Лорен Блэйкли – Нехилый камешек (ЛП) (страница 19)

Пока Шарлотта заказывает яичницу, картофель, тосты и черный кофе в закусочной «Венди» следующим утром, я продолжаю думать, не догадалась ли она, что стала звездой моих грязных фантазий о наезднице.

Или как в середине ночи уже я ее объезжал… золотые локоны рассыпались по спине, а руками я обхватывал ее попку.

А еще утренний душ. Я опустился на колени, не переставая целовать ее. На вкус Шарлотта была как райское наслаждение. О да! Вот в чем проблема при выборе скользкой стези. Все пошло по наклонной. Сделай первый шаг, и вскоре ты поймешь, что три раза к ряду дрочил, мечтая о лучшей подруге.

Но на этом все. Я вернулся на праведный путь. Эти три раза стали панацеей. Я выкинул из головы все мысли о ней. Полностью. Слово скаута.

На Шарлотте короткая серая юбка, фиолетовая футболка, волосы собраны в небрежный хвост. Я без понятия, какое на ней белье, и в моей голове даже нет мыслей о ее трусиках и лифчике. Вот видите? Я исцелился.

— Что будете? — спрашивает меня официантка.

— То же самое. Только яйца пожарьте посильней, — прошу я. Официантка кивает и идет на открытую кухню.

Парень за соседним столиком листает «Нью-Йорк Пост». Помощник повара бросает масло на сковороду. Солнце ярко светит, и на выцветшем светло-зеленом столе видно каждую царапинку, а так же вмятины на бежевом плиточном полу.

Сегодня явно похмельное утро. Дверь со звоном открывается, и в закусочную вваливается четверо парней, чуть моложе меня. Походу они кутили допоздна, и судя по глазам страдают от дикого будуна.

«Венди» резко отличается от очарования «Гин Джойнт». Здесь в воздухе повисло сожаление. Не знаю, исходит оно от других людей или от Шарлотты.

Она вертит салфеткой.

— Голова еще болит? — спрашиваю я.

Шарлотта сегодня на удивление немногословна.

Она качает головой:

— Все в порядке.

— Вода помогла?

Она кивает:

— Всегда помогает.

— Хорошо. Но, на всякий случай, нужно пройти всю профилактику после похмелья, — говорю я, ведь именно за этим привел ее сюда. — После пьянки нет ничего лучше, чем завтрак в закусочной. Это доказанный факт с медицинской точки зрения.

Она слабо улыбается, а к нам подходит официантка и наливает в кружки обжигающий черный кофе.

Шарлотта обхватывает чашку ладонями.

— Серьезно? Кстати, я не так уж много выпила, — уныло говорит она.

Ей не сбить меня с намеченного курса. Чем больше я говорю и подтруниваю, тем большая вероятность вернутся к нашим нормальным отношениям.

— Вычитал на прошлой неделе в…

— Я о прошлой ночи, — начинает она, и разговор стопорится после этих кошмарных слов.

Но я быстрый. И знаю, как уворачиваться и делать бросок. Подымаю руку, призывая ее к молчанию, и качаю головой.

— Не волнуйся.

— Но…

— Никаких «но». Все путем.

— Но я хочу сказать…

— Шарлотта, мы оба выпили несколько коктейлей, и… Эй, с этим все ясно. Я кажусь тебе более привлекательным, когда ты под градусом.

Я подмигиваю, и начинаю иронизировать в свой адрес, чтобы она не чувствовала вину за наш едва не совершенный промах.

Уголки ее губ лишь слегка приподнимаются. Без помады. По сути, на ней почти нет макияжа. И выглядит она по-прежнему здорово. Она всегда такая, в любое время суток и в любую погоду.

— Ты намекаешь на джин, но даже без…

Я тянусь и беру ее за руку, а потом по-дружески сжимаю. Мне необходимо ее успокоить.

— Мы друзья. Ничто этого не изменит. И никто не сможет разрушить нашу дружбу. Ну, если ты когда-то не выйдешь замуж за полного придурка. Так что не делай такого, — говорю я, улыбаясь своей фирменной улыбкой и отчаянно пытаясь перевести разговор на другую тему, а то не ровен час она догадается, что проделала моя рука за последние двенадцать часов.

— А ты не женись на стерве, — говорит она, прищурившись. И это моя Шарлотта. Она вернулась, и мы с ней так похожи. Шарлотта не позволит странностям в такси испоганить самые лучшие отношения в нашей жизни. Хотя странность не совсем правильное слово. Больше похоже на накал страстей и жгучее желание. Именно об этом не стоит думать в отношении Шарлотты.

— Но я как раз хотела поговорить прошлой ночи, что мы друзья…

— И я о том же! — восклицаю я с преувеличенным энтузиазмом, но она же произнесла волшебные слова. Друзья. Мы. Мне нужно сделать на этом акцент, чтобы мы об этом ненароком ни забыли. — Наша дружба — самое важное для меня, так что давай будем просто дружить.

Ее лицо застывает, словно она надела маску. Шарлотта вертит обручалку, и самое странное — от этого вида мое сердце пускается в пляс. Она надела кольцо, хотя не обязана его носить.

— Да. Друзья. Это самое главное, — монотонно выговаривает она.

— Вот о чем мы говорили прошлой ночью, верно? — спрашиваю я, а потом освежаю ей память, если из-за джина у нее появились какие-то пробелы. — Зависать у меня, запоями смотреть сериалы, лопать мармеладных мишек или лимонные конфеты под текилу или вино.

Она кивает.

— Все верно, — соглашается она и улыбается мне, но как-то фальшиво.

— Нам стоит повторить. Раз нам ничего не мешает, — заявляю я, словно карточный игрок, который сделал ставку на «дружбу», поставив на кон кучу бабла.

— Конечно.

— Как насчет сегодня? — говорю я, опять-таки стремясь повысить ставку. Собираюсь горы свернуть, но доказать, какие мы офигенные друзья.

— Хорошо.

— У меня дома? — Я иду ва-банк, играя по-крупному.

— Без шуток? — Она выгибает бровь. — Ты правда хочешь просто вместе позависать?

— Ясень пень! Мы же вчера об этом говорили.

Она качает головой, и я не уверен, забавляется она или это самоотвод. Шарлотта со вздохом поправляет хвост и пожимает плечами.

— Хорошо, — говорит она. — Друзья не бросают друзей в одиночестве есть конфеты. Я принесу мишек.

— Ради тебя я съем всех зеленных.

Она вздрагивает:

— Ненавижу зеленые.

— И с меня вино. Если мне не изменяет память, то с медведями ты предпочитаешь «Шардоне»?

— Все верно, но как ты смотришь, если сегодня мы обойдемся безалкогольной Маргаритой?

Я эффектно бросаю салфетку на стол.

— Сразила наповал, — говорю я.

Наверное, мне нужно было подумать, прежде чем такое ляпнуть. К счастью, к нам подходит официантка.

— Вот ваши яйца, — говорит она, ставя тарелки. — Хорошо прожаренные. Как вы просили.

Эти слова эхом отдаются в голове, и до меня доходит, что я натворил. То, о чем я попросил так самоуверенно. Мои бредовые идеи. И мое: «Я-во-чтобы-то-ни-стало-спасу-нашу-дружбу».

Я необдуманно пригласил Шарлотту к себе на вечер. Во всей Вселенной не хватит потных баскетболистов, чтобы справится с опасностью, которую я навлек на себя.

Остаток завтрака уходит на планирование недельного меню в «Лаки Спот». Ни один из нас не заводит речь о сегодняшнем или вчерашнем вечере, или о наших вымышленных отношениях. Добравшись до бара, мы проводим несколько часов за работой, пока Дженни не заступает на свою смену во второй половине дня. До того как отправиться в музей, мы снова возвращаемся к нашей дружбе и деловому партнерству с такой легкостью, будто прошлой ночью ничего не произошло.