Лорен Кейт – Падшие (страница 54)
– Ох, Люсинда, в чем дело?
Мисс София прижала ладонь к ее лбу. Ноздри Люс забил запах детской присыпки, исходящий от ее рук.
– Ты плохо выглядишь.
Девочка сглотнула, отчаянно пытаясь не расплакаться только потому, что ее пожалела добросердечная учительница.
– Мне нехорошо.
– Я так и знала, – кивнула мисс София. – Ты пропустила занятия сегодня и не была на мероприятии вчера вечером. Может, тебе нужно к врачу? Если бы моя аптечка не сгорела при пожаре, я бы прямо тут померила тебе температуру.
– Нет, то есть я не знаю.
Люс прижала к груди книгу и задумалась, не стоит ли рассказать мисс Софии все с самого начала… вот только что считать началом?
Но ей не пришлось выбирать. Библиотекарь мельком посмотрела на книгу, вздохнула и окинула девочку понимающим взглядом.
– Ты все-таки ее нашла. Пойдем, нам нужно поговорить.
Даже она знала о жизни Люс больше, чем сама девочка. Или о жизнях? Она никак не могла понять, что все это значит или как такое возможно.
Люс последовала за мисс Софией к столу в дальнем углу читального зала. Краем глаза она по-прежнему видела Арриану и Роланда, но ребята вряд ли могли их слышать.
– Как ты наткнулась на нее?
Библиотекарь погладила Люс по руке и надела очки. Ее черные глазки-бусинки блеснули за бифокальными стеклами.
– Не волнуйся. Все в порядке, милая.
– Мы с Пенн искали ее. Это было глупо. Мы подумали, что автор, возможно, как-то связан с Дэниелом, но не знали наверняка. Когда бы мы ни проверяли, выходило так, словно книгу только что взяли. А потом, когда я сегодня вернулась к себе, Пенн оставила ее в моей комнате…
– Так Пенниуэзер тоже знает ее содержание?
– Понятия не имею, – покачав головой, призналась Люс.
Она чувствовала, что болтает бессвязно и неудержимо, но не могла остановиться. Мисс София походила на забавную чудаковатую бабушку, которой у девочки никогда не было. Представление ее собственной бабушки о грандиозной поездке за покупками ограничивалось бакалейной лавкой. Кроме того, оказалось так приятно просто с кем-нибудь поговорить.
– Мне пока не удалось ее найти. Я была с Дэниелом, а он обычно ведет себя так странно, но прошлой ночью он поцеловал меня, и мы не возвращались до…
– Прости, милая, – громко перебила ее мисс София, – но ты сказала, что Дэниел Григори поцеловал тебя?
Люс зажала себе рот обеими руками. Она не могла поверить, что проболталась мисс Софии. Должно быть, она и впрямь расклеилась.
– Простите, это совершенно неуместно. И неловко. Не знаю, почему это у меня вырвалось.
Девочка, словно веером, обмахнула ладонью пылающие щеки.
Но было уже слишком поздно.
– Спасибо, что сообщила! – выкрикнула Арриана с другого конца читального зала.
Лицо ее выглядело ошеломленным.
Но мисс София вернула себе внимание Люс, выхватив из ее рук книгу.
– Ваш с Дэниелом поцелуй не только неуместен, милая, но, как правило, невозможен.
Она погладила подбородок и подняла взгляд к потолку.
– Что означает… ну, может и не означать…
Мисс София принялась листать книгу, сверхъестественно быстро пробегая пальцами по страницам.
– Что вы имели в виду под «как правило»?
Люс никогда прежде не ощущала себя настолько непричастной к собственной жизни.
– Забудь о поцелуе.
Мисс София махнула рукой, застав Люс врасплох.
– Это не так важно. Поцелуй ничего не значит, если только…
Она что-то пробормотала себе под нос и продолжила листать книгу.
Какого черта? Поцелуй Дэниела значил все. Люс с сомнением наблюдала за порхающими пальцами библиотекаря, пока ее внимание не привлекла одна из страниц.
– Вернитесь назад, – попросила девочка, накрыв ладонью руку мисс Софии.
Женщина медленно отстранилась, и Люс принялась перелистывать тонкие полупрозрачные страницы. Вот. Она прижала ладонь к сердцу. На полях черной тушью было вычерчено несколько набросков – поспешно, но изящно и твердой рукой. Кем-то, обладающим несомненным талантом. Девочка провела пальцами по наброскам, пристально всматриваясь в них. Изгиб женского плеча, увиденный сзади, волосы, собранные в низкий узел. Гладкие обнаженные колени скрещенных ног, уходящих к призрачной талии. Длинное тонкое запястье с ладонью, в которой покоится крупный раскрывшийся цветок пиона.
Пальцы Люс задрожали. К горлу подступил комок. Она не понимала, почему из всего, что она слышала и видела сегодня, именно это оказалось достаточно красивым – и достаточно печальным, – чтобы довести ее до слез. Плечо, колени, запястье – все это принадлежало ей. И она знала – наброски сделаны рукой Дэниела.
– Люсинда.
Встревоженная мисс София начала медленно вставать со стула.
– Ты… хорошо себя чувствуешь?
– О, Дэниел, – прошептала Люс, отчаянно желая вновь оказаться рядом с ним.
И смахнула слезу.
– Он проклят, Люсинда, – сообщила мисс София поразительно холодным тоном. – Вы оба прокляты.
«Проклят».
Дэниел тоже говорил о проклятии. Именно так он описывал все происходящее. Но имел в виду себя, не ее.
– Проклят? – переспросила Люс.
На самом деле ей не хотелось ничего слушать. Ей хотелось лишь найти его.
Мисс София щелкнула пальцами перед лицом девочки. Та встретилась с ней взглядом, медленно, вяло, отрешенно улыбнувшись.
– Ты все еще не пробудилась, – пробормотала библиотекарь.
Она резко захлопнула книгу, привлекая внимание Люс, и положила ладони на стол.
– Он тебе что-нибудь рассказал? После поцелуя?
– Он рассказал… – начала девочка. – Это звучит безумно.
– Так часто бывает.
– Он сказал, что мы двое… вроде как пара влюбленных, разлученных судьбой.
Люс прикрыла глаза, вспоминая длинный перечень прошлых жизней. Поначалу одна мысль об этом казалась дикой, но теперь, начав к ней привыкать, девочка решила, что это самое романтическое событие, произошедшее за историю мира.
– Он говорил обо всех жизнях, когда мы влюблялись друг в друга – в Рио, в Иерусалиме, на Таити…
– Это действительно звучит безумно, – согласилась мисс София. – Разумеется, ты ему не поверила?
– Поначалу нет, – призналась Люс, вспоминая их пылкий спор под персиковым деревом. – Он начал с того, что упомянул Библию, а такие вещи я привыкла пропускать мимо ушей… – Она прикусила язык. – Не сочтите за оскорбление. Ваши занятия кажутся мне по-настоящему интересными.
– Пустяки. Люди в твоем возрасте часто стесняются религиозного воспитания. В этом нет ничего особенного, Люсинда.
Люс хрустнула суставами пальцев.