тело… Она лежала на спине, распластанная в грязи. Мне… Мне казалось, что я бежала от этого зрелища. А еще вокруг нее было несколько силуэтов, и они хотели меня поймать…»

Несколько силуэтов?

Есть еще фотография красного фургона возле дома Райана Миллара. Райана, который обеспечил алиби Томми. Райана, который через несколько лет был вознагражден крайне прибыльным контрактом на обслуживание «Кессингер-Спроатт». Плюс еще был какой-то загадочный отец ребенка Шерри. И еще два неопознанных образца ДНК. И кто-то, спровоцировавший Джека Брогана на убийство. Кто? Айк Ковакс? Шериф, который взял расследование в свои руки вопреки протоколу?