Лорен Блэйкли – Нехилый камешек (ЛП) (страница 17)

Ее пальчики поднимаются выше по ткани моих брюк. Становясь более приветливыми. Я бы сказал, чересчур. Интереснонасколько крепкие у них коктейли?

— До того, как мы занялись барами, я была такой несчастной, а сейчас наоборот счастлива, — говорит она, и похоже ее рука на моем бедре обретает свой собственный рассудок. Или это гормоны. В любом случае ее рука все ближе подбирается к члену.

Такое чувство, что в баре кто-то переключил термостат. Становится жарко.

— Ты знаешь, почему еще я рада, что не с Брэдли?

— Почему? — осторожно спрашиваю я. Ловкие нетерпеливые пальчики с каждым миллиметром приближаются к цели. Я в огне. Горло словно опалено. Волосы наверняка охвачены пламенем. В эту секунду я запросто мог бы растопить Северный полюс.

— Потому что я наслаждаюсь нашим маленьким спектаклем, — говорит она, прижимаясь грудью к моей руке. Она такая мягкая, мне до смерти хочется узнать, каково почувствовать ее в руках, или как отреагируют пальцы, кружа по чувствительной коже, а главное, услышать ее стон, когда я обхвачу сосок губами и втяну в рот.

Как сильно он затвердеет и набухнет.

Ну вот опять двадцать пять.

Я думаю о чем не следует.

Ее пальцы уже не в двух сантиметрах, и даже не в одном, а считанных миллиметрах от моего члена.

С одной стороны, я знаю, что нужно делать, а с другой, не имею ни малейшего понятия. Инстинкты твердят придвинуться, приласкать, поцеловать и поиметь. Но это, как вырванная страница сценария. Даже целая глава. Это ведь Шарлотта, и наша ситуация выходит за все мыслимые рамки. Мы друзья. Деловые партнеры. И делаем вид, что встречаемся, но не спим вместе. Вчера абсолютно трезвыми мы попрактиковались в поцелуях, а сегодня выступили на бис перед публикой.

Сейчас наш уговор не в силе. Мы здесь вдвоем, и все же ласковые прикосновения не прекратились.

С другой стороны, нас обоих покинул здравый смысл. Я навеселе, да и она пьяна. Вероятно, вся проблема в этом. Словно бар пытается соблазнить и околдовать нас. Тут темно, все вокруг зажимаются, флиртуют и целуются. Атмосфера «Гин Джойнт» навевает порочные мысли. Гудит от полуночных обещаний и дикого секса.

У меня перехватывает дыхание, когда ее пальцы касаются моего члена. В ее глазах вспыхивает огонь, словно она получила желанный подарок, именно такой реакции я добиваюсь у женщин, но дьявол меня раздери, не от Шарлотты.

— Шарлотта, — говорю я голосом полным строгого предупреждения.

— Спенсер, — шепчет она, пухлые и сексуальные губы слегка придыхают на последнем слоге. Я так и вижу, как ее губы коснутся моего члена, светлые волосы рассыплются на моих бедрах, а голова начнет двигаться вверх и вниз. Такая великолепная и чертовски опасная картина.

В следующую секунду события принимают резко другой оборот. Шарлотта кладет голову мне на плечо и убирает руки себе на колени.

Словно внутри нее щелкнул переключатель.

— Мне просто нравится с тобой зависать, — говорит она и прикрывает глаза, словно ей хочется спать.

— Мне тоже, — хрипло соглашаюсь я. — И ты устала.

— Знаю. Длинный день. Подушка взывает ко мне.

Здорово. Зашибись, блин! Я заведен, а ее вырубает. Шаловливые ручки прекратили свои игры, Шарлотта спокойна, как удав, а у меня гребаная палатка в штанах и рядышком на вельветовом диване пристроилась сексуальная, как грех, лучшая подруга.

Через пятнадцать минут мы садимся в такси. Я даю водителю адрес Шарлотты с твердым намереньем убедиться, что моя счастливая, нетрезвая и уставшая подруга благополучно доберется до дома.

Такси трогается.

Я поворачиваюсь взглянуть на нее, и окружающий мир исчезает в дымке необузданных желаний.

ГЛАВА 13

Она обнимает меня за шею и прижимаются губами к моим губам. Страстные поцелуи, словно гроза с молниями сыплются с неба, обжигают и искрятся в раскатах грома.

Она конкретно пьяная. Это чувствуется по небрежным медлительным движениям, расслабленному телу и судорожному дыханию. На ее губах смесь джина и самой Шарлотты, и никогда в жизни алкоголь не был столь сладок. Лучший в мире коктейль. Все в ней меня заводит: вкус, запах, дыхание. Я чувствую на ее коже аромат меда, значит, сегодня она предпочла «медовое соцветие» из своей коллекции лосьонов. И знание таких мелочей еще сильней разжигает кровь. Мне чертовски интересно, на чем она остановится завтра. Какой она будет на вкус. Когда она выйдет из душа, какой лосьон начнет втирать в кожу, и будет ли он также сводить меня с ума.

Медовый шикарен. Пьянящий и завораживающий, как и она. Не знаю, каким будет ее следующий выбор, но уверен, от него у меня тоже снесет крышу. Все в Шарлотте чертовски соблазнительно.

Особенно, когда она посасывает мои губы, как сейчас. Со стоном я обнимаю ее и притягиваю ближе. Она залазит мне на колени и прижимает к спинке сиденья, пока мы едим вдоль проспекта, освещенного огнями ночного Манхэттена.

Шарлотта выдыхает мое имя в одурманивающем стоне. С ее прекрасных красных губ это звучит как чистый экстаз.

— Спенсер, я хочу тебя, — шепчет она мне на ухо. — От твоего вчерашнего поцелуя я стала такой мокрой… И сейчас тоже изнываю от желания. Все в тебе меня заводит.

Боже милостивый! Черт бы все побрал! Кто-нибудь, спасите меня от себя самого.

Выхода нет. Мне придется нажать на тормоза. Все выходит из-под контроля. Мы на всех парах мчим в пропасть, где нас ждет крах. Я должен это остановить, пока не поздно.

— Шарлотта, — предупреждаю я и пытаюсь снять ее с себя.

Но знаете, что происходит?

Она поднимает юбку и прижимается к члену. Это в высшей степени самая сладкая и непристойная пытка. Тяжело дыша я смотрю на нее. Машина тормозит на светофоре, но нам обоим глубоко плевать, что от водителя нас отделяет вшивых полметра. В данный момент мне почти все побоку, кроме языков пламени, обжигающих кожу от этого провокационного трения. Мокрые трусики трутся об эрекцию, а губы исследуют тело. Это самое чувственное нападение, которое едва не лишает меня рассудка. Ее губы порхают на моей шее, подбородке, челюсти, прокладывают дорожку из поцелуев к уху. Она ласкает мочку, а потом прикусывает.

Со стоном я сильнее сжимаю ее бедра. Мне чертовски это нравится. Все, что она делает, сводит меня с ума. Она скользит языком по раковине уха, и теперь я запросто могу выбросить белый флаг и сдаться. Шарлотта нашла мое слабое место и походу в курсе этого. Она целует меня, и от каждого движенья языка я завожусь еще сильнее. Меня одолевает дикое желание затащить ее к себе домой, бросить на кровать, войти в нее и показать, что если она сводит меня с ума поцелуем, то я могу заставить ее кричать от удовольствия, благодаря своему члену.

Приподняв бедра, Шарлотта снова садится на меня и шепчет:

— Тогда на кушетке, почувствовав тебя, я очумела от желания. До предела.

Ее рука скользит между нашими телами и обхватывает мой член.

Меня словно током прошибает. От ее прикосновения каждый миллиметр тела гудит от тысячеватного напряжения. Ее глаза сияют чистой, необузданной похотью, как будто она знает, насколько я заведен и хочет заполучить меня целиком и полностью. Черт, как же я хочу ей это дать.

Сию секунду!

— Хочу почувствовать тебя внутри и узнать, каково это, — бормочет она.

Тысячи ответов мелькают в голове.

Это будет лучшим, что у тебя когда-либо было. Расстегни мои штаны, и возьми член в руку, а потом позволь прокатить с ветерком. Это будет лучшая поездка в твоей жизни. Ты увидишь звезды. Горы будут двигаться, а земля содрогаться.

Но единственное, что я до одури хочу сказать:

Господи, я так чертовски сильно хочу трахнуть тебя сейчас.

Но, к счастью, с моих губ срывается совсем другое. Каким-то чудом рассудок берет верх. Остатки порядочности непостижимым образом умудряются взять под контроль похоть.

Шарлотта пьяна, и я не хочу воспользоваться Честной Подвыпившей Шарлоттой.

— Ты пьяна, Мамонтенок. Давай найдем твою пижаму и уложим тебя в кроватку, — говорю я, стискивая ее бедра, чтобы снять с колен.

Шарлотта оказывается проворней, чем я ожидал. Она пересаживается на кресло рядышком со мной и произносит с насмешкой, на удивление четко и внятно:

— Я не пьяна.

Я не собираюсь спорить на этот счет. Пьяная или нет, это слишком рискованно. Такси тормозит у следующего светофора, и Шарлотта сладко зевает, прикрыв рот. Ее голова опускается на мое плечо. Немного погодя, я несу ее в квартиру, открываю дверь, иду в спальню и укладываю Шарлотту на кровать, а затем снимаю обувь. Она что-то бормочет, но глаз так и не открывает.

— Вода. Тебе нужна вода.

— Ммм… Звучит превосходно, — сонно говорит она.

Я иду на кухню, наполняю стакан холодной водой и приношу его ей.

— Садись, — прошу я, и она быстренько усаживается.

Протягиваю ей стакан, и Шарлота залпом выпивает больше половины.

— До дна. Я налью тебе еще один и оставлю на тумбочке. Ночью, когда встанешь в туалет, выпьешь и его.

Кивнув, она отставляет в сторону стакан и, обняв меня, тащит к себе на кровать. А потом пытается уложить рядом.

— Мне нужно идти.

— Останься со мной. Пожалуйста, — просит она, зазывно поглаживая простыни на удобном матрасе. — Просто поспи рядом. Я не прошу о большем.

Спать рядом с ней? С таким стояком? Когда шаловливые ручки скользят по моему телу? Черта с два. Я не так силен. Я не настолько хорош.

— Мне нужно идти. Я должен покормить своего кота. — Это звучит как самое нелепое в мире оправдание, но это правда.