Лорен Оливер – Копия (страница 48)
В этом заключалось главное правило внешнего мира: ничто и никому не должно доставаться бесплатно. За все нужно платить, так или иначе.
Ей в голову пришла кое-какая идея.
– А реплики лицензированы? – спросила Лира.
Анжу не шелохнулась, но все же Лира могла поклясться, что все ее тело от макушки до пят напряглось.
– Что ты имеешь в виду?
Она и правда туповата. Явно.
– Я спросила, лицензированы ли реплики? Наверно, поэтому Боги… – Лира остановилась. Она все никак не могла избавиться от старой привычки так их называть. – Наверно, поэтому доктор Хэвен и доктор Саперштайн сделали так много реплик?
Анжу снова расслабилась, а Лира все же не поняла, почему ее так смутил первый вопрос.
– Нет-нет, – ответила она. – Нельзя лицензировать людей. Это только для… ну, идей. Техник. Методов. Представьте, что я изобрела новый способ изготовить стул. Я иду и патентую идею, а потом продаю ее через лицензионный договор. Так что другие люди тоже могут использовать мой метод, чтобы делать стулья. Понимаете?
Лира понимала, по крайней мере, в основном. Лицензирование помогало зарабатывать деньги на копировании идеи. Вот чего она не могла понять, так это зачем КАСЕКу человек вроде Анжу Пател. В Хэвене точно не было отдела лицензирования. Она бы слышала об этом.
– А лекарства можно лицензировать? – спросила Лира. Она пыталась понять, что настораживало ее в этом месте, где были такие уютные офисы и пахло не антисептиками, а старым ковром.
– Да, конечно, – ответила Анжу. Лире стало немного легче. Тогда все в порядке. КАСЕК разрабатывает лекарства и лицензирует их, потому что во внешнем мире деньги решают все. – И медицинские технологии тоже. В месяц запрашивают не меньше сотни медицинских патентов…
Анжу резко замолчала и взглянула вверх. Лира сразу поняла, что вернулась доктор О’Доннелл. Лира успела заметить на ее лице выражение злости, но доктор, как только поймала ее взгляд, снова безмятежно улыбнулась.
– Вы, должно быть, очень устали, – сказала она. – Дорога из Теннесси неблизкая.
– Я попрошу Соню принести одеяла, – предложила Анжу.
– Уже попросила, – холодно ответила доктор О’Доннелл. Она явно злилась на Анжу за то, что та разговаривала с репликами. Но Лира не могла взять в толк почему.
Анжу молча вышла. Вскоре пришла другая женщина, еще моложе черноглазой красавицы. Она сутулилась, как человек, который рано вырос слишком высоким. В руках она несла стопку одеял.
Соня, похоже, тоже хотела бы поговорить с Лирой и Орионом, но доктор О’Доннелл поблагодарила ее и отослала из комнаты раньше, чем девушка успела вымолвить хоть слово.
– Спасибо, Соня, – сказала она тем же тоном, что разговаривала с Анжу. Лира не помнила такого голоса. Он напоминал ей кого-то, кого она встречала прежде, но не в Хэвене, а во внешнем мире. Она не могла вспомнить кого. Может, в ее мозгу появились новые дыры. Или она просто устала.
Все тело ныло от боли.
Доктор О’Доннелл принесла Ориону маленькие белые таблетки, в которых Лира узнала снотворное. Она почувствовала внезапный приступ радости. Все любили такие таблетки, ведь они уносили в мир сновидений.
Лира хотела взять свою дозу, но доктор не разрешила.
– Прости, но это небезопасно при травме головы. Мне придется будить тебя каждые пару часов.
Но Лира вовсе не расстроилась. Наоборот, теплота в голосе доктора О’Доннелл была ей так знакома, что всколыхнула массу воспоминаний о прежних днях. Вместо снотворного она получила пару таблеток обезболивающего в гладкой, сладковатой на вкус оболочке.
Орион устроился на кушетке рядом. Он не произнес ни слова с того момента, как пришла Анжу, только сказал, что не отойдет от Лиры ни при каких обстоятельствах. Когда доктор попыталась накрыть его одеялом, он остановил ее, схватив за запястье, и так, замерев, они несколько секунд молча смотрели друг на друга.
– Я сам, – сказал он, но снотворное уже подействовало, и Орион заметно расслабился.
– Я буду рядом всю ночь, – сказала доктор О’Доннелл. – Если что-то понадобится, просто крикните. Она улыбнулась Лире, и на секунду стали заметны все изменения, произошедшие с ее лицом за несколько лет: новые морщинки, сухая, истончившаяся кожа. – Я навещу тебя через пару часов.
Она выключила свет, и в комнате стало темно. Окно, прикрытое тонкой занавеской, должно быть, выходило не на парковку, а на ограду и лес. Свет проникал в комнату только сквозь щель под дверью. Еще минуту в отдалении звучала приглушенная музыка. Потом она стихла. Мимо их двери прошелестели частые шаги. Вскоре все вокруг замерло, не слышно было даже приглушенных голосов.
– Орион, – прошептала Лира, но он не ответил. – Ты спишь? – спросила она чуть громче.
Он долго не отвечал, и девушка решила, что он уснул. Когда он заговорил, слова звучали размытыми и нечеткими, словно таяли у него на языке.
– Я ей не доверяю.
Лира разозлилась. КАСЕК с его незнакомыми звуками, нагромождением кабинетов, замысловатым рисунком потолочных плиток и массой новых имен вымотал ее.
– Ты не знаешь ее так, как я, – ответила она. – Вот и все.
Орион не ответил.
Через минуту Лира услышала его размеренное дыхание и поняла, что он уснул. Она закрыла глаза, ожидая, что мгновенно провалится в сон, но мысли блуждали по кругу, выхватывая старые воспоминания, образы из Хэвена, которые она считала давно забытыми.
Она все еще не спала, когда дверь снова открылась. Лира подумала, что это доктор О’Доннелл пришла ее проверить. Луч света ударил ей прямо в глаза. Она зажмурилась и хотела было уже попросить воды, но вдруг услышала незнакомые голоса и замерла.
– Уверена, что они спят? – спросил какой-то парень.
– Абсолютно. О’Доннелл рыскала в поисках снотворного.
По движению света и тени Лира поняла, что двое стоят в дверях и пялятся на них.
– Это так странно, – наконец сказал парень. – Они кажутся такими… нормальными. Правда?
– А ты чего ждал? Что у них по три головы, что ли?
– Заткнись. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Как ты думаешь, они… они тоже видят сны и все такое?
– Почему бы и нет? Доктор О’Доннелл говорит, они… такие же, как мы, – мягко прошептала девушка. – Только раньше у нее не было доказательств. Многие из них оказались дебилами. Она рассказывала, что некоторые даже не могли сами сходить в туалет. Но эти…
Орион перевернулся на другой бок, и Лира не расслышала ответ парня. Когда Орион наконец улегся, уже снова говорила девушка.
– …в зависимости от того, для чего их использовать.
Повисла долгая пауза, и Лира испугалась (хоть и понимала, что это невозможно), что в тишине они услышат беспокойный стук ее сердца и поймут – она не спит и подслушивает.
– Всегда считалось, что искусственный интеллект будет создан компьютерщиками. Но мы сделали это первыми. Биология добилась своего.
Они долго молчали.
– Это даже немного грустно в каком-то отношении, – наконец сказал парень.
– Нельзя об этом так думать, – ответила девушка. – Нужно помнить, что есть цель.
– Бабки, – ответил парень, и Лира не поняла, что он имеет в виду.
– Само собой, – раздраженно ответила девушка. – Но не только это. Мы сможем спасти сотни тысяч жизней. Даже, может быть, изобретем способ победить смерть.
– Кто знает, – ответил парень. – Эликсир бессмертия будет изобретен в Аллентауне, штат Пенсильвания?
Он закрыл дверь, и снова стало темно. Сердце Лиры рвалось из груди. Она обернулась к Ориону, стараясь унять свой бешеный пульс. Девушка размышляла над услышанным: искусственный интеллект, о котором она прежде не слышала, лицензирование, ключ к вечной жизни. Она многого не понимала, но уловила главное: этот ключ где-то здесь, в КАСЕК, заперт за одной из дверей. Может, это было то самое лекарство, что ввела ей доктор О’Доннелл. Или это был настоящий ключ. Или какое-то медицинское оборудование.
Но почему-то ее эта идея не обрадовала – наоборот, вызвала сильную тревогу. В Хэвене люди пытались стать богами, создавая жизнь, а реплики страдали ради их чудес.
Интересно, каково это, победить смерть? И кому придется ради этого страдать?
Пока ее ум блуждал по странным коридорам на грани яви и сна, ей вдруг вспомнилась маленькая птичка, которую они однажды нашли на дорожке, когда Лира была еще совсем маленькой. Крошечное существо, меньше ладони, с растрепанными коричневыми перышками. Должно быть, она приняла отражение в окне за воздушный коридор и врезалась прямо в стекло.
Лира помнила, как все реплики собрались вокруг этой несчастной птички, захваченные видом смерти, отличающейся от той, что они привыкли видеть в Хэвене, на белых простынях, за стенами Коробки. А потом Каллиопа, которая тогда еще звалась Номером Семь, вышла вперед и с силой наступила на маленькое тельце, так что все они услышали
Но Лира подозревала, даже была уверена, что реплика просто хотела посмотреть, что будет дальше. Ей было любопытно, каково это, эта маленькая хрупкая секунда, когда жизнь покидает тело прямо под ее подошвой. Словно момент, когда ты чиркаешь спичкой и загорается огонь, только наоборот. Звук темноты, а не света.
Глава 18
Когда Лира наконец уснула, ей приснилось, что она стоит посреди металлической камеры с вибрирующим полом, а Анжу, перекрывая шум, громко рассказывает о сути лицензирования стульев.