Лорет Уайт – Когда меркнет свет (страница 40)

– Папа! – закричал Ной из открытого окна. – Дядя Джефф! Куда они забирают дядю Джеффа?

– Все в порядке, Ной, – успокоил его Блейк, возвращаясь обратно к машине. – Джефф просто поможет полиции разобраться с недоразумением. Все будет нормально.

Мэг направилась было к ним, но Ковакс удержал ее, положив руку ей на предплечье. Она посмотрела на него, потом на его руку. Он медленно убрал ее.

– Что было в тех папках на столе прошлой ночью? – спросил он.

Она бросила на него сердитый взгляд.

– Слушай, Мэган, похоже, ты меня недопоняла. Я хочу знать ответ на этот вопрос, сейчас же. Да побыстрее.

– Потому что иначе у тебя могут возникнуть проблемы на выборах?

– Я же сказал, пойми меня правильно. Я коп. Хороший коп. Здесь что-то не так. Если это имеет отношение к делу Шерри, я хочу быть в курсе.

– Ты возобновишь дело?

Что-то блеснуло в его глазах, но они были почти полностью скрыты полями шляпы.

– Хочешь сказать, есть причины его возобновить?

Она сглотнула.

– Хочу сказать, все может быть иначе, чем казалось.

– Из-за того, что в тех папках?

Мэг не ответила.

– Если там есть что-нибудь, что…

Она шагнула к нему.

– Знаешь что, – тихо произнесла Мэг, глядя Коваксу в глаза. – Устрой мне интервью, на диктофон, с твоим отцом – и можешь сесть рядом и услышать, что же в тех папках.

Его губы сжались в суровую линию. Она повернулась, пошла обратно к пикапу и с колотящимся сердцем залезла внутрь.

Ной вышел из машины, надел рюкзак и пошел ко входу в школу. Мэг смотрела ему вслед. Он шел медленно. Шел один. Хотя остальные дети вокруг него бегали и смеялись. Такой маленький для своего возраста. Хрупкий и бледный по сравнению с другими взлохмаченными мальчишками, которые скакали вокруг, словно большие буйные щенки.

– Что происходит с Джеффом? – тихо спросила она Блейка, когда Ной скрылся из виду.

– Сам не знаю.

– Почему вчера ночью его не было дома?

– Ты слышала то же, что и я, – у него здесь свои призраки прошлого, Мэг.

– Но почему сейчас?

В его глазах мелькнуло раздражение.

– Я же сказал – у него скоро свадьба. Он хотел поделиться новостью лично. И столкнулся здесь с собственным прошлым.

– Я чувствую: ты мне что-то недоговариваешь.

Он посмотрел ей в глаза.

– Ничего, кроме наших с Джеффом личных вопросов.

Он завел машину. Мэг стало не по себе. Блейк искусно возводил стены, когда речь шла о его брате. Она поняла, как сильно хочет верить ему. Полностью. И ее тревожило, что не получалось. А еще сильнее ее терзала история с Джеффом. Странно было снова его увидеть. Не то чтобы он ей не нравился – она всегда относилась к нему хорошо. Но, глядя ему в глаза, она чувствовала, что что-то не так, хоть и не могла сформулировать, что именно.

Блейк выехал со школьной парковки. Тротуары были заполнены детьми – они шли пешком, ехали на велосипедах и скейтбордах. В своих зимних куртках они напоминали яркие конфетки. Один чеканил баскетбольный мяч. Мэг снова подумала о Ное, который шел в одиночку. И вспомнила себя в старшей школе – каково ей было там в первый день после смерти сестры. Подросток с отцом-убийцей в тюрьме. Она чувствовала себя хрупкой, зыбкой, словно проекция ребенка, которым была до убийства Шерри. Словно окружающие могли смотреть через нее насквозь.

– Непросто тебе приходится с Ноем, – сказала она.

Блейк фыркнул.

Мэг повернулась к нему:

– Не хочешь обсудить тот вечер?

– Не особенно.

Ответ вызвал у нее раздражение.

– Тебе следует беречь его, – холодно заметила она.

– Думаешь, я сам не знаю? – сердито сверкнув глазами, огрызнулся Блейк.

– Слушай, я прекрасно понимаю, что это личное, но я не хочу доставлять лишних проблем. Наверное, будет лучше, если я…

– Мэг, если что? Сейчас Ноя куда сильнее расстраивает, что его дядю загребли в полицию, чем твое пребывание в нашем доме. Пока Ковакс не арестует виновных или пока за тобой… кто-нибудь не присмотрит, этим займусь я, ладно? Возражения не принимаются.

Мэг сжала зубы. Поднесла руку ко рту, наблюдая за матерью с коляской. Она что-то кричала вслед двум девочкам, видимо сестрам, едущим перед ней по дороге на велосипедах. Ей вспомнился вопрос Джонаха, заданный однажды среди кукурузы.

Мэг, ты счастлива?

– Знаешь, когда я была счастлива? – сказала она, наблюдая за сестрами. – Когда была в возрасте Ноя. Была счастлива в этой же самой начальной школе. Была счастлива быть собой – в девять, десять, одиннадцать, может, даже двенадцать лет. Во мне была невинность ребенка, но при этом я была достаточно взрослой, чтобы самостоятельно брать лодку и ездить на велосипеде куда вздумается. Я была свободна. Пока не заиграли гормоны и вся эта девичья ерунда. Неудобное осознание того, что ты недостаточно красива. Или популярна. А с этой тревогой приходит самокритика, самоосмысление. Ненависть к себе.

– Ты всегда была красивой, – резко возразил Блейк. – Что за чушь.

– Вполне реальная чушь. Пугающая чушь. Из-за этой чуши дети убивают себя, их позорят в интернете.

Он изумленно посмотрел на нее.

– О чем ты? Это по поводу Ноя?

– Блейк, дети должны быть счастливы.

Он так долго смотрел на Мэг, что чуть не выехал на встречку, прежде чем снова не переключился на дорогу, выровняв машину.

– Если я останусь в вашем доме, ты должен рассказать мне, из-за чего Ной так сорвался в тот вечер, когда мы ели пиццу. Рассказать про Эллисон.

Он облизнул губы и повернул в сторону ее квартала чуть резче, чем нужно, крепко вцепившись в руль.

– Хорошо. Ной сказал правду, лишь слегка ужесточив ее. У нас с Эллисон был спонтанный секс. Она забеременела после связи, которую мы оба считали случайной. Но это не значит, что я его не люблю.

Блейк глубоко вздохнул.

– Значит, вы поженились, потому что она ждала Ноя?

– Я приехал к папе на Рождество, в перерыве между командировками, после Ирака, и, как понимаю сейчас, искал то, чего не смог найти дома. Я скучал по тому, что было между нами, Мэг. Ты уехала. Все вокруг опустело. Я боролся. В конце концов в мрачном настроении отправился в «Хай Дайв», тот старый бар в Чиллмоуке. Там была Эллисон с друзьями. Мы все напились. Она только закончила непростые отношения, мы оба искали утешения. Ту ночь мы провели вместе, а потом я узнал, что должен родиться наш мальчик. Поэтому да – мы решили расписаться ради ребенка. Я уехал служить дальше, а она осталась здесь, в Шелтер-Бэй. Переехала на пристань, к папе. Они с папой как бы разделили дом на две части.

– Она не хотела поехать с тобой?

– Нет. Жизнь жены военного ее не интересовала. Она не хотела уезжать от моря и от семьи. Если честно, подозреваю, что мои долгие отъезды были для Эллисон облегчением. Подозреваю, что она встречалась с кем-то еще, тщательно это скрывая. Она во многом взяла на себя руководство причалом, и это доставляло ей большое удовольствие. Разумеется, Булл был просто в восторге, в восторге от нее. Она готовила ему еду. Мне не казалось, что я ее бросаю. Здесь ей было лучше, чем на какой-нибудь незнакомой базе. У Ноя был дедушка. И я убедил себя, что выполняю благородный долг, служу отечеству. Военный медик. Я лечил солдат, раненных в бою. Жестокая, но дельная работа. Мне удавалось помочь парням, разорванным на куски, истекающим кровью, остаться в живых, отправить кого дальше на лечение, а кого снова в армию. Некоторые уезжали домой. Я видел, чувствовал, что меняю мир.

– И так продолжалось, пока не умер Булл?

Он кивнул.

– Потом мы узнали о диагнозе Эллисон. Все случилось очень быстро. – Его голос дрогнул. Он сглотнул, повернул к ее дому. – Я уволился из армии и вернулся домой, знакомиться с собственным сыном. Попытаться создать с ним семью. – Он мягко фыркнул. – Никогда не думал, что превращусь в отца-одиночку, растившего сына на старой пристани. – Долгая пауза. – Забавно, как повторяется история. Поджидает нас. Неважно, как ты пытаешься ее обхитрить.

Он взглянул на Мэг. Словно говоря, что вот, она тоже вернулась сюда. Копаться в прошлом, в связанных с ним эмоциях и чувствах.

– Черт, – пробормотал он, когда они подъехали к дому. – Копы все еще здесь.

– Лори-Бэт, большинство мужчин смотрят порно.