Лорен Кейт – Падшие (страница 5)

– Предупреждаю честно, – продолжала Арриана. – Занятия ты возненавидишь. В противном случае ты не человек.

– Почему? Что в них такого ужасного? – спросила Люс.

Возможно, Арриана просто не любит учиться. С ее черным лаком для ногтей, черной подводкой для глаз и черной сумочкой, в которую, казалось, едва влезал новый швейцарский нож, она не выглядела ботаником.

– Занятия здесь бездушны, – пояснила Арриана. – Хуже того, они лишают души тебя. На восемьдесят ребят здесь, я бы сказала, осталось примерно три души. – Она посмотрела вверх. – По крайней мере, еще никому не обещанных…

Это звучало не слишком обнадеживающе, но Люс насторожила другая часть услышанного.

– Погоди, во всей школе восемьдесят ребят?

Летом, перед тем как отправиться в Довер, Люс изучила толстое руководство для поступающих, запомнив все статистические данные. Но что бы она ни узнавала о Мече и Кресте, это удивляло ее и давало понять, что она явилась в школу совершенно неподготовленной.

Арриана кивнула, из-за чего Люс случайно состригла прядку волос, которую собиралась оставить. Ой. Остается надеяться, что Арриана этого не заметит – или, возможно, сочтет дерзким.

– Восемь классов по десять ребят. Довольно скоро ты познакомишься с тараканами каждого, – пояснила тем временем Арриана. – А они – с твоими.

– Думаю, ты права, – согласилась Люс, прикусив губу.

Арриана шутила, но Люс задалась вопросом – стала бы новая знакомая вот так сидеть здесь с холодными искорками в бледно-голубых глазах, если бы знала историю Люс. Чем дольше ей удастся скрывать свое прошлое, тем лучше.

– И держись подальше от тяжелых случаев.

– Тяжелых случаев?

– Ребят со следящими устройствами в браслетах, – пояснила Арриана. – Примерно треть учеников.

– И это те, с кем…

– Тебе не захочется иметь дело. Уж поверь мне.

– А что они сделали? – спросила Люс.

Как бы ни хотелось ей сохранить в тайне собственную историю, Люс не нравилось, что Арриана обращается с ней словно с наивной дурочкой. Что бы ни натворили ребята, это не могло быть хуже того, что совершила она. Или могло? В конце концов, она ничего не знала об этих людях и этом месте. В ее желудке всколыхнулась волна холодного страха.

– Ну, сама понимаешь, – протянула Арриана. – Содействовали терактам и сами их готовили. Разрубили на части родителей и зажарили на вертеле.

Она обернулась и подмигнула Люс.

– Заткнись, – попросила та.

– Я серьезно. На этих психов распространяются куда более жесткие ограничения, чем на остальных. Мы зовем их «кандальными».

Люс фыркнула над драматическим тоном новой знакомой.

– Твоя стрижка закончена, – сообщила она, пальцами распушив волосы Аррианы.

Смотрелись они действительно классно.

– Чудно, – откликнулась та, оборачиваясь к девочке.

Когда она взъерошила руками новую прическу, рукава ее свитера задрались, и на одном запястье Люс заметила черный браслет, усеянный рядами серебряных заклепок, а на другом – еще браслет, только выглядящий как… техническое устройство. Арриана проследила ее взгляд и ехидно вскинула брови.

– Я ж сказала, – напомнила она. – Чертовы психи.

Она ухмыльнулась.

– Ну, идем, закончу экскурсию.

Выбора у Люс не было. Она спустилась с трибун вслед за Аррианой, пригнувшись, когда один из грифов пронесся угрожающе низко. Ее спутница указала на заросшую лишайником церковь, крайнее справа школьное здание.

– Там вы можете увидеть наш передовой гимнастический зал, – объявила она, изображая гнусавый экскурсоводческий тон. – Да-да, на первый взгляд он выглядит как церковь. Раньше он ею и был. Мы здесь, в Мече и Кресте, вроде как угодили в ад для подержанных домов. Несколько лет назад тут объявился помешанный на гимнастике психиатр, разглагольствовавший о напичканных лекарствами подростках, разрушающих общество. Он пожертвовал уйму денег, так что церковь превратили в спортзал. И теперь сильные мира сего считают, что мы можем работать над нашими «фрустрациями» «более естественным и плодотворным образом».

Люс застонала. Она терпеть не могла физкультуру.

– Как я тебя понимаю, – посочувствовала ей Арриана. – Тренер Дианте – сущее зло.

Люс припустила рысцой, чтобы нагнать ее, и попала на школьный двор. В Довере он поддерживался в отличном состоянии, ухоженный и засаженный на равном расстоянии друг от друга аккуратно подстриженными деревьями. В Мече и Кресте он выглядел так, будто его плюхнули посередь болота да так и оставили. Ветви плакучих ив свисали до земли, стены заросли кудзу, а через каждые три шага под ногами хлюпало.

И дело было не только в том, как выглядит это место. Каждый глоток влажного воздуха завязал у Люс в легких. От одного лишь дыхания в Мече и Кресте ей казалось, будто она тонет в зыбучем песке.

– Архитекторы явно зашли в тупик, пытаясь обновить древние здания военного училища. В итоге мы и получили наполовину тюрьму, наполовину средневековую камеру пыток. И никакого садовника, – добавила Арриана, стряхивая с армейских ботинок липкую грязь. – Вот мерзость. О, а вон там кладбище.

Люс проследила взглядом за ее указующим перстом и увидела в дальнем левом углу двора, за общежитием, плотный покров тумана над отгороженным клочком земли. С трех сторон его обрамляла густая дубовая роща. Разглядеть само кладбище, ушедшее, казалось, под землю, ей не удалось, но до нее доносились запах гнили и стрекот цикад. На миг ей померещилось, что там мелькнули тени – но она моргнула, и тени исчезли.

– Кладбище?

– Ну да. Когда-то здесь располагалось военное училище, еще во времена Гражданской войны. Там они хоронили своих покойников. Жуткое дело. И, боже, – добавила Арриана, подражая южному выговору, – оно воняет до чертиков.

Она подмигнула Люс.

– Мы частенько там околачиваемся.

Люс взглянула на Арриану, чтобы убедиться, что она не шутит. Та лишь пожала плечами.

– Ну ладно, это было лишь однажды. И то после грандиозной заварушки.

Вот это слово Люс узнала.

– Ага! – рассмеялась Арриана. – Я только что видела, как зажегся свет. Значит, кое-кто все же дома. Что ж, Люс, милая, может, ты и бывала на интернатских вечеринках, но никогда не видала, как сносит крышу у ребят из исправительной школы.

– А в чем разница? – спросила она, пытаясь обойти тот факт, что она и в Довере ни разу не бывала на большой вечеринке.

– Увидишь, – посулила Арриана, чуть помолчала и обернулась к ней. – Заглянешь вечерком и посидишь с нами?

К удивлению Люс, девочка вдруг взяла ее за руку.

– Обещаешь?

– Но мне казалось, ты советовала держаться подальше от тяжелых случаев, – пошутила Люс.

– Правило номер два – не слушай меня! – Арриана рассмеялась и покачала головой. – Я общепризнанно безумна!

Она ускорила шаг, и Люс потащилась за ней.

– Погоди, а как звучало правило номер один?

– Выше нос!

Когда они завернули за угол шлакоблочного учебного корпуса, Арриана резко остановилась.

– Держись круто, – велела она.

– Круто, – повторила Люс.

Остальные ученики сбились в кучки вокруг задушенных сорняками деревьев близ Августина. Никто не выглядел особенно счастливым, болтаясь снаружи, но никто пока не собирался и заходить внутрь.

В Довере не много внимания уделяли форме одежды, так что Люс не привыкла к единообразию, создаваемому среди учащихся. Но с другой стороны, пусть даже каждый из здешних ребят носил черные джинсы, водолазку и свитер, накинутый на плечи или повязанный на поясе, оставались существенные различия в том, как он это делал.

Скрещенные на груди руки у кучки татуированных девиц были до самых локтей унизаны тонкими кольцами браслетов. Черные банданы в их волосах напомнили Люс некогда виденный фильм о девушках из мотоциклетной банды. Она взяла его в прокате, решив, что чисто женская банда байкеров – это круто. Теперь она встретилась взглядом с одной из девиц на том конце газона. Косой прищур кошачьих глаз с темной подводкой заставил Люс поспешно уставиться в другую сторону.

Парень с девушкой, держащиеся за руки, блестками вышили на спинах своих черных свитеров по черепу со скрещенными костями. Через каждые несколько секунд один из них притягивал другого ближе, чтобы чмокнуть в висок, в мочку уха, в веко. Когда они обнялись, Люс разглядела на запястьях у обоих браслеты следящих устройств. Они казались слегка грубоватыми, но было заметно, насколько они любят друг друга. Всякий раз, когда она видела, как вспыхивают колечки пирсинга в их языках, грудь Люс сжималась от одиночества.

Позади влюбленных стояла у самой стены группка светловолосых мальчиков. Каждый из них, несмотря нa жару, натянул свитер. У каждого под ним была строгая белоснежная рубашка с жестко накрахмаленным воротничком. Черные брюки самым краешком касались носков начищенных туфель. Из всех собравшихся во дворе учеников они показались Люс наиболее похожими на доверцев. Но внимательный взгляд быстро обнаружил их отличие от мальчиков, которых она знала прежде. От мальчиков вроде Тревора.

Просто стоя группкой, ребята излучали непривычную жесткость. Она читалась в их взглядах. Это трудно объяснить, но Люс внезапно поразило осознание того, что каждый в школе, совсем как она, имеет прошлое. У каждого есть тайны, которыми он не хочет делиться. Но она не могла понять, ощутила ли она себя от этого более или менее одинокой.

Арриана обратила внимание на то, как Люс разглядывает ребят.