Лорен Мартин – Книга эмоций. Как я превратила плохое настроение в хорошую жизнь (страница 7)

В моей голове это не укладывалось – как мы можем стерпеть эту ужасную, эту неизбежную, эту травмирующую боль, тогда как мысль о неудачном свидании или трудном дне повергает нас в панику? Как мы можем расправиться с самым страшным зверем и при этом закричать при виде мыши? Может, это происходит потому, что мы ничего не можем сделать с болью, которую нам суждено вынести, и поэтому сосредотачиваем все свое внимание на боли, которой, как нам кажется, мы можем избежать. Возможно, потеря контроля над нашими собственными телами проявляется в потребности контролировать окружающий мир?

«Беспокойство, – считает Ребекка Солнит[14], – это способ притвориться, что у вас есть знание и контроль над тем, что вы не знаете и не контролируете». Степень, в которой неопределенность беспокоит вас, является уровнем вашей тревоги. Желание, с которым мы пытаемся контролировать неопределенность нашей жизни, – это наиболее верный способ потратить свою жизнь впустую. Все то время, когда в течение дня, в ходе беседы, на протяжении отношений мы переживаем из-за вещей, которые никогда не станут реальностью, – это потерянные моменты, которые мы приносим в жертву нашему страху перед возможной болью. Мы так боимся боли, что в попытках избежать ее причиняем себе намного больше боли.

А что, если мы просто примем неизбежность боли и будем двигаться дальше? Представьте, что вы приняли боль неизвестности так же непоколебимо, как приняли боль того, что вам хорошо известно. Эта концепция является основным принципом стоицизма – философии, распространенной в Древней Греции и в Древнем Риме и считающейся краеугольным камнем буддизма. Слово «стоик» имеет множество определений, но его общее значение – «безразличный к боли». Я где-то слышала также, что это понятие описывают как героическое принятие. И мне нравится думать об этом именно так. Как о возможности человека развить в себе выдержку, чтобы принять любую боль, с которой ему суждено столкнуться. Требуется сила характера и удивительная смелость, чтобы жить своей повседневной жизнью и быть готовой справиться с болью.

Эта философия нашла наилучшее объяснение в одном из эпизодов жизни Сенеки. Примерно в 65 году нашей эры один из друзей Сенеки написал ему письмо. Он утверждал, что попал в беду. Он только что узнал о судебном процессе против него и боялся, что это подорвет его авторитет или приведет к тюремному заключению или даже к изгнанию. Как и любой из нас, он пребывал в состоянии паники. Сенека посоветовал другу в ответ: прими изгнание. Прими отвержение. Смирись с тем, что ты будешь унижен. Прими худшее. Если ты проиграешь судебный процесс, может ли случиться с тобой что-то более серьезное, чем изгнание или тюрьма? Смысл этого послания заключался не в том, чтобы утешить своего друга в его мыслях, а в том, чтобы ему стало комфортно жить с ними. «Надейся на справедливое решение, но готовься к несправедливому», – посоветовал он.

Мне хотелось стать одной из этих стоических личностей, смотреть на вещи рационально и спокойно. Довольно скоро у меня появилась прекрасная возможность попрактиковаться в этом направлении мышления, когда я совершила свою первую настоящую ошибку на работе. Это было спустя несколько недель после того, как я получила электронное письмо от своей начальницы, стоя возле дверей «Хол Фудс». Презентация, о которой она спрашивала, та самая, из-за которой я не находила себе места всю следующую неделю, прошла отлично, и мы подписали контракт с клиентом. И все шло своим чередом, пока неделю спустя я не вошла в офис и не обнаружила на своем столе свежеотпечатанные рекламные листовки.

Моя работа в качестве клиентского менеджера маркетинговой компании заключалась в подготовке расходных рекламных материалов для клиентов. Данный клиент был исключительно важным, и сделать что-то столь незначительное, как, например, разработать рекламные листовки для музыкального фестиваля, было огромной возможностью. После того как оплата была произведена, дизайн одобрен, а затем переодобрен еще раз, шрифты подогнаны, слова подвинуты, а цвета поменяны местами, я была рада, что все, наконец, было готово для передачи непосредственно в руки клиента. Я мельком просмотрела образец листовки, приклеенный к верху коробки, затем позвонила в курьерскую службу. Их было по меньшей мере десять тысяч, и для такого рода доставки требовался грузовик, а не велосипедист.

Два часа спустя моя начальница вызвала меня к себе в кабинет. В ее голосе звучали нотки ярости, которых я не слышала раньше. «Вы согласовывали макет листовок?» – спросила она. Я замялась, прежде чем ответить. Это был вопрос с подвохом?

«Да», – ответила я.

«То есть вы даже не заметили?»

«Не заметила что?» – спросила я, чувствуя, как сердце начинает колотиться.

«Что вместо Денвера написано Довер? Десять тысяч разосланных листовок, на которых напечатано, что фестиваль будет проходить в Довере, Колорадо!»

«Вот дерьмо». Я думала, что произнесла это про себя, но получилось вслух.

«Дерьмо не то слово», – сказала она.

Я вышла из ее кабинета, опустив голову, торопливо проходя мимо рядов рабочих отсеков и пытливых взглядов коллег прямиком в туалет, чтобы уже там поплакать. Сидя на унитазе в окружении рулонов туалетной бумаги и освежителей воздуха, я думала о худшем. О том, что меня уволят. Что клиент подаст в суд на нашу компанию. О том, что скоро весь мир узнает о бездарном клиентском менеджере, который напечатал десять тысяч листовок с ошибкой. Что я стану белой вороной в своей отрасли. Я никогда больше не получу работу. Но я была всего лишь человеком! Как можно успеть за всем уследить? Месяц был напряженный, и помимо этих листовок у меня была сотня других дел, которые нужно было сделать для более мелких заказчиков. Оправдания не помогали мне почувствовать себя лучше. Я знала, что это была всего лишь одна из тех ошибок, о которых я слышала, но с которыми сама по-настоящему никогда не сталкивалась. Один из тех моментов, когда под рукой не было кнопки спасения. Ни мамы, ни парня, ни лазейки, которая могла бы меня спасти.

И я приняла. Для начала я сделала все, что было в моих силах, включая непривычные для меня вещи – приняв ответственность. Попросив о помощи и о прощении. Пока я отправляла электронное письмо изготовителю листовок с вопросом, не могут ли они вернуть нам часть денег, и звонила клиенту, чтобы объяснить ситуацию, я поняла, что половина боли от ошибок связана именно с нежеланием признавать их. Мы так боимся признаться в своей вине, что делаем все возможное и невозможное, лишь бы избежать этого, но все же вынужденные сделать это, мы выбираем наиболее длинный и трудный путь.

Но слыша, как я извиняюсь, не оправдываясь и не перекладывая вину на других, я заметила, насколько проще было просто признать ошибку. Как только я сделала это и взяла на себя всю ответственность, люди стали проявлять больше отзывчивости и желания помочь. Время было потрачено не на поиски виноватого (поскольку я вызвалась добровольцем), а на то, чтобы как можно быстрее справиться с кризисной ситуацией.

К тому моменту, как я отправилась на выходные, я сделала все, что могла – призналась, извинилась, попросила о пощаде, а затем просто откинулась на спинку стула и приготовилась к худшему. Я смирилась с тем, что останусь без работы. Я согласилась с тем, что клиент расторгнет с нами контракт. Я смиренно приняла саму мысль о том, что моя карьера может закончиться. И когда я приняла все эти сценарии, когда я перестала отрицать их или пытаться убежать от них, моя тревога тут же уменьшилась. И знаете, что случилось потом? Я проснулась и увидела в почтовом ящике письмо от изготовителя листовок, в котором говорилось, что они готовы дать мне скидку на перепечатку. Но это оказалось ненужным, потому что два дня спустя одному из наших стажеров пришла в голову идея вычеркнуть букву «о» в слове Довер и написать над ней вручную буквы «ен», что выглядело на самом деле супер-ретро-круто. В работу включился весь офис, и при помощи черных маркеров листовки были исправлены ровно к сроку. Несмотря на то что клиента мы все-таки потеряли, и я пребывала в немилости у начальницы ближайшие несколько месяцев, меня это не беспокоило. Потому что, как только я приняла все худшее, все остальное показалось мне благословением.

Когда вы принимаете неизбежность боли и дискомфорта, которые таит в себе будущее, вы можете избавиться от страха неопределенности. Эти парализующие вихри возможностей – сколько боли и когда вам придется пережить – вот что создает настоящее напряжение внутри нас. Когда мы принимаем худший исход ситуации, все остальные возможности отпадают сами собой, и напряжение пропадает.

Воспринимайте прошлое как историю

Потому что мой рассказ вызывает у слушателей смех, а по мне, чем жалеть, пусть лучше они смеются надо мной.

Потому что, если рассказываю историю о своей жизни, мне уже легче.

Потому что, если ее рассказываю, значит, жить можно.

Со временем мне стало легче мириться с будущим. Поскольку будущее, как я поняла, было всего лишь идеей. Представлением о том, что могло бы произойти. Как и мечты наяву, будущее было не более чем плодом моего воображения, чем-то, что я могла изменить или слепить по своей прихоти. С прошлым было сложнее. Прошлое было глубоко посажено и укоренено. Это ящик, который я старалась держать закрытым и задвинутым в угол. И я бы продолжала обходить его стороной, давить на него всем своим весом, лишь бы он не открылся, если бы Нора Эфрон[15] не научила меня тому, что я никогда не смогу стать писательницей, другом, успешным человеком, если не подойду к этому ящику и не вытряхну его содержимое на пол.