Лорен Кейт – Падшие (страница 57)

Она моргнула, кивнула с несчастным видом и собралась уйти.

– Нет!

Дэниел притянул ее к себе.

– Не уходи. Просто дело в том, что ты никогда – мы никогда… не заходили так далеко.

Он прикрыл глаза.

– Ты не скажешь это еще раз? – попросил Дэниел едва ли не застенчиво – Не скажешь мне… что я такое?

– Ты ангел, – медленно повторила девочка, удивленная, что Дэниел жмурится и стонет от удовольствия, как если бы они целовались. – Я влюблена в ангела.

Теперь ей самой хотелось зажмуриться. Она склонила голову набок.

– Но во сне твои крылья…

Жаркий завывающий ветер обрушился на них сбоку, едва не вырвав Люс из рук Дэниела. Он заслонил ее собственным телом. Облако саранчи осело в кроне дерева за границей кладбища и некоторое время стрекотало в ветвях. Теперь насекомые единым роем поднялись в воздух.

– О боже, – прошептала Люс. – Я должна что-то сделать. Я должна это остановить…

Дэниел погладил ее по щеке.

– Люс. Посмотри на меня. Ты не натворила ничего дурного. И не можешь ничего поделать с этим. – Он указал на саранчу. – С чего ты вообще решила, будто виновата в чем-то? – покачав головой, добавил он.

– Потому что, – объяснила девочка, – я всю жизнь вижу эти тени…

– Мне следовало что-то предпринять, когда я понял это на той неделе у озера. Это первая жизнь, в которой ты их видишь, – и я испугался.

– Откуда ты знаешь, что это не моя вина? – спросила она, думая о Тодде и Треворе.

Тени всегда приходили перед тем, как случалось нечто ужасное.

Дэниел поцеловал ее в макушку.

– Тени, которые ты видишь, называют вестниками. Они мерзко выглядят, но не могут причинить вред. Они просто оценивают ситуацию и докладывают кому-то еще. Сплетники. Компании старшеклассниц в демоническом исполнении.

– А как насчет этих?

Люс показала на деревья, отмечавшие границу кладбища. Их ветви раскачивались, отягощенные густой сочащейся чернотой.

Дэниел спокойно посмотрел туда.

– Это тени, которых призвали вестники. Чтобы сражаться.

Девочка похолодела от страха.

– Что… хм… и что за битва будет?

– Большая, – коротко ответил он, поднимая голову. – Но пока они просто рисуются. У нас еще есть время.

От тихого покашливания за спиной Люс подскочила. Дэниел склонил голову, приветствуя мисс Софию, стоящую в тени мавзолея. Волосы библиотекаря выбились из прически и выглядели дико, как и ее глаза. Затем кто-то еще выступил из-за спины учительницы. Пенн. Девочка держала руки в карманах куртки, лицо ее оставалось красным, а волосы – влажными от пота. Покосившись на подругу, она пожала плечами, как будто говоря: «Не знаю, что за чертовщина тут творится, но не могу так просто взять и бросить тебя». Люс невольно улыбнулась.

Мисс София шагнула ближе и показала книгу.

– Наша Люсинда провела исследование.

Дэниел потер подбородок.

– Ты читала это старье? Не стоило его вообще писать.

Голос его прозвучал едва ли не смущенно, но для Люс встал на место еще один кусочек головоломки.

– Ты это написал, – объявила она. – И нарисовал наброски на полях. И вклеил нашу фотографию.

– Ты нашла карточку, – заулыбался Дэниел, притягивая ее ближе, словно упоминание о снимке пробудило добрые воспоминания. – Ну разумеется.

– Мне потребовалось много времени, чтобы понять, но когда я увидела, как счастливы мы были, внутри меня словно что-то раскрылось. И я догадалась.

Она положила ладонь ему на шею и притянула его лицо к своему, не заботясь о том, что мисс София и Пенн тоже здесь. Когда их губы соприкоснулись, темное жутковатое кладбище исчезло – а с ним и обветренные могилы, и скопища теней, затаившихся в кронах деревьев, и даже луна со звездами.

В первый раз, когда девочка увидела хельстонский фотоснимок, он ее испугал. Одной мысли о реальности всех прошлых версий ее самой оказалось слишком. Но теперь, в объятиях Дэниела, ей мнилось, будто все они каким-то образом сплотили усилия – множество Люс, любивших одного и того же Дэниела снова и снова. Столько любви, что она просачивалась из ее сердца, проливалась из тела и заполняла пространство между ними.

И еще девочка наконец-то услышала его слова: она не натворила ничего дурного. Ей не с чего чувствовать себя виноватой. Возможно ли это? Неужели она не ответственна за гибель Тревора и Тодда, как всегда считала? Стоило ей задуматься, как она поняла, что Дэниел сказал правду. И теперь Люс казалось, что она пробудилась после долгого кошмарного сна. Она больше не ощущала себя коротко остриженной девочкой в мешковатой черной одежде, вечной неудачницей, страшащейся мерзкого кладбища и застрявшей в исправительной школе по весьма веской причине.

– Дэниел, – окликнула она, мягко отстраняясь, чтобы взглянуть ему в лицо. – Почему ты раньше не сказал, что ты ангел? К чему все эти разговоры о проклятиях?

Он впился в нее тревожным взглядом.

– Я не сошла с ума, – заверила Люс. – Просто интересуюсь.

– Я не мог сказать, – объяснил Дэниел. – Тут все взаимосвязано. До сих пор я даже не подозревал, что ты способна сама это выяснить. Если бы я признался слишком рано или в неподходящее время, тебя бы вновь не стало и мне опять пришлось бы ждать. А я и так ждал слишком долго.

– Как долго? – спросила Люс.

– Не настолько, чтобы успел забыть, что ты стоишь чего угодно. Любой жертвы. Любой боли.

Дэниел на мгновение прикрыл глаза. Затем перевел взгляд на Пенн и мисс Софию.

Девочка сидела, прислонившись спиной к замшелому черному надгробию и подтянув колени к подбородку, и задумчиво грызла ногти. Библиотекарь стояла, уперев руки в бока, с таким видом, словно ей было что сказать.

Дэниел отступил на шаг, и между ним и Люс пронесся порыв холодного ветра.

– Я все еще боюсь, что ты в любую минуту можешь…

– Дэниел… – упрекнула его мисс София.

Он отмахнулся.

– Для нас быть вместе – не так просто, как хотелось бы.

– Конечно, нет, – признала Люс. – То есть ты ангел, но теперь, когда я это знаю…

– Люсинда Прайс.

На этот раз объектом гнева мисс Софии оказалась сама девочка.

– То, что он хочет сказать, тебе не понравится, – предупредила учительница – И, Дэниел, ты не имеешь права. Это убьет ее…

Люс покачала головой, озадаченная заявлением мисс Софии.

– Думаю, я переживу немного правды.

– Это не «немного правды», – возразила библиотекарь, выступая вперед и становясь между ними. – И ты этого не переживешь. Как не переживала в течение тысяч лет после Падения.

– Дэниел, о чем она?

Люс потянулась было к его запястью, но мисс София не позволила. В животе девочки все перевернулось.

– Я способна это выдержать, – настойчиво проговорила она. – Я не хочу больше никаких тайн. Я люблю его.

Она впервые сказала это вслух. И единственное, о чем Люс сожалела, так это о том, что обратила три самых важных на свете слова к мисс Софии, а не к самому Дэниелу. Девочка обернулась к нему. Его глаза сияли.

– Это правда, – подтвердила она. – Я люблю тебя.

Хлоп.

Хлоп. Хлоп.