Лорен Бьюкес – Земля матерей (страница 58)
– Заткнись. А то я, возможно, убью тебя. Пожалуй, я тебя все равно убью. Мы с тобой… – Зара проводит по горлу ребром ладони. Гильотина.
– Что ты собираешься делать?
– Взглянуть на машины. – Перегнувшись через рулевое колесо, Зара вытаскивает ключ из замка зажигания и швыряет его Билли в лицо. Самый агрессивный язык жестов.
Опустившись на четвереньки на заднее сиденье, Билли попеременно оттирает пропитавшееся в обивку человеческое пятно Роршаха[85] и борется с накатывающими приступами тошноты. Она сплевывает на землю, вытирает рот. Пора бы уже привыкнуть. Вот почему люди раскошеливаются на кожаную обивку салонов.
Пятно не оттирается. Гребаная мертвая стерва. Моб твою ять, Рико. И разбитое заднее стекло. Должен быть способ попроще. Билли возвращается в столовую и выходит с картонными коробками, скотчем и стопкой сложенных скатертей-клеенок, ярко-красных и тяжелых.
Нужно сначала продумать план. Если легавые возьмут их до того, как они обзаведутся новой машиной, это будет лучше или хуже? Она не отвечает за то, что произошло в лесу с Золой, Фонтэн и остальными. Заложница, а не сообщница. Не держала в руке пистолет, не сделала ни одного выстрела. Если не считать того, которым убили Пугливую Нелли, попытавшись свалить все на нее. Но у Рико был
Быстрее! Зара возвращается, тяжелые армейские ботинки громыхают по стоянке. Пальцы Билли ныряют под сиденья, руки погружаются до подмышек, но там только рычаги и полозья, грубые механизмы регулировки сидений. Пистолета нет. Долбаного пистолета нет. Должно быть, он вывалился, когда они вытаскивали труп из машины. Ей даже кажется, что она слышала стук металла по асфальту. Только сейчас до нее доходит, как же ей не хватает этих просроченных антибиотиков.
Зара хмурится, оглядывая ее работу: скатерти, которыми накрыта испорченная обивка, заднее окно, заделанное картоном, чтобы не допустить сквозняк.
– Пластик я найти не смогла. Там есть мешки для мусора, но они не прозрачные. Недостаточно прозрачные. – Билли ненавидит себя за прозвучавшее в ее голосе малодушие, за страстное желание услышать слова одобрения. Нет, не это, – получить отсрочку.
Семь с лишним часов до Чикаго. Они расставляют точки на карте, как в старых фильмах. На станции подержанных машин в Омахе Зара платит три тысячи долларов наличными за то, чтобы
– Мы спешим. На юбилей, – говорит Билли, стремясь быть полезной.
– Завидую вам, – говорит управляющая, демонстрируя в улыбке золотой зуб, а рядом сломанный. Возможно, деньги, убранные в сиреневую куртку со светоотражающими полосами, она потратит на хорошие зубные протезы.
Ну теперь-то можно заглянуть в аптеку и купить антибиотики.
– Ты должна пустить меня за руль, – осторожно намекает Билли.
– Де-Мойн, – парирует Зара, протягивая ей телефон. – Проложи туда дорогу. – Аккумулятор заряжен на тридцать два процента. – И проверь свою почту.
Ответа от Коул по-прежнему нет. Вообще никакого. Билли заглядывает на страничку Тайлы в «Фейсбуке», выложенную в открытый доступ, чтобы все смогли увидеть ее трогательные мемориалы в память о Джее, Эрике и Девоне, семейные фотографии, красивых девочек, растущих слишком быстро.
«Надо быть поосторожнее, – думает Билли, – выкладывая в интернет фотографии детей. Мало ли какие хищники там бродят». Но никаких снимков счастливого родственного воссоединения, никаких «вы только посмотрите, кто только что постучал в дверь: это же мои считавшиеся пропавшими без вести свояченица и любимый племянник!» (с анимацией в виде падающих конфетти). Но куда же еще могла направиться Коул? К кому еще она могла обратиться?
Зара полностью сосредоточилась на дороге, а у Билли есть все основания полностью углубиться в телефон. Она выходит в «Телеграм». Сообщения от З. для Х. Как будто сложно догадаться: от Зары для Хулиты Амато. Кое-кто чересчур полагается на программу шифрования. Билли водит снизу вверх пальцем по экрану, восстанавливая в обратной последовательности переписку неестественно высокопарным языком, который ее бесит.
Три дня назад:
З.:
Уточнение. Едем в Чикаго. К сестре мужа. Не возражаете?
Два дня назад:
Х.:
Всё, что нужно для результата. Я полагаюсь на твое компетентное мнение.
З.:
Хорошо.
Сегодня, 01.22:
З.:
Плохие новости. Сожалею, что вынуждена вас огорчить.
Х.:
Насколько плохие?
З.:
Очень плохие.
Х.:
Надеюсь, ты предоставишь полный отчет, когда это будет удобно.
З.:
Цена повышается. Теперь я работаю одна.
Х.:
Понятно.
Насколько повышается? О каких суммах идет речь?
Эта операция и так уже дорого обошлась.
З.:
4 ляма.
Х.:
Могу предложить 2. Но я больше не хочу слышать ни о каких остановках для восстановления сил и задержках.
З.:
Хорошо.
Х.:
Адрес миссис Любительницы рыбок будет, как только ее экзотика окажется в аквариуме.
З.:
По-прежнему Нью-Йорк?
Х.:
Да. Все необходимые бумаги будут ждать тебя. Наша подруга по-прежнему с тобой?
З.:
Да. Пока что.
Билли отключает звук, тайком сохраняет копию экрана и отправляет ее себе на электронную почту, после чего стирает отправленное сообщение, уничтожает фото и очищает корзину. Сообщники улики не собирают, а вот заложники этим занимаются. Пусть обзавестись пистолетом она не смогла; по крайней мере теперь у нее есть патроны.
И матерь божья! Два миллиона долларов?
41. Коул: Недвижимость
– Что ты слушаешь? – Коул хлопает Милу по плечу, чувствуя себя отрезанной наушниками, этими доспехами подростков. Мила милостиво вынимает из уха одну таблетку; оттуда звучит женский голос, звучный, настойчивый. Коул его не узнаёт, но это явно не рэп.
– Проповеди. Матери Низшей. Они уже загружены в проигрыватель. Щедрость говорит, это часть моей подготовки.
– По-моему, прямо сейчас тебе не нужно это слушать.
– Она
– Ну хорошо. Есть что-нибудь интересное?
– Ничего такого, что я уже не слышала, – пожимает плечами Мила. – Так, это Мемфис. Хо! Самый обыкновенный город.
– А ты что ожидала? Двойников Элвиса[86] на каждом углу? – насмешливо спрашивает Коул. Она не добавляет, что даже если бы распространенная в бульварной прессе версия о том, что Элвис жив, была бы правдой, к настоящему времени Калгоа все равно уже прикончил бы его.