Лорен Оливер – Копия (страница 18)

– Нормально, – ответила она. – Я сегодня виделась с доктором Саперштайном. – Она понизила голос и вцепилась в ворот футболки, чтобы ощутить хоть что-то свое, собственное, реальное. – Все кончено. Они закрываются.

– Да уж… Я, в общем-то, уже догадался. Странно только, что они еще туалеты не упаковали. – Затем он неожиданно добавил: – Сегодня несколько реплик умерли. Я видел, как их тела паковали в пластиковые мешки. Их погрузили на каталку, словно… какое-то мясо.

Его голос сделался тонким, надрывным, словно истертая ткань, готовая вот-вот порваться.

– Здесь есть дети, которых привязывают. Медсестры говорят, что иначе они будут грызть собственные пальцы или раздирать кожу до крови. Эти медсестры… – Ткань все же не выдержала, голос сорвался. – Сестры, врачи, солдаты… Обычные люди, хорошие люди. Словно они все ослепли. Словно это место ослепляет их всех. Как они могут это выносить?

– Пит, – вряд ли она могла чем-то помочь. Или что-то объяснить. Объяснения просто не было. Им нужно выбраться отсюда, пока это место не отравило их окончательно. Когда она взяла его за руки, ладони оказались очень холодными. – Послушай, Пит. Доктор Саперштайн сейчас договаривается с моим отцом, – сказала она быстро. – Нас скоро отпустят.

Он резко закрыл глаза, словно захлопнул ставни на окнах. Джемма чувствовала вокруг странное напряжение, словно где-то глубоко под землей зародилось и набирало обороты мощное землетрясение, угрожающее сокрушить всех и все.

– У нас нет выбора, – добавила она. В воздухе запахло дымом. На нее вдруг нахлынули образы, которые не были ее собственными воспоминаниями. Пожар в Хэвене. Весь остров в огне. Кругом – истекающие кровью тела. Может, это не Каллиопа питалась ее чувствами и воспоминаниями, а наоборот – она проникала в сознание реплики? – Самое главное, что мы сможем уйти отсюда. Нас отпустят.

Он отвернулся. Мускулы его челюсти напряглись.

– Когда? – наконец спросил Пит.

– Завтра.

Он все еще не смотрел на Джемму. Она проследила за его взглядом и поняла, что он уставился на отражение Каллиопы в зеркале. Но реплика не обращала на него внимания. Она стояла неподвижно, уставившись в потолок, со странной улыбкой на лице, будто прислушивалась к отдаленным звукам любимой песни.

– Я точно не знаю когда. Саперштайн напуган. Думаю, ему придется вести…

Она едва не сказала «переговоры», но это слово застряло у нее в горле, обжигая.

– Я не поеду, – сказал Пит. – Не могу.

Ей вдруг показалось, что земля у них под ногами разверзлась и они полетели в зияющую пустоту.

– Ты не можешь их спасти, – сказала она, чувствуя внезапный приступ паники. Словно нечто, большое и темное, протянуло к ним свои лапы. Она слышала свой голос приглушенно, словно издалека. Слова доктора Саперштайна эхом звучали в ее голове: «Все уже решено».

– Я не могу просто взять и уйти, – он повернулся к ней, но Джемма уже с трудом его узнавала. Глаза из карих превратились в серые. Будто их заволокло дымом. – Я не могу просто забыть.

– Я не прошу тебя забыть, – ответила она. Пришлось быстро проглотить подступившие слезы. – Но другого выбора нет.

– Есть, – резко бросил он. – Всегда есть. Должен быть.

– Ты предпочтешь остаться здесь? – Ее бросало то в жар, то в холод от мысли, что она может его потерять. – А как насчет твоих родителей? Только представь, как они волнуются.

Пит на шаг отступил от нее.

– Так, значит, да? Мы просто уходим, а твой отец настоящий герой?

Теперь он казался совсем чужим, старше и тверже. Прежде Джемма всегда видела его с улыбкой на лице и уже решила, что это его отличительная черта, как светлые волосы или веснушки, разбросанные по коже, словно брызги коричневого сахара.

– А дальше что? Просто вернемся в школу? Будем держаться за руки после химии, я буду отвозить тебя домой и тискать на подъездной аллее. И все? Вот и все, что нас ждет? Все, что…

Он резко замолчал, словно ему не хватало воздуха.

– Прости, – вдруг сказал он совсем другим голосом. Повернувшись, он попытался положить руки ей на плечи. – Я не хотел. Мне очень жаль.

– Не прикасайся, – ответила Джемма. Если только Пит дотронется до ее кожи, она сгорит, мгновенно превратится в горстку пепла. Все это время она ошибалась. Все это время он действительно стеснялся ее. И лишь скрывал свое разочарование, потому что в тот момент не мог найти кого-то получше.

– Джемма, прости. Не знаю, что на меня нашло. – Он выглядел по-настоящему расстроенным, но Джемме уже было все равно. Она не испытывала жалости. – Ты же знаешь, я не хотел…

Теперь она шагнула назад, чтобы избежать его прикосновения.

– Я просто хотел сказать, что не могу уйти вот так. Я не смогу отмотать все назад. Понимаешь? – Его голос становился все выше, уступая панике. – Я не смогу притвориться, что ничего не видел и не знаю. Просто не смогу.

– Тише, – попросила она.

Что-то действительно горело. Джемме не показалось. Теперь она явно различала запах дыма. Она предположила, что, возможно, Каллиопа зажгла сигарету, но та по-прежнему стояла неподвижно с загадочной улыбкой на лице. К тому же запах все равно был слишком сильным.

Пит то ли не слышал, то ли не придавал значения. Он продолжил еще громче. Слова словно вырывались помимо его воли.

– Я не могу просто выйти отсюда и знать, что эти люди – люди, Джемма, не объекты исследования, не эксперименты, а человеческие существа! – все они умрут. Я…

И тут он замолчал, потому что наконец почувствовал то же, что и она. Странное напряжение, приближение опасности, словно надвигающийся шторм беззвучно предупреждал о своем прибытии грозовыми облаками на горизонте.

Джемма быстро обнаружила источник напряжения, это был странный смех Каллиопы.

Как-то раз, когда Джемма была маленькой, родители взяли ее с собой на лето в Аутер-бэнкс. Однажды ночью она слышала в лесу койотов. Отец потом объяснил, что они смеются, когда убивают. Но она и без того догадалась. Их смех звучал словно гимн жестокости. В нем выражалось даже не удовольствие от убийства. Скорее радость от созерцания боли, наслаждение тем, как медленно умирает слабый.

Здесь и сейчас, в этом заброшенном аэропорту, воплощавшем, возможно, сам ад на земле, Каллиопа смеялась именно так.

– Ты не прав, – сказала реплика, и в ее голосе смутным эхом звучало нечто забытое, древнее, хищное и голодное. – Ты все перепутал. Все наоборот.

Она все еще стояла, слегка запрокинув голову и задумчиво глядя в потолок. Но к тому моменту Джемма уже догадалась. Реплика не вглядывалась, а вслушивалась. И тогда она тоже прислушалась и уловила крики, резкие отрывистые возгласы и грохот шагов, сотрясающих пол.

Не зря у Джеммы запершило в горле. Дым уже завис в воздухе, сделав его плотнее. Где-то в здании что-то горело, заполняя пространство едким дымом.

– О чем ты говоришь? – спросил Пит, и по его тону Джемма поняла, что он тоже напуган.

– Ты сказал, что мы умрем. И что ты не хочешь нас оставлять, – она покачала головой. На ее лице появилась улыбка, какой Джемма никогда не встречала прежде. Эта улыбка словно поглотила все лицо девушки. – Но ты все перепутал. Нас не умрут, – она закусила губу, слегка задумавшись, и Джемма узнала собственную привычку. Она тоже так делала, когда поправляла сама себя. – Мы не умер.

В голове Джеммы вновь всплывали странные образы. Над Хэвеном вздымаются клубы дыма. Вокруг суетятся вооруженные люди. В кровавое рассветное небо с треском вздымаются фейерверки. Бах, бах, бах. Но это были не фейерверки, а пули, которые вырывались из длинных стволов и, наделав много шума по пути, беззвучно убивали.

Кричали люди.

– Что происходит? – спросила Джемма. Собственный голос доносился как будто издалека, словно с другого конца тоннеля.

Каллиопа наконец посмотрела на нее. Она вся сияла. На долю секунды Джемма подумала, что, должно быть, оба – и Пит, и доктор Саперштайн – ошибаются. Каллиопа – не животное, но она и не человек. Она древнее, страшнее и опаснее. Она – материя и пространство, сжатые до крохотной точки. Само средоточие жизненной энергии. Лишенное эмоций, чувств или мышления. Глубокая воронка, которая долго закручивалась и наконец взорвалась. Она была черной дырой, которая могла поглотить целую планету и заставить ее медленно двигаться по печальной орбите вечно.

– Начинается, – сказала реплика и коснулась лица Джеммы. Ее пальцы пахли металлом.

И кровью.

Глава 16

Пуля пробила дверь туалета, отрикошетила от стены и оторвала мизинец на левой руке Джеммы.

Это был какой-то кошмар. Еще секунду назад все ее пальцы были на месте, и вот уже не хватает мизинца, и кровь алыми пятнами расползается по линолеуму. Она осознала случившееся, только услышав, как кричит Пит. Целую минуту она блуждала где-то, отделившись от своего тела, и со странным любопытством смотрела на кровь, оторванный палец и обрывки мышц.

А потом пришла боль, такая огромная и нестерпимая, что она в одно мгновение вернулась в туалет и в свое тело. Такой боли Джемма еще не испытывала. Боль вибрировала, угрожая побить стекла вокруг, отдавалась в каждой клеточке тела, угрожая сжечь даже кости. Джемма даже не могла кричать, не могла попробовать остановить кровь, не могла двигаться. Просто стояла, как идиотка, наблюдая за лужицей, которая все увеличивалась у ее ног.