Лорен Оливер – Прежде чем я упаду (страница 19)

– Лучше быть сукой, чем психом, – говорит она, хватает Джулиет за плечи и трясет.

Покачнувшись, та отступает, размахивая руками, и это так ужасно и знакомо. Все повторяется; действительно повторяется. Я закрываю глаза. Мне хочется молиться, но я могу лишь думать: «Почему, почему, почему, почему?»

Когда я открываю глаза, Джулиет идет ко мне, промокшая, с протянутыми руками. Она смотрит на меня, и я готова поклясться чем угодно: она знает, словно видит меня насквозь, словно неким образом это моя вина. Из меня вышибает дух, как будто от удара в живот; не мешкая, я бросаюсь к ней и толкаю назад. Она налетает на книжный шкаф, отскакивает и хватается за дверной косяк, чтобы не упасть. Затем ныряет в коридор.

– Обалдеть! – восклицает кто-то за спиной. – У Джулиет Сихи прорезался голос!

– Не иначе, белены объелась!

Все хохочут, а Линдси наклоняется к Элоди и заявляет:

– Вот кретинка.

В руках у нее пустая бутылка из-под водки. Наверное, вылила остатки на Джулиет.

Я пытаюсь выбраться из комнаты. Кажется, вокруг еще больше народу, двигаться почти невозможно. Я расталкиваю толпу, работая локтями, и на меня бросают удивленные взгляды. Плевать. Мне нужно выйти.

Наконец я оказываюсь у двери и сталкиваюсь с Кентом. Он смотрит на меня, сжав губы, и пытается загородить дорогу.

– Даже не думай, – бросаю я, поднимая руку.

Он молча отодвигается, освобождая проход. На полпути по коридору я слышу его вопрос:

– Почему?

– Потому что, – отзываюсь я.

Но на самом деле размышляю о том же. Почему это происходит со мной? Почему, почему, почему?

– Какого черта Сэм всегда сидит рядом с водителем?

– Пить надо меньше, тогда успеешь занять ее место.

– Поверить не могу, что ты так обошлась с Робом, – замечает Элли. – Завтра тебя ждут большие неприятности.

Она подняла воротник куртки. В машине у Линдси так холодно, что дыхание вырывается изо ртов клубами плотного белого пара.

«Если завтра наступит», – чуть не отвечаю я. С вечеринки я ушла, не попрощавшись с Робом, который с полузакрытыми глазами валялся на диване. За полчаса перед этим я заперлась в пустой ванной на первом этаже. Села на холодный жесткий край ванны, слушая, как музыка пульсирует сквозь стены и потолок. Линдси настояла, чтобы я накрасила губы ярко-красной помадой. В зеркале я вижу, что помада потекла, как у клоуна. Я медленно стираю ее скомканными салфетками и бросаю их в унитаз, словно розовые цветы.

Рано или поздно мозг перестает искать объяснения происходящему. Рано или поздно он сдается, отключается. И все же, когда автомобиль Линдси разворачивается на лужайке Кента и шины буксуют в грязи, мне становится страшно.

Деревья, хрупкие и белые, как кости, неистово пляшут на ветру. Дождь молотит по крыше Танка; мир за потоками воды на окнах словно распадается на части. Часы на приборной панели показывают тридцать восемь минут первого.

Я держусь за кресло, когда Линдси мчится по дорожке; ветви деревьев хлещут по дверцам с обеих сторон.

– Как насчет краски? – спрашиваю я.

Сердце колотится в груди. Я пытаюсь уверить себя, что все в порядке, все нормально, ничего не случится. Не выходит.

– К черту краску. Все равно пора в ремонт. Видела бампер?

– Может, если ты перестанешь врезаться в припаркованные машины… – фыркает Элоди.

– Может, если у тебя будет машина…

Держа руль одной рукой, Линдси тянется за своей сумкой, стоящей у меня под ногами. Она дергает за руль, и автомобиль немного заезжает в лес. Элли соскальзывает с заднего сиденья и падает на Элоди; обе смеются.

Я пытаюсь перехватить руль.

– О господи, Линдз.

Выпрямившись, она отпихивает меня локтем, косится на меня и теребит пачку сигарет.

– Что с тобой?

– Ничего… – Я смотрю в окно, борясь с неожиданно подступившими слезами. – Просто будь осторожней, вот и все.

– Да? А ты тогда не лапай руль.

– Спокойно, девочки. Не надо ругаться, – увещевает Элли.

– Дай сигаретку, Линдз, – просит Элоди, полулежа на заднем кресле и бурно размахивая рукой.

– Только если и мне прикуришь.

Линдси швыряет пачку назад. Элоди прикуривает две сигареты и передает одну Линдси. Та приоткрывает окно и выдыхает струйку дыма.

– Нет, нет, никаких окон! – протестует Элли. – Я умру на месте от пневмонии.

– Ты умрешь на месте, потому что я прикончу тебя, – рявкает Элоди.

– Как бы вы хотели умереть? – выпаливаю я.

– Никак, – отзывается Линдси.

– Ну, серьезно.

Я вытираю влажные от пота ладони о подушку сиденья.

– Во сне, – отвечает Элли.

– Над тарелкой с бабушкиной лазаньей. – Элоди немного молчит и добавляет: – Или верхом на парне.

Элли заходится от хохота.

– В самолете, – рассуждает Линдси. – Если мне придет конец, пусть остальным тоже не поздоровится.

Она изображает рукой падение самолета.

– А как вы думаете, вы будете знать? – Мне нестерпимо хочется обсудить эту тему. – В смысле, вы догадаетесь… заранее?

Выпрямившись, Элли подается вперед, раскинув руки по спинкам передних кресел.

– Однажды мой дедушка проснулся и заявил, что видел в ногах кровати старуху. Лица он не разглядел – она была в черном плаще с большим капюшоном, держала косу, или как там эта штука называется. В общем, это была Смерть, ясно? В тот же день он пошел к врачу, и тот поставил диагноз: рак поджелудочной. В тот же день.

– Но он не умер, – закатывает глаза Элоди.

– Мог умереть.

– Чепуха на постном масле.

– Может, сменим тему? – Линдси на мгновение тормозит, прежде чем вылететь на мокрую дорогу. – Эта просто тошнотворная.

– Какие умные слова ты знаешь, – хихикает Элли.

– Не у всех же словарный запас двенадцатилетки, – парирует Линдси, оглядываясь и пытаясь выдохнуть дым ей в лицо.

Затем она сворачивает на Девятое шоссе, которое лежит перед нами, как огромный серебристый язык. У меня в груди трепещет колибри; поднимается все выше и выше, к самому горлу.

Я хочу вернуться к разговору и спросить: «Ну так как, вы будете знать? Догадаетесь заранее?..», но Элоди отпихивает Элли в сторону и наклоняется вперед; изо рта у нее свисает сигарета.

– Музыку! – кричит она, беря айпод.

– Ты пристегнула ремень? – спрашиваю я.

Ничего не могу поделать. Страх давит на меня, выжимает дух, в голове проносится: «Если не дышать, то умрешь». Последняя цифра на часах мигает: тридцать девять минут первого.

Элоди даже не отвечает, просто начинает листать айпод и находит «Splinter». Элли ударяет ее и заявляет, что сейчас ее очередь выбирать музыку. Линдси требует немедленно прекратить, пытается забрать айпод у Элоди и отпускает руль, придерживая его коленом. Я снова хватаю руль, и Линдси со смехом восклицает: