Лоренца Джентиле – Книжный в сердце Парижа (страница 36)

Я верчу в руках ее записку.

– Джон у нас эксперт по скачкам, – говорит Виктор. – Надо попросить его расшифровать послание. Кстати, я обещал ему новую книгу.

Я увожу Колетт вниз и жду, пока спустятся Виктор и Юлия. Но только я выхожу за дверь, раздается телефонный звонок. Звонят из офиса, и я узнаю собственный добавочный номер.

– Олива? – спрашивает женский голос. По всей вероятности, это Мара.

Что она делает за моим письменным столом? Она уже открыла ящики и нашла мои все еще запакованные книги по похудению? И крошки от арахиса в кокосовой глазури, которые я не успела убрать?

Колетт тянет меня к фонтану, я следую за ней, а в это время Мара объясняет, что для получения доступа к электронной почте ей нужен пароль от моего аккаунта. К моей электронной почте? Чтобы она обнаружила мою подписку на рассылку новостей сайта «Симпатичные священники. Обаяние рясы»?

– Да, к электронной почте. Чтобы все держать под контролем, раз уж я тебя замещаю.

– Замещаешь?

– Я имею в виду… пока ты не вернешься.

Я натягиваю поводок слишком сильно. Колетт взвизгивает, и я глажу ее, чтобы успокоить.

Стараясь поддерживать любезный тон, я отвечаю Маре, что прекрасно могу работать и отсюда. Она просит меня не беспокоиться и наслаждаться отпуском. Я уточняю, что у меня не отпуск.

– Я так понимаю, ты в Париже.

Мара передает кому-то трубку. Это Вероника. Поскольку в интересах компании Мара выполняет мои функции, объясняет моя наставница, ей необходим доступ ко всем ресурсам. События развиваются быстро, постоянно общаться посредством писем невозможно, и ей очень жаль. Мой телефон пищит – это аккумулятор, я забыла его зарядить.

Я вынуждена назвать свой пароль. Прощаюсь, стараясь не подать виду, что чувствую себя обкраденной. Да, обкраденной, не хватает только пистолета. Меня лишили работы, потраченного времени и увлечения симпатичными священниками.

Но Виктор и Юлия уже идут мне навстречу, Колетт виляет хвостом. Еще один день мы проведем вместе.

– Если Ванильная Мечта и Безудержная Страсть – кобылы из одной конюшни, – говорит Джон, – то махинации вполне могут иметь под собой основания. Твоя тетя делала крупные ставки, когда мы ходили на ипподром вместе. Однажды она поставила на кон арендную плату за месяц.

– Так ты пойдешь с нами? – спрашиваю я его.

– Знаете, что говорила Мелани? Если для того, чтобы почувствовать вкус к чему-либо, приходится делать на это ставки, значит, оно того не стоит.

– В этом есть своя логика, – замечает Юлия.

– Логика тут совсем ни при чем. Она просто не хотела, чтобы я проигрывал, вот и все. Хотя по-вашему, конечно, нужно всегда поступать как Хемингуэй.

– Это Вивьен виновата.

Джон бросает на нас один из своих многообещающих взглядов.

– Чуть не забыл. – Виктор передает ему «Галаад», роман Мэрилин Робинсон.

– О, спасибо, Виктор. – Джон кладет книгу в карман пиджака. – Черт возьми! Вы похожи на трех рыбок в аквариуме, только посмотрите на себя. Вам никогда не справиться самостоятельно.

– Будем считать, что это значит «да»? – спрашиваю я.

– Надеюсь, ты не собираешься идти на ипподром в таком виде? – Джон разглядывает джинсы и блузку, которые мне пришлось надеть за неимением лучшего. – Для посетителей Лоншан есть специальный дресс-код, – продолжает он. – Придется сделать пит-стоп в одном известном мне месте. – Джон поворачивается к Хиллари: – Ты не могла бы приглядеть за нашими вещами, дорогая? Только смотри в оба.

Хиллари кивает и машет на прощание рукой.

Есть туристы, есть парижане, а есть мы.

Мы в Париже, но мы не местные. Мы не ищем глазами Эйфелеву башню, не ходим в Центр Помпиду, не совершаем покупки на Елисейских Полях. Наш Париж – это Париж, в котором есть кофейни, ночные набережные, лавки и вино за один евро тридцать центов. Мы движемся по другому городу, и нас волнуют совсем иные проблемы. Наше время вписывается в промежутки чужих мгновений. Мы здесь чужие, но тем не менее город принадлежит нам.

Чтобы укрыться от толпы, которая в этот час уже заполонила мощеные улицы, мы обходим Нотр-Дам сзади. Именно там мы с Виктором оставляли свои велосипеды на обратном пути с Пер-Лашез. Я нахожусь в Париже меньше недели, но у меня уже появились связанные с ним воспоминания.

Чтобы попасть на правый берег, нужно пересечь остров Сен-Луи и перейти по двум мостам. Я не могу поверить, пока не убеждаюсь в этом сама: мои страхи исчезли.

Мы идем мимо церкви Сен-Жерве, проходим по улице Вьель-дю-Тампль, сворачиваем на улицу Розье и наконец останавливаемся у небольшого винтажного магазинчика.

Джон удовлетворенно поворачивается к нам.

– Теперь мы повеселимся на славу!

28

Кто бы ни был хозяином этого магазина, его представления о моде прямо противоположны маминым. Платья, пальто, жилеты, туфли, сапоги, сумки и шляпы, само собой, не разложены по цветам, не расставлены по порядку на полках (в немалой степени из-за отсутствия таковых) и не развешаны для создания радующих глаз сочетаний. Вещи навалены повсюду, как на базаре, а прилавки заполнены настолько, что вместе с одним извлеченным из груды платьем выпадает десяток. Здесь нет ароматизатора с запахом хлопка, и в воздухе ощущается лишь затхлость.

На самом видном месте лежит куча очень старых дубленок и бесчисленные пары джинсов Levi’s 501. Неподалеку рядами стоят ботинки в стиле Мэри Поппинс (именно о таких я и мечтала!), каждая пара скреплена эластичной лентой.

Это не шопинг, а настоящий поиск сокровищ.

Поскольку примерочная кабина отсутствует, я надеваю клетчатое платье прямо поверх брюк и блузки. Оно заужено в талии, доходит до середины голени, как у Сильвии, и стоит всего пять евро. Хоть платье и не моего размера, оно неожиданно приходится мне впору. Неужели я похудела? Я выбираю еще одно – на этот раз в цветочек, с пуговицами спереди. Платье сидит на мне идеально.

– Наконец-то немного шарма, дорогая, – одобрительно кивает Джон.

Он тоже приоделся: на нем ковбойская шляпа, жилет в стиле семидесятых в мелкий горчично-желтый горошек на фиолетовом фоне, а на ногах изрядно поношенные ботинки.

– Отлично выглядишь, – говорю я ему.

– Плевать я хотел на Джона Уэйна[70].

Я держу платья перед собой.

– Какое из них, что скажешь?

– Думаю, надо брать оба.

Оба? Отлично. Перед отъездом я оставлю их Юлии.

Виктор выбрал голубую рубашку с маленькими звездочками и шляпу в стиле Хамфри Богарта[71].

Юлии ничего не нужно: она уже нарядилась в подаренное Сильвией длинное плиссированное платье, которое ей очень к лицу. Она помогает мне найти обувь по размеру. Ботинки в стиле Мэри Поппинс имеют весьма потрепанный вид, от них исходит не слишком приятный запах, тем не менее я непременно желаю их приобрести.

В висящем на стене зеркале мы видим свое отражение. Мы похожи на банду преступников, которых вот-вот поймают.

– Идеально, – заявляет Джон.

Счет составляет шестьдесят шесть евро. Чтобы скорее избавиться от нашего присутствия, хозяйка готова снизить цену до шестидесяти. Я оплачиваю наши покупки, потратив половину своего состояния.

Я выхожу из магазина в клетчатом платье и ботильонах, остальные покупки несу в пакете. Я ощущаю себя точь-в-точь как в те дни, когда бродила по миланским улицам с тетей.

– Надо бы еще купить продукты для пикника, – говорит Джон, сделав глоток из фляги, которую держит в кармане рубашки. – Следуйте за мной.

Мы быстрым шагом доходим до конца улицы. Джон сверяется с картой у станции метро «Ришар-Ленуар», сворачивает на какую-то улочку и наконец заходит в переулок.

Мы останавливаемся у обшарпанного супермаркета.

Берем три бутылки по евро тридцать, два багета по бросовой цене, мягкий сыр с истекающим сроком годности, вареную ветчину по акции и клубнику со скидкой.

Чтобы попасть в метро, мы перепрыгиваем через турникет. Прыгает даже Джон с его больной ногой, и я отвожу взгляд.

Ипподром представляет собой бетонное сооружение в окружении яркой зелени, заполненное нарядно одетыми людьми в соломенных шляпах.

– Посмотрите туда, – Джон указывает на огороженную территорию. – Это круг, там проходит смотр лошадей перед забегом. Скоро приедут жокеи. А вот и они! Видите? Те, что в разноцветных жилетах. Сначала они обсуждают стратегию с тренером лошади, а затем садятся в седло, таким образом публика сможет по достоинству оценить аллюр.

Чтобы удобнее наблюдать за зрелищем, мы подходим ближе.

– Ждите здесь, я пойду разведаю обстановку, – заключает Джон.

Я оглядываюсь по сторонам в надежде увидеть тетю, хоть уже и догадываюсь, что она опять не придет. Жокеи гарцуют по кругу верхом на вышагивающих тихим ходом скакунах, некоторые из них выглядят озабоченно.

– Наш заезд называется «Награда судьбы», – сообщает Джон. – По счету он шестой, так что у нас в запасе есть целый час. Кобылы-трехлетки, одна миля. У Ванильной Мечты в резерве имеются три заезда, но нет ни одной победы и ни одного призового места, к тому же она никогда не принимала участия в скачках в Лоншан. За нее дают двадцать.

– Что это значит? – спрашиваю я.