Лорен Блэйкли – Нехилый камешек (ЛП) (страница 8)

Тем более Шарлотта выключила воду в душе.

А может, она забыла полотенце. Дверь сейчас откроется, и она попросит меня принести его.

Я бью себя по лбу.

Соберись, Холидэй.

Я ставлю фотографию обратно на столик, делаю глубокий вдох и расправляю плечи. Дверь со скрипом открывается. Шарлотта выходит из ванной, обернутая лишь пушистым белоснежным полотенцем, узелок закреплен чуть выше ложбинки груди.

— Ты, наверное, удивился, почему я попросила тебя подождать меня в спальне, а не в гостиной, — говорит она весьма буднично.

Ума не приложу, как она умудряется говорить так, словно мы занимаемся бизнес-сделкой, в то время как капелька воды скатывается вниз по ее голым ножкам. Но я кремень и справлюсь с этим. Моя лучшая подруга ни капельки меня не заводит. Вот только мой член совсем другого мнения. Гребаный предатель.

— Меня посещала эта мысль, — отвечаю я, прислоняясь к комоду, как ни в чем не бывало.

— Если ты мой жених, то должен в порядке вещей относиться к моему обнаженному виду, — говорит она, кивком подчеркивая свои слова.

Вот черт, она собирается сделать это. Планирует сбросить полотенце и попрактиковаться в сексе. Я самый удачливый парень на Земле.

Минуточку. Нет, я не могу переспать со своей лучшей подругой. Без вариантов. Я не могу трахнуть Шарлотту. Даже если она швырнет полотенце на пол и станет умолять об этом.

Сцепляю пальцы замком за спиной, чтобы не дать волю похотливым ручонкам.

— Ладненько, ты планируешь пройтись передо мной голышом, — говорю я и делаю все возможное, чтобы говорить также хладнокровно, как и она, а для этого мне требуется вагон терпения и времени.

— Нет. Я говорю о самой идее, — поправляет она.

Я укоризненно поглядываю на нее.

— Мне эта «идея» кажется весьма реальной.

— Ладно, сдаюсь. Разница не особо велика, и это часть тестового задания.

— А разве это похоже на экзамен?

Она проходит мимо меня, и наши руки слегка соприкасаются. Шарлотта открывает верхний ящик комода.

— Да. Только больше практика, а не теория.

— С чего ты решила, что нам придется ходить голыми перед мистером Офферманом? Это не реалити-шоу о фальшивой помолвке, где мы должны продемонстрировать определенные умения при прохождении испытаний. Ты же насчет этого в курсе?

Она кивает и роется в ящике:

— В курсе. Мне кажется, нам придется пройти через «Игры новобрачных[5]».

— И в этой версии мы узнаем, привык ли я к мысли о тебе голой и наоборот?

От моего последнего слова у Шарлотты перехватывает дыхание.

И я не знаю, как воспринимать эту реакцию… Такое чувство, будто она представила меня голышом и ее это завело.

Шарлотта поворачивается ко мне и держит в каждой руке по трусикам.

— Быстро. Тебе нравится, когда твоя невеста носит черные кружевные стринги? — она трясет клочком шелковистой безбожно сексуальной ткани.

Мое лицо словно объято пламенем. Откуда, черт побери, у Шарлотты такое белье?

— Или тебе больше по душе белое бикини? — Она машет белыми трусиками, и я вижу лишь крошечный ажурный прозрачный треугольник.

Забудьте о пламени. Я оказался в гребаном аду, узнав об этом белье. Белые трусики почти ничего не скрывают.

Господи помилуй.

Если бы женщина, с которой я встречаюсь, одела бы такие трусики, то их бы давно на ней не было. Я бы стянул их зубами. Это выше моего контроля. От вида ее белья кровь в жилах закипела как раскаленная ртуть.

Склонив голову, Шарлотта бросает на меня выжидающий взгляд.

— Так в чем ты предпочитаешь видеть свою невесту?

Я все еще не ответил, усердно пытаясь заставить кровь вернуться в мозг с «восставшей» части анатомии.

— Без ничего, — говорю я, намереваясь перевести все в шутку, но в горле пересохло и першит, а два слова слились в суровый рык.

Она совершенно невозмутимо поднимает бровь.

— Без ничего? Правда? Тогда ладно, — отвечает она, а потом поворачивается и возвращает нижнее белье в комод, берет лифчик и захлопывает ящик с тихим щелчком. — Это все упрощает. Я скоро вернусь.

Она игриво прикасается к моему плечу указательным пальцем, рывком открывая шкаф, хватает что-то с вешалки и возвращается в ванную. Когда она закрывает дверь, я падаю на кровать и тяжело дышу. Обхватываю лоб ладонью.

Какой к черту тест? Больше смахивает на самое сложное в мире испытание на прочность.

Но у меня нет времени все хорошенько обмозговать, через двадцать секунд дверь ванной открывается и раздается голос Шарлотты:

— Ну, как тебе?

На ней черная шелковистая приталенная блузка и юбка цвета клюквенного сока, которая волнами ниспадает до колен и колышется от каждого движения.

— В таком виде ты возьмешь меня за обручальным кольцом?

Я указываю на ее юбку.

— Ты, правда, не надела нижнее белье?

Ее глаза искрятся озорством.

— Мой жених сказал, что он предпочитает меня… — она подходит ближе ко мне, опускает руку на плечо и шепчет на ухо, — без ничего.

И теперь, дамы и господа, мой член официально отдает честь моей лучшей подруге — Командирше Искусительнице. Она подходит обратно к шкафу, берет пару черных туфель на каблуках и обувает.

Пристрелите меня, ради бога.

Вид ее шикарных ножек еще сильней горячит кровь, а то, что она без трусиков, едва не сводит меня с ума. Вцепившись в волосы пятерней, я ворошу их как бульдозер.

— Ладно, этот раунд за тобой. — Я подхожу к комоду, открываю верхний ящик, беру бикини и размахиваю им как белым флагом. — Сдаюсь.

Она хмурит брови.

— Это все? Ты так легко сдаешься? Мне казалось, я нужна тебе и ты хочешь, чтобы я прикинулась твоей невестой?

— Именно. Все верно. Но ты не можешь разгуливать по улицам без нижнего белья. Курсировать по всему Нью-Йорку, светя под юбкой голой попкой. Надевай, — говорю я, протягивая ей трусики.

Ее губы расплываются в улыбке, а уголки задорно подрагивают. В глазах читается: «Я же тебе говорила».

Смирившись с проигрышем, я развожу руками.

— Ладненько, Чеширский кот. Колись, какую канарейку ты съела?

Она забирает у меня трусики, хватает за руку и тащит в ванную. Указывает на зеркало. На нем красуется подпись красной помадой:

«Спенсер заставит меня надеть белое бикини».

На меня накатывает приступ безудержного смеха. Глубокого и рокочущего. Я смеюсь от всей души, ткнув в нее пальцем.

— И ты еще говоришь, что плохая лгунья.

Она шокировано приоткрывает рот и прижимает руку к груди.

— Я не лгала. Это истина, написанная красной помадой две минуты назад. Я оказалась права. Признай это.